Графиня на арене
Минерва Спенсер
Графиня на арене
Minerva Spencer
THE CUTTHROAT COUNTESS
Серия «Очарование» основана в 1996 году
Перевод с английского А.А. Дамбис
Компьютерный дизайн Э.Э. Кунтыш
В оформлении обложки использована работа,
предоставленная агентством Fort Ross Inc.
Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp.
и литературного агентства Andrew Nurnberg.
© Shantal LaViolette, 2023
© Перевод. А.А. Дамбис, 2023
© Издание на русском языке AST Publishers, 2025
* * *Посвящается Брэнтли,
моему самому дорогому человеку
Часть I
Франция
Глава 1
Март 1815 года
Эллиот потерял счет ударам. Его избивали втроем.
Всякий раз, как он проваливался в забытье, один из мучителей окатывал его ледяной водой из ведра и тряс, пока не придет в себя, потом его опять принимались бить, задавая один и тот же вопрос:
– А qui rapportez-vous? [1]
На это у Эллиота было три ответа, все на безупречном французском:
– Не понимаю, о чем вы… Я никому не служу… Вы меня принимаете за кого-то другого.
Так продолжалось уже несколько дней. Сегодня его палачи были отчего-то особенно злы.
– Мы теряем терпение, англичанишка!
Кулак врезался в челюсть с такой силой, что Эллиот пошатнулся и в глазах потемнело.
Грубые руки трясли его за плечи до тех пор, пока не застучали зубы.
– А ну просыпайся, свинья!
Эллиот возблагодарил судьбу, что веки у него словно налились свинцом и глаза не открывались: не хотелось видеть, что с ним будет дальше.
Чей-то голос донесся сквозь густой туман:
– Ему еще раз врезать?
– Еще пару таких ударов, и он вообще ничего не сможет сказать, – донесся другой голос.
Его слова были встречены хохотом, последовал очередной удар в челюсть, а потом раздался хруст, и в голове Эллиота расцвели ослепительные белые вспышки вроде смертоносных хризантем.
И темнота…
– Смити?
Этот голос – женский, тихий и спокойный – прокрался сквозь туман мягко, словно первые лучи рассвета, разгоняющие тьму.
Это был первый голос за многие дни, за которым не последовало удара и боли.
– Смити, просыпайся.
Эллиоту едва удалось открыть один глаз.
Перед ним возникло чумазое лицо в обрамлении нечесаных седых патл, незнакомое, и он прищурился, пытаясь разглядеть его, но тут же задохнулся от боли, а открывшийся глаз наполнился слезами.
– Это я, Джо, – прошипела незнакомка.
Джо?
Ее выдали глаза, потому что их невозможно было замаскировать: эти светлые глаза с голубоватым отливом он узнал бы где угодно.
– Вот те на: да это же Джозефина Браун собственной персоной, – попытался пошутить Эллиот, но раздался лишь надтреснутый хрип – челюсть распухла так, что отчетливо говорить не получалось.
– Идти сможешь? – спросила Джо ровно и без всякого выражения на лице.
Эллиот хрипло рассмеялся.
– Да уж отсюда, черт возьми, я как-нибудь уковыляю.
Джо – или Блейд [2], как все ее называли в Фантастическом женском цирке Фарнема – где они оба работали, – помогла Эллиоту сесть и, закинув его руку себе на плечи, все еще придерживая за запястье, пробормотала:
– На счет «три» мы встанем. Раз… Два… Три!
Они поднялись на ноги одновременно, хотя приходилось признать, что заслуга эта по большей части принадлежала Джо.
Возникло ощущение, словно его голова – это полная миска воды, в которой мешают поварешкой, плещут ее и раскачивают из стороны в сторону с такой яростью, что у него чудом не текло из ушей.
– Стоять прямо можешь? – спросила Джо шепотом.
«Еле-еле», – но вслух сказал:
– Да, все в порядке.
Джо шевельнула плечом и покрепче ухватила его запястье.
– Готов?
«Вряд ли».
– Да, – опять солгал Эллиот. – Но у меня что-то с глазами – мало что вижу.
Вместо ответа Джо сделала шаг вперед.
С желудком у Эллиота творилось то же, что с головой: и там и там что-то плескалось и билось о стенки, но в противоположных направлениях. Ему вспомнилось неприятное путешествие через Ла-Манш по дороге во Францию, хоть он и предпочел бы его не вспоминать.
Первый шаг дался тяжелее всего, хотя и следующий был не намного легче. Сделав с десяток шагов, Эллиот затрясся всем телом, пот стекал с него ручьем, а мышцы скрутило судорогой так, что ноги не слушались. Он пошатнулся и упал на Джо, чуть не сбив ее с ног.
К тошноте добавился стыд за собственную беспомощность: она пытается удержать их обоих на ногах и идти вперед.
– Прости, Джо, – пробормотал Эллиот. – Лучше оставь меня: я буду только обузой.
Она не ответила и вообще никак не отреагировала на его слова, продолжая идти, и с каждым шагом он все сильнее опирался на ее стройное сильное тело.
«Еще пять шагов», – приказал себе Эллиот, но уже через четыре шага Джо остановилась открыть дверь.
На земле лежал труп. Сперва Эллиот заметил истоптанные подошвы сапог, а уж потом мертвеца, которому они принадлежали. Это был один из его похитителей: тот, что все время улыбался, когда наносил удары. Теперь он не улыбался, а казался удивленным, выпученные глаза смотрели в никуда, а на горле зияла отвратительная красная рана.
Джо сказала просто:
– Перешагнуть сможешь?
Эллиот кивнул и, собрав все силы, последовал ее примеру, чтобы поскорее убраться от мертвеца. Он ненавидел своего мучителя, но не мог заставить себя ликовать при виде изуродованного тела.
– Почти пришли, – сообщила Джо.
Эллиот собрал все силы в комок и приказал ногам слушаться, чтобы облегчить ее ношу, но при попытке поднять ногу колено другой подкосилось.
Джо хрипло простонала и согнулась под его тяжестью, но устояла.
– Еще совсем чуть-чуть, Эллиот, потерпи.
Он растерянно моргнул, услышав от нее имя, данное ему при крещении. Откуда она узнала? Он никому не открывал своего настоящего имени, и вся труппа звала его Смити.
Эллиота так озадачило это обстоятельство, что он сделал несколько шагов самостоятельно, даже не осознав этого.
– До двери еще шагов пятнадцать, – сказала Джо. – У тебя получится. Всего пятнадцать.
Эллиот закрыл глаза и начал считать про себя. «Раз, два, три, четыре…»
Похоже, потом он потерял сознание. Из забытья его вырвал ее голос:
– Держись, Эллиот: осталось всего четыре.
«Раз, два, три, четыре!»
Он с трудом открыл глаза, когда понял, что они все еще идут.
– Это был четвертый. Почему мы?..
– Я соврала, – сказала Джо. – Идем. Ты сможешь.
Эллиот тихонько фыркнул и попытался идти, но отрывать ноги от земли больше не получалось.
– Возьми другую руку, – предложила Джо.
Эллиот разлепил веки, услышав ее тихий отрывистый приказ.
– Я не понимаю, что ты…
Рука – слишком большая, чтобы принадлежать Джо, – ухватила его свободный локоть, и чужие плечи скользнули ему под мышку. Человек был явно выше и шире в плечах, чем Джо.
Эллиоту едва хватило сознания ужаснуться, что он не услышал приближения второго человека.
– Дальше будут ступеньки, так что придется поднимать ноги.
«Ступеньки?»
Эллиот быстро моргнул, силясь отогнать сгущавшуюся тьму, и поднял одну ногу, но на этот раз подкосились оба колена.
Мужской голос выругался по-французски и сказал:
– Отпусти, и я его понесу сам.
Сильные руки подняли его словно куклу. Он надтреснуто вскрикнул, когда ноги внезапно оторвались от земли и все вокруг перевернулось вверх тормашками. Чья-то рука обхватила его бедра, а твердое плечо врезалось в живот.