Чертополох и золотая пряжа (СИ)

Румпель всем своим естеством, всей своей сутью понял, что нельзя отпускать копье, ибо это оно, то самое, Огненное, сделанное старшим сыном короля Нуада. И теперь от того, признает ли легендарное оружие в нем своего хозяина, зависел не только договор, но и жизнь последнего из рода Хредель. 
Маг поднял глаза на Наклави и к огромному своему изумлению обнаружил, что огонь прояснил их. Вместо черных, мертвых впадин появился осознанный и до боли знакомый взгляд. Лавина понимания обрушилась на принца: пустой курган, отсутствующее копье и эти глаза… Румпель рвано выдохнул и сипло произнес:
— Отец?
Наклави дернулся и впился глазами в воина напротив. Бесконечно долгую минуту длилась тишина. Румпелю стало казаться, что вокруг необъятный черный небосвод, а они звезды, обреченные вечность провести в оцепенении. Наконец демон медленно и гулко протянул:
— Румпель? Это и впрямь ты?
С детства знакомые звуки родного голоса оглушили сильнее раската грома. Пальцы едва не разжали копье, дыхание норовило сбиться всхлип. Румпель едва справился с собственным голосом.
— Кто это сделал с тобой? Гинерва?
Наклави нехотя, словно через силу, покачал головой.
— Я сам, сын мой, собственной волей избрал подобную судьбу. Заключив договор у Огненного копья, я обрек себя на роль стража. Желая продлить свое существование после смерти, я поклялся, что буду следить за выполнением слова, данного Ноденсу… Впервые нарушил договор охотник на сидов. Их смерти подняли меня из глубин. Второй раз меня разбудил стон Бернамского леса.
— Отец! — Румпель почувствовал, как копье начало тяжелеть. — Позволь освободить тебя от этой клятвы!
— Ты хочешь занять мое место?
Мага мороз пробрал до костей от такой перспективы.
— Нет. Живым место среди живых, а мертвым среди мертвых. Я хочу отменить договор, заключенный между тобой и Ноденсом.
— Не бывать этому! — Крик демона жутким воем разнесся по округе, ударился о запертые ставни человеческих жилищ и рухнул на землю снегопадом. Румпель с ужасом осознал, что еще немного, и он не удержит копье, выпустит его из рук.
— Отец, скажи мне, отец, чем я провинился перед тобой? Скажи, и я смиренно буду просить твоего прощения. Я пожал взращенную тобой месть, обмолол ее, размял в муку и сготовил хлеб. Этот хлеб я разделил с теми, кто мне воистину дорог. С женой своей Айлин, ее матерью Эйнслин, той самой Эйнслин, которую ты отдал Ноденсу. И теперь мы прикованы твоим договором, словно цепями, к Холмам. Ты хочешь, чтобы твой внук видел солнце лишь два месяца в году и мчался бестелесным призраком, растворяясь в Дикой Охоте?
— С тебя сняли проклятье, и ты можешь стать королем людей.
— Не могу. Людьми правит Гарольд, и я не стану свергать брата. Да и Кам привязала меня к Холмам, сама того не желая. Теперь я соправитель и наследник Ноденса.
Румпель ждал ответа, но демон глубин не торопился давать его. Наконец слова тяжелые, как могильные камни, обрушились на мага.
— Я любил тебя. Любил так сильно, что каждое утро просыпался с надеждой, что моя любовь расколдует тебя. Но ненависть Кам оказалась сильнее. Каждый вечер она брала верх. Как солнце умирает и возрождается ежедневно, умирала и возрождалась моя вера. Я не представляю, как можно тебя любить сильнее, чем это делал я, но если некой Айлин это удалось, то только потому, что в ней течет кровь Давины. Только она умела любить целиком, каждой частицей самой себя. И когда я уничтожил эту любовь, умерла и она. Ты получишь мое согласие на отмену договора. Взамен лишь прошу отпустить меня к Давине. Я отпущу копье, а ты перехвати его поудобней и вонзи в меня. Оборви мою нить, ибо сам я не наделен властью сделать это.
— Я…я не смогу тебя убить, отец!
Демон скривил тонкие черные губы.
— Я умер много лет назад. Был убит изменником и похоронен здесь. Здесь я и хочу остаться. Прошу, пригвозди мое тело к земле, дабы упокоилось оно и не отравляло этот мир чадящей ненавистью. Сделай это, сын мой, ибо так должно. А я освобождаю людей и туатов от договора, произнесенного на Чертополоховом поле у Огненного копья. — С этими словами демон отпустил древко, и взгляд его снова потерял ясность. Румпель дернул копье и, не давая себе времени на раздумье, выбросил его вперед, как змея бросает собственное тело. Наконечник пронзил демона насквозь и воткнулся в мерзлую землю. Жухлая трава расступилась, а после стала оплетать истлевающее тело.
 
— Пожалуй я возьму это копье себе, — раздался задумчивый голос за спиной, — Слишком много бед оно принесло людям, и принесет еще если останется среди них. 
Румпель обернулся и увидел высокого старца в широкополой шляпе. 
— А ты молодой король скорее выбирайся отсюда, если не хочешь, что б твоя жена все глаза от горя выплакала, — Легко вытянув из земли пылающее копье, посоветовал незнакомец, и не говоря больше ни чего растворился, как туман поутру.
  
3.9 Пока не двинулся вперед Бернамский лес
 
Сиды почувствовали падение договора в ту же минуту, как заветные слова были произнесены. Магия, державшая их в Холмах, отпустила. 
Абарта прикрыл глаза. На длинные огненные ресницы падал снег, таял и стекал кривыми дорожками по лицу. Сид любил зиму, помнил вьюжную красавицу еще по северной родине. Но сейчас он не внимал ее ласкам, а слушал, о чем шепчутся растревоженные деревья. Долго сидел, опершись о ствол скрипучей сосны, потом печально опустил голову. Рыжие пряди водопадом рухнули вниз.
— Мне теперь некуда спешить, — гулко произнес он, протягивая закутанному в плед потомку горячий можжевеловый эль. — Я провожу вас с Эролом к семьям.
Кайлех, несущаяся над землей колким северным ветром, рухнула на землю. Раскинула иссиня-белые руки и взвыла, выпуская облако пара. Отдышалась, поднялась на ноги и заковыляла прочь. Сиды темной стороны луны отвернулись от нее, Холмы закрылись, и только земля, отринутая некогда Дану, приняла, вернула облик, позволила увидеть пурпурный рассвет.
— Раз мне нет места среди своих, значит, пришло время отправиться к людям. Помнится, у Гинервы было то, что принадлежит мне, — проскрипела ведьма, оборачиваясь старухой.
Калдер шарил руками по мерзлой траве, перемешивая заклинания с ругательствами и пытаясь найти вход в Сид. Безуспешно. Чертополохово поле не желало отдавать взятое. Поворотный рассвет к Светлой части года келпи встретил одиноким криком:
— Румпель!
Водяной конь корил себя за то, что не смог защитить единственного друга. Бил магией в землю, поднимая фонтаны воды вперемешку с грязью, и отказывался верить в то, что мага больше нет.
Наконец взял себя в руки, сжал уздечку так, что металлические накладки поранили кожу, и произнес уверенно:
— Мы будем ждать тебя дома, друг. 
Путь до Холма Бан Финд дался Калдеру с трудом, а потому тонкую фигурку Айлин он заметил, когда она протянула ему кувшин с водой. Келпи молча взял его и принялся
пить, восполняя силы.
— Он вернется, — не выдержал гнетущей тишины келпи. Поднять глаза на деву из Фортгала было физически тяжело, но Калдер не посмел поддаться слабости. Заглянул в бездонные моря и твердо повторил: — Он и не из таких передряг выходил. Тем более сила договора пала, а значит, он победил демона. Да и банши добела отстирала рубаху. Не было ни единого пятнышка, все река унесла.
— Я знаю, — спокойно ответила Айлин. — Пошли домой. Ноденс и без нас справится с подготовкой похода на Бренмар.
Но уйти им не дали. Из-за деревьев показался отряд сидов и окружил их. Калдер тут же задвинул Айлин за спину, но воины и не думали нападать. Мужчины и женщины сняли оружие и положили его землю.
— Королева, прими нас под руку свою.
Айлин обернулась, ища, к кому обращаются сиды, но на поляне перед холмом Бан Финд никого больше не было. Калдер, осознав, что деве ничего не угрожает, отодвинулся и встал за ее плечом.
— Это они тебе, — тихо проговорил он.