Лебединая верность (СИ)

Горячие струи воды расслабляли, смывая усталость и просто доставляя наслаждение. Конечно, в своих путешествиях они всё время очищались соответствующими чарами, но каким-то образом настоящий душ предоставлял истинное ощущение чистоты. На мгновение Грейнджер задумалась, если выросшие в волшебном мире волшебники тоже чувствуют такую разницу между естественным и магическим очищением. Словно, чары предоставляли чистоту не настоящую, обманчивую.
  
На кровати в комнате её уже ожидало несколько строгих, но изысканных нарядов. Длинные платья в пол по мнению Грейнджер больше соответствовали для торжественных моментов или приемов, чем просто ужина с Малфоем, но девушка уже давно поняла: волшебницы постоянно носят именно такие. Точнее, аристократки, поскольку ведьмы попроще хоть тоже обычно выбирают платья и юбки, но одеваются не так вычурно.
Интересно, где Малфой успел разжиться подобными нарядами? Сгонял своего Рикки в магазин? Подобное было маловероятно, Грейнджер очень сильно сомневалась, что Драко готов кричать о её присутствии в меноре на весь мир. Впрочем, внимательно наблюдавший за её созерцанием предоставленных нарядов, Рикки добровольно предоставил ей ответ:
– Если юная мисс не против, молодой хозяин Драко приказал доставить сюда некоторые вещи из коллекции хозяйки Нарциссы. Госпожа не будет их искать, мисс может не беспокоиться. Эти платья госпожа носила, когда впервые появилась в меноре. Рикки подгонит платья по фигуре юной мисс, ведь наряды госпожи Нарциссы для неё великоваты.
Грейнджер про себя усмехнулась, забавляясь выбором слов эльфа. Вроде, тот и не сказал ничего обидного. Нарцисса была не только выше ростом, но и фигуристее, чем Гермиона. Вот только выражение лица Рикки, плюс интонации его голоса намекали на совершенно другое. Рикки однозначно давал понять, что «юная мисс» не чета леди Нарциссе.
Впрочем, Грейнджер очень мало волновали его намёки. Можно подумать, она здесь по собственному желанию и вообще выразила хоть малейшие намерения занимать место этой самой леди Нарциссы. Не чета, значит не чета, не её выбор вообще. Наверное, чувства Гермионы слишком ярко отразились на её лице, или эльф и правда умел читать мысли, но раздраженно поджав губы, Рикки продолжил:
– Юная мисс найдёт всё необходимое в шкафу. Рикки уже сделал вещи её размера. Молодой хозяин Драко ожидает юную мисс в гостиной через десять минут. Рикки сам приведёт прическу юной мисс в подобающий вид, – при этом эльф умудрился сделать такой многозначительный жест рукой в сторону всё ещё влажных прядей Гермионы, что девушка невольно поджала губы. А ведь она обещала себе впредь не поддаваться на провокации Малфоевского эльфа!
Впрочем, зеркало, перед которым она стояла, в то же мгновение отразило изменения в её причёске, и Гермиона, не удержавшись, закатила глаза. Её волосы теперь были затянуты в строгий узел на затылке, да так, что ни одна прядка не выбивалась из наведённого волшебством порядка. Сидели, словно склеенные, и Грейнджер даже мысленно задалась вопросом, было ли это всего лишь оборотом речи?
Меж тем с глубоким поклоном и громким хлопком Рикки удалился, и девушка принялась одеваться. Всё действительно сидело на ней безукоризненно, от тонкого кружевного белья и чулок до платья нежно-сиреневого цвета, своим оттенком мгновенно напомнившим Гермионе её наряд на рождественском балу четвёртого курса во время турнира волшебников. Одарив свое отражение в зеркале ещё одним взглядом, вопреки самой себе, вполне одобряющим, Грейнджер скользнула ногами в изящные и волшебно-удобные туфли в тон на высоком, но устойчивом каблуке. Эти чары Гермиона давно уже выучила, но была приятно удивлена, что кто-то позаботился наложить их на её обувь. Или, чары на туфлях Нарциссы уже были, а домашний эльф только изменил их размер?
Когда Гермиона появилась в обеденной комнате, Малфой приветствовал её, поднявшись со своего места в главе роскошно накрытого стола. Изобилие блюд, включавших далеко не одно из её любимых, наводило на мысли о легилименции. Или заставляло подозревать, что её вкусы довольно внимательно и долго изучали. Впрочем, похоже, Малфой и не собирался это скрывать. Драко наоборот хотел привлечь её внимание к тому факту, что подобные вещи для него важны и, сделав широкий жест рукой, парень кивнул:
– Я не спросил, что именно ты хотела бы сегодня на ужин, поэтому приказал приготовить несколько твоих любимых блюд. И да, Грейнджер, я за тобой наблюдал и прекрасно знаю, что тебе нравится. Как и осведомлён, что утром ты предпочитаешь кофе чаю, какие пирожные обычно выбираешь и что тыквенный сок пьешь почти через силу. Можешь, кстати, не притворяться. Не тебе одной он не нравится, мать тоже его не любит, хоть и выросла в волшебном мире. Она предпочитает апельсиновый, ты, кажется, тоже. Можешь ожидать кувшин к завтраку, и даже не притворяться, что наслаждаешься «нектаром волшебников». На самом деле, он не такой и вкусный. Вынужден с тобой согласиться.
Гермиона удивлённо приподняла бровь, но избрала никак не откомментировать его откровенную тираду. Вместо этого, девушка заставила себя улыбнуться и, встретив взгляд парня, кивнула.
– Спасибо, все выглядит просто замечательно. И ты совершенно прав, я ужасно проголодалась. На самом деле, как не составит огромного труда догадаться, изобилием яств наши с Гарри скитания по полям и лесам отнюдь не могли похвастаться. Так что, действительно, спасибо.
– А приказать Добби снабдить вас едой вы не додумались? – Драко насмешливо приподнял бровь.
– Еду нельзя трансфигурировать или наколдовать, – голос Гермионы принял менторские нотки. – То есть, Добби тоже не смог бы её достать для нас, не украв.
– Грейнджер, нужно было не за права эльфов бороться, а сперва изучить, как все работает, – Малфой закатил глаза. – И не бояться «угнетать и использовать несчастных» тоже. И тогда ты бы знала, что как раз у Добби есть много способов. Сам он вам предложить не мог. И в первую очередь, потому что ему подобное бы даже в голову не пришло. Вот над чем я ломаю свой мозг, так это почему Уизли ничего не сказал. Рыжий же по задумке явно должен был быть вашим якорем в волшебный мир и осведомителем.
Гермиона прищурила глаза, но логика и здравый смысл хором твердили, что Малфой прав. Она действительно мало изучила волшебство домашних эльфов, точнее, не изучала его совсем. Грейнджер сходу бросилась защищать их права, просто предположив, что их психология ничем не отличается от людей. А по всему выходило, что и мышление домашних эльфов, и их волшебство, и многие другие детали были кардинально различными. Правда, на подобные выводы её натолкнуло уже общение с Кричером и теперь Рикки. Что ж, похоже, у неё будет время с этим разобраться и ментор, которому можно будет задавать вопросы.
Не услышав возражений, Малфой некоторое время внимательно изучал её, пережевывая свою собственную пищу, в то время как Гермиона ковырялась в тарелке. Вопреки ожиданиям, утолить голод ей удалось уже после закусок, и Грейнджер отчётливо поняла, что слишком волнуется. У голода действительно оказались «велики глаза», и сейчас её отвыкший от адекватного питания желудок напоминал о себе. Малфой очевидно понял её поведение по-своему. Тяжело вздохнув, Драко отложил собственные приборы в сторону и, облокотившись о стол и скрестив пальцы перед лицом, заговорил.
– Гермиона, можно я скажу начистоту? Ситуация, в которой ты сейчас оказалась, мало чем отличается от обычных союзов по договорённости, – Малфой внезапно протянул руку и накрыл ею дрожащие пальцы девушки. – А если ты думаешь, что большинство браков среди аристократии заключается по любви, то ты глубоко ошибаешься. В основном это сговоры. И ещё нужно благодарить Мерлина, если твои родители хотя бы приняли во внимание симпатии. Правда, это больше относится к девушкам. Всё-таки, браки инициируются со стороны волшебника.
– То есть ты хочешь сказать, что твои родители не любят друг друга?
– По иронии судьбы, как раз это я сказать и не хочу, – Малфой хмыкнул. – Отец приметил мать ещё в Хогвартсе и вскружил ей голову. Так что, как раз в отношении родителей это исключение из правил. Что не обязательно правда в отношении других членов моей семьи. Например, Белла отнюдь не пылала не только страстью, но даже симпатией в отношении своего супруга, когда её отец заключил договор с Лестрейнджем. Отец Теодора Нотта вёл переговоры за Андромеду, а в конечном итоге женился на матери Тео.