Наследники (СИ)

Я развёл руками.
— Все занято бойцами, прибывшими для усиления.
— А, ну да. Припоминаю, Марек докладывал. Ладно, идём.
— Куда?
— У меня в комнате переночуешь, ребёнок. Нечего в коридоре спать.
Спорить с сестрой я не стал и послушно пошёл за ней. В её спальне шторы были закрыты и горел лишь ночник у кровати, свет которого создавал мягкую, можно даже сказать, интимную атмосферу. Алеста сбросила халат на кресло, оставшись лишь в тонкой ночнушке. А я убрал покрывало с софы, стоявшей у двери, и прилёг на неё. Вообще она находилась тут для горничной, которая даже ночью должна была быть рядом — вдруг госпоже что-то потребуется? Но Алеста не любила, когда кто-то спал в её комнате, делая исключение лишь для меня.
— Улёгся? Подушка поудобней нужна?
— Пойдёт, — я махнул рукой.
— Ну, смотри. Я выключаю свет.
Алеста погасила ночник и зашуршала простынёй, укладываясь поудобней. Это софа была, честно сказать, не самым комфортным местом для сна. Но мне было не привыкать: на службе в каких условиях мы только ни спали. Хуже было то, что это была комната Алесты. Я чувствовал запах её любимых духов, слышал её тихое дыхание, и это мешало мне заснуть.
Вскоре после того как родилась Лира, моя младшая сестра, наши родители погибли. Это было внезапно. Я помню шум, помню старших членов клана, замолкавших при моём появлении и отводивших глаза, помню, как всех детей сгоняли на нижние уровни родового замка — самые безопасные и надёжные. Что-то тогда случилось — что-то, о чём мне до сих пор даже Алеста ничего не рассказывала. А я не решался спросить.
Конечно, в клане сирот быть не может. Но одно дело — жить с родителями, а совсем другое — оказаться одним из общих детей. Одним из тех, о ком заботятся все сразу и никто в отдельности. Разумеется, это и близко не сравнить с государственным приютом, но попробуй это объясни ребёнку. Тем более что тогда никто не знал, смогу ли я пройти испытания и стать членом клана, а раз так, то и особого смысла тратить время и силы на моё обучение не было.
И тогда Алеста взяла меня и Лиру к себе. Ей тогда было всего восемнадцать лет, и у неё и без двух недорослей хватало забот. Но она всё равно как-то находила достаточно времени, чтобы ни я, ни Лира не чувствовали себя брошенными. А для ребёнка ведь крайне важно, чтобы не просто наставник похвалил за успехи в учёбе, а чтобы было кому похвастаться своими достижениями, чтобы этот кто-то улыбнулся и обнял. Одним из моих светлых воспоминаний из детства было то, как мы с Лирой спали рядом с ней. Алеста часто читала перед сном книги по магии, а мы забирались к ней на кровать, ложились под боком и засыпали.
Но если Лира пару раз называла Алесту мамой, потому что она и в самом деле заменила ей мать, то моё отношение к ней было сложнее. Строгая, но добрая, заботливая и очень красивая девушка, та, которая всегда поддержит, поможет и примет твою сторону, но при этом не мать и не родная сестра. Стоит ли удивляться, что я влюбился в неё?
Конечно же, это было большой глупостью. Нет, не только потому, что мы были двоюродными братом и сестрой — даже среди обычных людей подобные браки бывают, хотя это и не приветствуется. А мы ведь были магами, и у нас инцест не нёс таких неприятных последствий как генетические отклонения, заболевания и вырождение. И уж тем более дело было не в разнице в возрасте: что такое девять лет для тех, кто спокойно доживает лет до ста и больше? Проблема была в том, что Алеста была сильнейшим и талантливым магом в поколении. И это было странно, ведь и Маэл Лебовский, и Шеала Лебовская, и непосредственно родители Алесты большой силой не отличались, тогда как она обычно передавалась по наследству. А значит, мужем Алесты должен стать сильный маг, чтобы передать её способности и талант следующим поколениям клана Ларанов.
На первый взгляд, попахивает чем-то аморальным, ведь людей нельзя разводить с целью улучшения породы. Только вот кланы магов занимались этим тысячи лет. Такова плата за возможность повелевать магией.
А я? А вот я как раз был свободен. Меня никто не собирался ни с кем «вязать». Я ведь просто слабый маг из побочной семьи. И, с одной стороны, я мог совершенно спокойно влюбиться, например, в Эрину, которая вообще не маг, и жениться на ней — никто бы из клана и слова не сказал. А с другой стороны, мне нечего было и мечтать об Алесте: никто и никогда не допустил бы нашего брака. Но попробуйте это объяснить влюблённому подростку.
 
Конечно, я давно перерос эту полудетскую влюблённость. Алеста же с самого начала смотрела на меня как на младшего брата и менять свою точку зрения не собиралась. Но восхищаться сестрой и любить её я не перестал — наоборот. Теперь, когда я видел, сколько сил она тратит, мне хотелось стоять как можно ближе к ней, чтобы в нужный момент прийти на помощь.
Но для этого мне надо было стать сильнее и умнее.
  
Глава 10
 
Рано утром меня разбудил звонок. Вздохнув, Алеста села на кровати, поднесла телефон к уху и тихо сказала:
— Слушаю. Да…
Я откинул покрывало, сел и зевнул. В комнате ещё было темно; Алеста вся растрёпанная и немного сонная, в тёмно-синей сорочке, сползшей с одного плеча, выглядела очень мило. Я даже пожалел, что под рукой нет фотоаппарата, сделать фотографию на память — на моём телефоне камера была хреновой.
— И тебя разбудили? — спросила Алеста, закончив разговор.
— Ага. Почему ты телефон на ночь не выключаешь?
— А вдруг что случится серьёзное? Я ещё посплю немного…
Алеста вновь легла и натянула на себе простыню, укрываясь по шею и сворачиваясь поудобней. А я почесал затылок и, взяв обувь, тихо вышел из комнаты. У дверей уже сидели горничная и Рей Гард. Увидев меня, они, конечно, удивились, но ни слова не сказали. Горничная только спросила:
— Госпожа Алеста уже проснулась?
— Её разбудили ранним звонком, но она решила ещё немного поспать.
Невольно у меня промелькнула мысль, что я, для того чтобы избежать слухов, решил не ночевать в одной комнате с Юлией. Вместо этого утром меня увидели выходящим из спальни сестры. Просто отлично получилось. Хотя разница есть: в клане все и так знают о наших с Алестой отношениях, поэтому никто лишнего и не подумает.
— А ты чего здесь сидишь? — я тихо спросил у Рея Гарда.
— Надо же где-то сидеть, — он пожал плечами и объяснил: — Идея Марека, он приказал усилить охрану.
— Даже внутри?
— Да. Говорят, ты кого-то привёл вчера вечером.
— Не кого-то, а свою ша’асал. Поэтому и ночевать мне пришлось не в своей комнате.
Глупо, с одной стороны. Кто может пробраться в резиденцию клана и попытаться напасть на Алесту в её спальне? А с другой — надо же чем-то занять личный состав, чтобы люди без дела не скучали?
Я спустился вниз и на подходе к своей комнате понял, что Юлия ещё спит. Это было так неожиданно, что я остановился посреди коридора. Я чувствовал не только то, где она находится, но и её расслабленное состояние — наверное, если бы сосредоточился, то даже ощутил бы, как покрывало касается её кожи.
Почесав затылок, я пошёл умываться. Конечно же, я знал, что ритуал Единения создаёт связь между магом и некромантом, но одно дело знать, и совсем другое — почувствовать всё на себе.
***
Через полчаса я разбудил Юлию и повёл её на завтрак. Что в нашем фамильном замке, что в столичной резиденции — все ели в одной общей столовой. Исключение могли сделать только для людей уровня Алесты, что подчёркивало их статус, но и они по возможности старались хотя бы позавтракать вместе со всеми.
В резиденции столовая располагалась на первом этаже в зале с высоким потолком и высокими стрельчатыми окнами с видом на внутренний двор. В центре помещения стояло три длинных стола, и обычно все умещались за одним из них. Но сейчас почти все места были заняты. И едва мы с Юлией переступили через порог, как все дружно посмотрели на нас.