Чертополох и золотая пряжа (СИ)

«Глупая! Не глядящая дальше собственного носа крестьянка! Ты первая, которая не упала замертво от его вида, конечно, он захотел обзавестись наследником, раз сам права на престол лишен». 
«Лучше б он хотел не наследника, а просто ребенка». 
Колесо прялки жужжало, золотая нить блестела в свечном свете. В камине трещали дрова, а под полом скреблась мышь. Ветер стучал в деревянные ставни, пел сотней голосов. И все вместе это рождало удивительное благозвучие, дарило иллюзию уюта.
— А на него не перейдет проклятье?
— Нет, оно касается только меня. Личные проклятья не наследуются.
Айлин вздрогнула. Оказалось, что свой вопрос она задала вслух, а молчащий все это время маг ответил. 
«Это хорошо. Отчего только плохо-то так?» 
«Потому что я по-иному себе это представляла. Мечтала, глупая, что буду нужна кому-то, сама по себе. Не за золото или неведомые способности, а как человек…» 
«А что ты за человек, Айлин? Что в тебе есть такого человечного?» 
Увы, этот вопрос остался без ответа. Пряха подняла глаза и посмотрела на мага.
— Мой лэрд, — наконец произнесла она, — могу я узнать, вы заберете ребенка?
— Нет ничего хуже лишать матери дитя. Но почему вы спрашиваете об этом?
— Просто, — Айлин замялась, — Вы рассказывали о том, что творится в стенах этого замка. Я не хочу, чтобы наш…мой ребенок был таким же, как они. Злым, алчным, завистливым и тщеславным.
Маг впервые с того момента, как они сели за пряжу, засомневался, правильным ли было его предположение и верным ли вывод. 
— Не переживайте, леди Айлин, я позабочусь о нем… и о вас, если будет такая необходимость. Хотя мне странно слышать от вас такое. Вы пробыли здесь достаточно, чтобы понимать происходящее и осознавать тот факт, что королевский замок не похож на сад с феями, тем не менее пошли на все, чтобы задержаться здесь: отдали материнское наследство, обманули своего жениха и короля, призвали темного мага, использовали сейд во вред, а теперь согласились, чтоб вашим первым мужчиной был жуткий горбун. 
Айлин вскочила, оттолкнув от себя прялку, та с грохотом упала на пол. 
— Ах, вот как вы это воспринимаете! В каком свете видите?! — голос дрогнул, но она не позволила ему сорваться и проговорила с холодным спокойствием: — Уходите прочь! Забирайте свою пряжу и не появляйтесь здесь никогда более! — Солома в комнате начала тлеть и осыпаться пеплом. Воздух в покоях уплотнился. — Вы, тан Румпель, упиваетесь своей болью, раните других словами, словно чертополох колкими листьями, и не желаете видеть ничего кругом. А стоило всего лишь открыть глаза и посмотреть, как горит алым пламенем ваш рубин, ведь его питает мое сердце, которое давно отдано вам без остатка! Но проще рассуждать о человеческих слабостях и мерить всех известной вам длиной, чем предположить очевидное! Да будет огонь мне свидетелем, не желаю я быть королевой, покуда мой король не вы!
Пламя камина вспыхнуло и погасло, принимая клятву. Мигом стихли все звуки. Даже ветер перестал стучаться в окно. Айлин осталась в темноте и одиночестве. С потолка черным пеплом оседала сгоревшая солома. Жгучие, соленые слезы, копившиеся весь вечер, наконец нашли выход, вырисовывая белые дорожки на почерневших щеках.
— Судьба, — зло прошептала Айлин, — а не для того ли существует эта самая судьба, чтобы противиться ей?! Хегга с два я стану женой Гарольда и буду еще хоть раз плясать под чью-либо дудку!
***
Мир качнулся, и Румпель оказался у колодца вблизи собственного дома. На горизонте расползался рваной раной восход. Ноги не держали. Маг сделал пару шагов и сел на промерзшую траву. Оперся спиной о холодные гладкие камни. Он уже ничего не понимал. Голова, переполненная калейдоскопом видений, воспоминаний, образов, гудела. Дева Айлин в одночасье смела и разметала осколками все то спокойствие, что он так долго выстраивал внутри себя. В эту самую минуту Румпеля даже не интересовало, как она смогла не только призвать его, но и прогнать, не назвав при этом истинного имени и не позволив завершить договор. «Лишь бы та пряжа, что мы сделали, осталась цела!» — взмолился маг и замер, разглядывая пылающий алым рубин. 
 
Румпель впился взглядом в кольцо, ожидая, что оно вот-вот потухнет. Удар сердца, еще один, но камень так и светился ровным красным светом. «Светлая Дану, как можно быть таким идиотом?!» От ужаса и безысходности ситуации маг всадил кулак в каменную стену колодца. Посыпалась крошка, но боль в руке не принесла желаемого облегчения. 
— Теперь ты, наконец, насладилась своей местью, Кам Воронье Крыло? Довольна, мать моя, сида нечестивого двора?! — прокричал он в пустоту, но лишь тишина была ему ответом.
  
Интерлюдия 1
 
Очаг медленно догорал и не давал уже прежнего тепла. В дымной темноте сидела Та, что знает будущее и смотрела сквозь тлеющие угли. Губы ее беззвучно шептали разрозненные слова, а глаза видели далеко за пределами крохотного жилища. К ней, бесшумно ступая по земляному полу, подошла Та, что чтит настоящее, села на колченогий стул, протянула костлявые руки к огню. Пламя вспыхнуло и застыло, не смея коснуться скрюченных пальцев.
— Время пришло, полотно истории почти готово, — протянула она. 
Та, что знает будущее, молча кивнула.
— Но скажи мне откуда в нем взялся демон? — спросила Та, что чтит настоящее. — Кажется его не было в узоре.
— Его точно не было в узоре, — из тьмы соткалась фигура Той, что помнит прошлое. — Он появился из узла на основе и продолжает путать нити. 
— Узор ведет. И мне не нравится то, что я вижу в конце, — Та, что знает будущее задумчиво вглядывалась в рыжеющие угли. 
— Основу снуют боги, — протянула Та, что помнит прошлое. — Кто-то вмешался. Тем не менее надо завершить работу, хоть она и не будет столь аккуратной, как планировалось вначале. 
— Потому я здесь, — наконец отозвалась первая из сестер. — Нужные слова сказаны, и малые тропы отсечены. Осталось не так много дорог, по которым можно пройти.
— И все эти дороги узки, тернисты и круты, — уронила слова Та, что чтит настоящее.
— Как сама жизнь, сестрица, как жизнь. — Та, что помнит прошлое тяжело вздохнула. — Но, прежде чем срезать основу, нужно разобраться откуда в узоре взялся демон и как ошибку превратить в задумку.
  
Интерлюдия 2
 
В огромных, богато обставленных покоях, у самого камина стояла королева Гинерва. Ее темные длинные волосы не тронула седина, а белое лицо не рассекла ни единая морщина. Казалось, время огибает ее, боясь коснуться. 
Взгляд женщины был прикован к песочным часам, что стояли на полке камина. Верхний сосуд почти опустел, на дне образовалась крохотная воронка, вытягивающая песок. И вот в миг, когда последняя песчинка сорвалась и полетела в пропасть, королева резво перевернула часы и спешно от них отошла. Несколько мгновений она стояла, выравнивая дыхание, потом вытерла вспотевшие руки о подол платья и опустилась в резное, богато украшенное кресло. Прикрыла ноги теплым пледом, взяла со стола книгу и погрузилась в чтение, более ни разу не взглянув в ту сторону. 
Ближе к рассвету огонь в камине вспыхнул и погас. Гинерва удивленно выгнула бровь и захлопнула книгу. Через несколько минут возле ее кресла раздалось предупреждающее покашливание.
— Кейр Мулах выполнил приказание, моя королева. Кейр Мулах знает, как делает золотую пряжу леди Айлин. Ей помогает Тан Румпель. Он превращает солому в золотую кудель, а леди прядет из нее нить. 
— Как интересно, значит, эти двое сговорились...?
— Кейр Мулах думает. Нет, Кейр Мулах уверен, что леди Айлин имеет власть над старшим сыном короля. Именно по ее воле он появляется и уходит.
— Даже так, — протянула королева. То, что пасынок является по первому чиху мельниковой дочери и выполняет ее желания, было крайне необычно. И даже могло принести некую пользу.