Скучная жизнь одного Бон Хва (СИ)

— Да неужели. А кто такая эта Соен? — раздается веселый голос с кухни и Бон Хва морщится. Совсем забыл какой у этой Чон Джа острый слух.
— Одноклассница. — говорит он: — в гости пригласила. Но ты не думай, она всех наших пригласила. Трое парней и три девушки.
— У тебя появились друзья в школе? Это замечательно! — говорит Чон Джа: — ужин готов! Сегодня — жареная рыбка и рис!
— Вчера тоже была жареная рыбка и рис. И позавчера. И до этого.
— Бон Хва, не зли меня. Вон лучше у мистера Хайда пример возьми, он никогда не ворчит, что дали, то и ест. И благодарит всегда. — отвечает девушка с кухни, приподнимает тканевую занавеску и просовывает свое лицо в комнату: — а ты ворчишь все время. Слушай, я вот подумала, а если ты девушку заведешь — это ж она сразу с двумя парнями будет встречаться, да?
— Эээ? — завис от вопроса Бон Хва: — что?
— Ну вот смотри, есть ты — Бон Хва, или доктор Джекил и есть мистер Хайд, который у тебя внутри живет. Ты и он — совершенно разные люди, даже походка у вас разная.
— Походка? Как по походе можно узнать что-то? Чон Джа, ты…
— Да погоди ты! — на лице у девушки появляются признаки мыслительной деятельности, она поднимает глаза к потолку и прикладывает палец к подбородку: — вот ты например. Ты же ходишь… вот как сказать? Небрежно как-то. У тебя ноги словно сами тебя несут, отдельно от тело, ты легко споткнуться можешь, плечом за косяк задеть и вообще такое ощущение что ты не совсем умеешь своим же телом управлять. И ступни в стороны разворачиваешь чуть, ну так, знаешь… как Чарли Чаплин. По твоей походке точно можно сказать, что ты — безобиден.
— И ничего не Чарли Чаплин. — обижается Бон Хва, хотя знает, что это так. У него и обувь снашивалась совершенно определенным образом, наружный край каблука стачивался, и штаны внизу, в районе голеностопа истирались друг о друга.
— Вообще, как по походе можно понять, что я — безобиден?
— По крайней мере видно, что ты в жизни единоборствами не занимался. Ну или спортом. Я же вижу. Иди руки мой и за стол. — говорит Чон Джа: — а я пока чай заварю. Мы с тобой тут совсем как парочка живем, да? Спроси потом у мистера Хайда, когда он мне с моими вещами поможет.
— И… а как Старший движется? — спрашивает Бон Хва. Чон Джа — пожимает плечами.
— Ну… знаешь, он как большая кошка. Ставит ступни мягко, так, словно опасается что любая поверхность его подвести может. Когда в помещение входит — быстро его взглядом окидывает, так, словно прикидывает куда бежать если что и где будет удобнее оборону держать, а где — источники потенциальной опасности. Была я с одним парнем знакома, он сразу после армии так себя вел… что еще? Ах, да — ты вот разворачиваешь ступни, а он — прямо идет. Нога у него перекатывается с пятки на носочек, как и положено. И вообще он — мягко ходит. А вечерами, когда тренируется — он совсем на тебя не похож. Вообще, не видела своими глазами, так не поверила бы что так бывает. Реально у тебя шизофрения… но я не жалуюсь. Если бы не это, то хрен бы у нас что получилось. Тут главное, чтобы у тебя третьей или четвертой личности внутри не было, маньяка какого-нибудь, что меня ночью расчленит и съест.
— Нету у меня ничего такого!
— Ну вот и хорошо. — кивает Чон Джа: — ступай уже руки мыть. Завтра у тебя работа же.
— Угу. — Бон Хва встает и идет мыть руки. Когда он выходит из тесной ванной комнаты — Чон Джа уже накрыла на стол и заварила чай. Она молча кивает ему на его стул и он — садится за стол.
— Спасибо за труды. — благодарит он ее, как и учила его мама. Чон Джа только рукой машет, мол полно тебе, ешь давай.
— И все-таки повезло тебе с ней. — говорит Старший, пока он ест, разбирая жаренную рыбку по частям и извлекая мелкие косточки: — сам посуди, без нее у нас таких денег не было бы. Ладно, может удалось бы что-то у госпожи Пак попросить, но не более. А так — можно в ближайший год о маме не беспокоится.
— Она раньше проснется!
— Да конечно. Просто лучше иметь запас, чем не иметь его. Спокойнее себя чувствуешь. А что касается этой Чон Джа, то да, ветер у нее в голове, попасть в ловушку парня из хост-клуба — это умудриться нужно. Но все же она работящая, вон, уже вторую неделю тебя кормит завтраками и ужинами. И работу нашла себе, устроилась продавщицей в магазин косметики. Молодец. Не унывает… хотя представляю как у нее на душе кошки скребут.
 
— А чего ей унывать? — задается вопросом Бон Хва: — живет тут себе припеваючи.
— Дурак ты малыш. Ты на нее посмотри. Видно же, что она совершенно к другому уровню привыкла, а у нас с тобой даже лежачей ванны нет. Полусидячая, потому что места мало. Да, она в долги влезла, но не потому, что зарабатывала мало. В клубе у мадам Вонг она одна из лучших была, просто на своего Су Хена много тратила. А так… ты вон на адрес ее бывшей квартиры взгляни, откуда завтра вещи поедем забирать — это ж престижный жилой комплекс. Там апартаменты снимать — это дороговато. А она — спокойно к тебе переехала и так же спокойно — продавщицей устроилась работать за гроши. У нее телефон последней модели, такие три заработные платы твоей мамы в кафе стоят. У нее мотоцикл навороченный… а в одежде ты лучше понимаешь, так что мог прикинуть разницу. А теперь представь себе, малыш, что вот ты любишь девушку и все для нее делаешь, а потом оказывается что она тебя просто на деньги разводит. Да еще в одночасье весь твой привычный мир рушится, и ты вынужден в канаве жить и милостыню просить. Вот с ней что-то вроде такого и произошло. Парень ее из хост-клуба, скотина такая…
— Если с этой точки зрения посмотреть… — Бон Хва с невольным уважением взглянул на сидящую напротив Чон Джа, она ловко разбиралась с жаренной рыбкой, отправляя кусочки себе в рот. Он и не думал…
— Чего смотришь? — говорит она, замерев с кусочком рыбки, не донеся его до рта: — у меня что-то на лице прилипло?
— Да нет. — отвечает он и отводит взгляд, краснея: — ничего такого.
— Ааа… — тянет она, понимающе кивая: — наконец до этого школьника дошло рядом с какой красавицей он живет. Ну так что, платишь миллион вон и сестричка сегодня ночью обогреет твою постель своим жарким телом, что скажешь?
— Пхвхвхх! — тут же давится он и она — весело смеется, задирая голову и стуча по столу. Вот же… стерва!
— Все-таки ты такой милый, Бон Хва… — говорит она, наконец уняв свой смех и вытирая слезы в уголках глаз: — такой наивный и невинный. Расслабься, я не кисэн какая-то, тебе сперва придется завоевать мое сердце, и только потом получить доступ к жаркому телу сестренки. Хотя… у меня от мистера Хайда мурашки по коже, так что нет даже так. Он меня пугает… — она мотает головой: — извини, Бон Хва, но нет. Никогда сестренка не обогреет тебя ночью, потому что одна мысль о том, чтобы оказаться с твоим мистером Хайдом в одной постели… это страшно.
— И поэтому ты пугаешь меня. — ворчит Бон Хва: — я уже понял.
— Ну… да. — кивает она: — наверное это компенсация. Он меня пугает, а ты — добрый. Вот так. Добрый и правильный. С тобой приятно. С ним — страшновато.
Бон Хва хотел уже было обидеться за Старшего, почему это он — страшный? Никакой он не страшный и все правильно делает, но в этот момент в дверь постучали.
— Кто это? — нахмурился он и начал было вставать, но Чон Джа его опередила.
— Сиди. — указала она ему, вскочив на ноги: — наверное опять будут скидки в местном супермаркете предлагать или ножи кухонные купить. Если ты откроешь — все равно придется мне подойти, скажут «мальчик, а позови родителей». Старшая сестренка обо всем позаботиться, сиди.
— Тоже мне старшая сестренка. — ворчит Бон Хва, складывая руки на груди. Где-то глубоко внутри ему приятно, что Чон Джа называет себя его «старшей сестренкой». Чон Джа-нуна… она и правда стала как родная. Времени прошло всего ничего, вторая неделя как они вместе живут, но он уже как-то привык к тому, что с утра его зовет завтракать ее веселый и звонкий голос, к тому, что она постоянно что-то напевает в ванной, пока принимает душ, к тому, что ему порой приходится собирать ее вещи, разбросанные по комнате и к тому, что если он ночью просыпается, чтобы пойти в ванную комнату — то в полоске лунного света из-за занавешенного окна — он видит ее голую ногу, которую Чон Джа все время закидывала сверху на одеяло. Со стороны выглядит дико, да и люди не поймут, такая вот девушка и живет вместе с несовершеннолетним парнем, вдвоем на одной квартире, спят в одной комнате. Не поймут, конечно же. Заклеймят ее извращенкой, да и его тоже. Но он то знает, что испытывает к ней совсем другие чувства…