В иных мирах (СИ)
— Позже расскажешь мне все подробности этого ритуала. — Пилит спрятал в бороде ухмылку, призвал из торбы небольшой стеклянный флакон с притёртой пробкой и, смочив льняную тряпицу, протёр свой инструмент и мою руку, которую при этом обдало ощутимой прохладой.
— И руки свои тоже, — вполголоса добавил Смотритель.
Скривившись от резкого запаха, жрец омыл руки и вновь склонился надо мной.
Мою руку окутало красноватое сияние, почти как от лечебного заклинания. Я почувствовал, как рука почти до плеча онемела, а при попытке сжать кулак он даже не шелохнулся. То-то жрец не предложил оглушить меня или не дал хотя бы макового отвара, чтобы боль уменьшить.
Лезвие взрезало кожу, а из тонкого разреза мгновенно выступила кровь. Помогая себе второй рукой, Пелит ножом в другой рассёк мышцы. Убрав нож, он засунул два пальца в рану и, не обращая внимания на кровь, что запачкала белоснежную тогу, нащупал пулю и с неприятным чмокающим звукам вырвал. Бросив её на пол, жрец свёл края раны и вновь окутал мою руку исцеляющим сиянием.
— Онемение пройдёт через несколько минут, — поведал жрец и со вздохом скинул тогу, оставшись в одной набедренной повязке. — Сейчас вызову слуг, дабы смыли кровь и принесли воду для омовения. — Он подошёл к двери и что-то негромко произнёс.
Встав со стола, я принялся здоровой рукой разминать онемевшую.
— Благодарю за излечение. Твой божественный предок упомянул, что тебе нужна моя помощь.
— Помощь. Да. — Пелит на секунду задумался. — В преддверии защиты храма, что воздвигнет в полдень Громовержец, тебе совместно с Марком Туллием нужно план обороны обсудить.
— Ромей воюет дольше, чем я живу на свете, но помочь ему я всегда рад, — с сомнением кивнул я, пригубив вино.
— Тем не менее ты имеешь опыт, что даёт система об оружии, которое пламенем и громом разит, — возразил жрец, окуная руки в медный таз, что принесли ему двое дюжих рабов.
Позволив молодой служанке омыть мою окровавленную руку, я спросил жреца:
— Удалось, что-нибудь узнать у пленного паука?
— Несмотря на то, что этот иномирный герой был последователем Восьмиглазого, от предложения Олимпийца стать рабом отказаться он не смог, — Пелит голосом выделил «предложение» явно намекая, что отказ был бы намного хуже смерти.
— Наш покровитель умеет уговаривать, — ответил я, вспомнив своё общение с Зевсом. И отметил про себя, что не стоит попадать в плен в иных мирах, так как перспектива вновь стать рабом совсем не прельщает.
— Раб системный ослушаться своего хозяина не может, — продолжил жрец. — Мир, из которого пришёл этот паук, очень похож на тот, чем был Экраг до падения Эрэба и Гемеры (прим. автора: Эре́б в древнегреческой мифологии — олицетворение вечного мрака, Геме́ра в древнегреческой мифологии — богиня дневного света).
Посмотрев на встрепенувшегося жителя убежища, жрец, смутившись, поспешно произнёс:
— Я хотел сказать, конечно же, Отца-тьму и Мать-свет. То есть я имею в виду, что повсеместно ездят самодвижущиеся колесницы, летают железные птицы, перенося во чреве своём как живых существ, так и грузы. Впрочем, с небес они разят сталью и огнём не хуже Стимфалийских, вскормленных Ареем.
— Во всём мире том неисчислимое множество полисов, наподобие славных Афин. И несмотря на то, что все они присягнули своему божеству уже, как с полтысячи лет, воюют между собой они не с меньшей жестокостью, как и с иномирными пришельцами.
В то время, пока Пелит переводил дух, прильнув к кубку, Смотритель с нескрываемым интересом промолвил:
— Ещё две сотни лет назад наши корабли бороздили бездну космоса.
Едва я собрался возразить, что корабль может бороздить только воды реки или моря, но почти сразу вспомнил байки Соловья, как жрец опередил:
— Я помню, что ты рассказывал о путешествии твоих предков в иные миры без помощи Системы в железных кораблях, что поднимались в небо на столбах огня. И пауки иномирные изредка совершают путешествия в великой бездне, но только исключительно при помощи и благодаря дарам своего бога.
— Ну так вот, немного я отвлёкся, — жрец поскрёб ногтями лоб. — Всего населяют их мир больше двух миллиардов существ. — Пелит на мгновение задумался. — Наш же мир домом стал всего для двухсот восьмидесяти миллионов человек. Вернее, чуть менее.
Я попробовал представить такое количество людей, но так и не смог. Впрочем, не верить Пелиту повода не было. Тем более дар мой, что ложь определяет, также молчал.
— Так вот, их живёт почти в восемь раз больше, чем под дланью Олимпийца. А Героев, Воителей и Юнитов больше, чем у нас в сотни и даже в тысячи раз! — Пелит нервно дёрнул себя за бороду. — Так что завтрашняя, м-м-м, вернее уже сегодняшняя битва возле храма может оказаться очень сложным испытанием для всех нас.
Помолчав полминуты, жрец продолжил:
— После восхода солнца к моему поместью подойдут несколько сотен наёмников. Всем им я предложу наравне с ветеранами Марка Туллия и Героями защитить храм олимпийца от чудовищ иномирных.
Увидев мой заинтересованный взгляд, Пелит пояснил:
— До твоего появления мы, как раз обсуждали штурм и неудачную защиту Илиона, в которой сложил голову не только мой богоравный предок, но ещё и множество других героев прошлого.
— Можно взглянуть на стрелу, что тебя подранила? — Смотритель задумчиво крутил в пальцах смятый комок металла, что совсем недавно покоился у меня в руке.
— Конечно, — ответил я, обращаясь к кольцу. И чёрная стрела перекочевала в покрытую застарелыми струпьями руку.
— В мирах Системы есть множество навыков, хоть и имеющих разные названия, но, по сути, выполняющие одну и ту же функцию.
— К чему ты клонишь? — я вопросительно поднял бровь.
— Есть навык, что связывает оружие системное с душой героя до тех пор, пока оно не напитается очками системы, — Смотритель протянул мне стрелу обратно и выжидающе посмотрел на жреца.
— Х-мм. Несомненно, наш покровитель поделится с нами одним из этих навыков. И особенно полезно — это будет для легионеров Марка Туллия, вооружённых чудным оружием из твоего мира или стреляющими копьями Титанов, — Пелит грустно вздохнул. — Вот только оружия, осенённого благословением Системы, у нас почти и нет.
— Кстати, удалось что-нибудь узнать, разделав одного из Титанов? — спросил я, в свою очередь сделав пару глотков вина.
Пелит сразу оживился:
— Хоть я и выделил на свои изыскания совсем мало времени, но заглянуть в его нутро успел, — сказав это, жрец извлёк из торбы желтоватый свиток и принялся сосредоточенно вглядываться в мелкий и убористый почерк.
— Так вот, кровь у них, в отличие от нашей, не алая и не синяя, как у зеленомордых. А как ты успел заметить — фиолетовая, но свёртывается намного быстрее, чем у обычного человека. Лёгкие находятся не только в груди его, но и как будто перетекают в туловище, что четыре ноги имеет. И оканчиваются ноги двупалой ступнёй. А сердца, что кровь через себя качают, имеется как минимум два: одно между лёгкими и второе скрыто внутри чрезвычайно длинного кишечника.
Оторвав взгляд от свитка, жрец задумчиво добавил:
— Словно гадал я по внутренностям жертвенного быка, а не погружал свои длани внутрь иномирного монстра.
— А магический кристалл в каком из них нашёл? — продолжил я спрашивать.
— Вот именно, что нашёл, — Пелит слегка дёрнул себя за бороду. — В том сердце, что было скрыто внутри туловища, покоился некрупный камень маны, но и в груди его был похожих размеров кристалл. И вопрос меня снедает: почему при смерти появились эти два небольших камня, а не один крупный.
— Не всё ли равно, — я пожал плечами, — одно сердце, один камень. По мне, так вполне справедливо.
— Может быть, ты и прав, мой юный друг. Может быть…
— Можно ли буд… — Смотритель не успел закончить свою фразу, как раздался протяжный рёв горна, что совсем недавно не раз уже своим гулом оповещал о неминуемой опасности.
Глава 4
Полёт мотылька.