Графиня на арене

– Да суй уже его туда, Гай!
– Господи, Сесиль, эта штука не рассчитана даже на три тела, так что уж говорить о семи!
– Эй, вы оба, заткнитесь – и за дело! – отрезал Барнабас Фарнем.
Владелец цирка никогда не отличался особой сдержанностью, но сейчас его голос звучал еще жестче и пронзительнее обычного.
– Если хочешь сам с этим разобраться, Барни, может, подойдешь и…
  
Джо распахнула дверь, прервав Сесиль на полуслове.
– Эллиот! – взревел Гай, локтем отпихнув остальных, чтобы заключить друга в крепкие объятия.
– Тшш! – прошипели одновременно Джо, Эллиот, Сесиль и Барнабас.
– Слава богу, ты жив! – изобразил шепот Гай, но получилось это у него не очень.
– Задушишь же! – выдохнул Эллиот, пытаясь высвободиться из хватки Гая, который был намного крупнее его.
Тот рассмеялся и, отпустив друга, повернулся к Джо. Вид у него был такой, словно он подумывает, не заключить ли и ее в свои медвежьи объятия.
– Не советую! – предупредил его Эллиот тихо.
– А, ну да, конечно. – Гай примирительно поднял руки. – Спасибо, что прислала свою птицу: это очень нам помогло. – Он вытащил из кармана крохотный ножичек. – Он твой – вот возвращаю.
Джо молча забрала нож и сунула в ножны, пришитые к уродливой шерстяной куртке.
– Вы должны были отпереть им кандалы и наручники, если они на вас были, а не бросаться в бой.
Гай ухмыльнулся.
– Я просто не смог удержаться, когда наш стражник уснул.
Джо хмыкнула.
Сесиль шумно захлопнула дверь, отряхнула руки и с усмешкой повернулась к Джо.
– Я знала, что ты придешь. – Не успела та ее остановить, как Сесиль схватила ее в объятия и, стиснув до хруста в костях, прошептала на ухо, прежде чем расцеловать в обе щеки: – Спасибо, подруга!
– Э-э, ладно, – пробормотала Джо, залившись краской и косясь на Гая и Эллиота, хихикавших, словно школьники.
В дверях бесшумно возникла Арлетт и, окинув взглядом полную камеру народа, коротко рассмеялась, потом повернулась к Джо.
– Все готово. В замке всех повязали, только герцог, Марианна, Стрикленд и король еще на свободе. Они на третьем этаже, в столовой – это единственная комната с двустворчатой дверью. Служанка сказала, что у них как минимум два пистолета: один на каминной полочке, а второй – на столе перед королем. – Она упомянула также, что над столовой проходит галерея для музыкантов.
Джо повернулась к Сесиль.
– Это была бы хорошая позиция для тебя, но только если ты уверена, что сможешь выстрелить в человека, если понадобится.
Та фыркнула.
– Чего? Хочешь сказать, меня совесть замучает, если я случайно пристрелю Стрикленда или его прихвостня, которые собирались нас убить?
Джо кивнула.
Сесиль мрачно усмехнулась.
– Просто дай мне оружие.
Эллиот указал на винтовку у себя на плече:
– Это сойдет? Или лучше вот это? – Он поднял пистолеты.
– Лучше винтовка.
– Я пойду с тобой, – сказал Гай, когда Эллиот передал Сесиль винтовку, и та проверила, все ли в порядке. Ответа не последовало, и он повернулся к Джо. – Я пойду с ней.
– Ладно, только не путайся у нее под ногами, – буркнула Джо, не обращая внимания на его оскорбленное фырканье и поворачиваясь к Арлетт. – А ты оставайся здесь, с этими джентльменами, и смотри, чтобы с ними чего не случилось.
Арлетт улыбнулась, достала пистолет откуда-то из штанов и повернулась к семерым мужчинам, набившимся в тесную каморку.
– Я прослежу, чтобы они хорошо себя вели.
Этьен спустился по узкой лестнице, толкая перед собой Соню – давнишнюю любовницу Фарнема.
– Она пряталась в чулане, Джо.
– Это она нас всех продала Стрикленду, – добавила Сесиль, с явной угрозой опуская ствол винтовки.
– Я знаю, – сказала Джо.
У Сесиль, Гая и Барнабаса отвисла челюсть.
– Ты знала, что эта сучка работает на Стрикленда, и ничего нам не сказала? – возмутился Гай.
Джо уже собралась ответить, но Эллиот ее опередил, заметив с непроницаемым лицом:
– Гай, сначала разберись, а потом уж говори.
Гай нахмурился, но замолчал.
– Что нам с ней делать? – спросил Этьен, указав большим пальцем на Соню, а потом на камеру. – Тут больше нет места.
– Возьмем ее с собой, – предложила Джо, подумав, и повернулась к Соне – предательнице, которая к тому же еще и издевалась над людьми. – Если посмеешь хоть пикнуть или еще как-нибудь подставить Марианну, я перережу тебе глотку. Ясно?
У Сони отвисла челюсть, покрасневшие глаза полезли на лоб, но кивнуть она все же смогла.
Джо только тут заметила, что Сесиль и Гай смотрят на нее с неменьшим изумлением. К счастью, прежде чем кто-нибудь из них успел что-нибудь ляпнуть или задать неловкий вопрос, появилась Моник, раскрасневшаяся, как от бега.
– Его величество дергает шнурок для вызова слуг – ждет десерта. Лучше пойдемте прямо сейчас, пока он или Стрикленд не поняли, что что-то происходит.
Джо кивнула и, глубоко вздохнув, повернулась к Эллиоту.
– Готов?
Он кивнул.
– Идем.
«Просто дождись моего сигнала», – повторял Эллиот себе под нос, расхаживая из стороны в сторону перед позолоченными двустворчатыми дверями. Это все, что Джо ему сказала, прежде чем войти в столовую минуту назад.
Она ничего не уточнила, даже не сказала, что послужит сигналом, просто…
– Надо зайти туда, – решил Барнабас, делая шаг к двери.
Этьен оттащил его назад и, скроив ужасную рожу, прошипел:
– Завали пасть и делай как говорят!
Соня положила ладонь бывшему любовнику на плечо.
– С Марианной ничего не случится. Пойдем, постой со…
Барнабас брезгливо отбросил ее ладонь и окинул Соню убийственным взглядом.
– Не смей больше ко мне прикасаться, ты… ты…
Его речь прервал внезапный крик – голос был мужской, – и они все шагнули к двери, но никто не порывался ее открыть.
– Это был сигнал? – спросил Эллиот у Моник.
Та пожала плечами.
– Откуда Джо было знать, что закричит какой-то мужчина? Наверняка это…
– Руки вверх! – раздался голос Гая, да такой громкий, что за дверью всем было слышно.
– А вот это и правда смахивает на сигнал, – пробормотал Эллиот, приоткрывая дверь и заглядывая в щелочку, прежде чем ворваться внутрь.
Пожалуй, он мог бы открыть обе дверные створки нараспашку и запеть оперную арию, и никто в помещении его бы не заметил.
Все взгляды присутствующих были прикованы к чему-то в дальнем конце столовой.
– Ах ты… сука! – выкрикнул Доминик, искривившись от боли и зажав окровавленную руку ладонью.
– Нож! – крикнула Марианна.
– Привет, – сказала ей Джо так же ровно и спокойно, как всегда.
Остальные навалились Эллиоту на спину и втолкнули в комнату, но никто не обратил внимание ни на него, ни на еще четверых за ним.
– Ты мне чуть руку не отрезала к чертям, – проскулил Доминик, уставившись на Джо, стоявшую спиной к вошедшим.
– Неужели больно, Дом? – с усмешкой спросила Марианна – ее голос буквально сочился презрением – и подошла к нему.
– А ты как думае…
Ее кулак врезался в лицо Доминика с такой силой, что тот плюхнулся на задницу.
– Зря ты мне руки развязал, ох зря! – сказала Марианна, прижимая к себе ушибленную руку.
Эллиот ухмыльнулся и тоже двинулся к Стрикленду.
– По опыту могу сказать, Доминик: кросс справа у нее что надо.
Син улыбнулся ему с дальнего конца стола.
– Рад тебя видеть, старина!
– А уж я-то как! Не стану врать: мы тут все висели на волоске от смерти по милости нашего лучшего друга.
Стрикленд поднапрягся и сел, все еще придерживая покалеченную руку.
– Как, скажи на милость, ты ухитрился сбежать от Бруссара? У него же тридцать пять вооруженных громил!
– Мне помогли. – Эллиот покосился на Джо, которая избавлялась от лишних слоев одежды.
  
Доминик фыркнул.
– Эта чертова баба, в одиночку?
– С тобой она быстро справилась.
Стрикленд гневно взглянул на него снизу вверх и с трудом поднялся на ноги, удерживая раненую руку.