Экспедиционный корпус (СИ)

«Суки…» — мысленно сплюнул Климов, но потом все нейтральным тоном произнес: 
— Ничего, оплатите после войны. 
Француз резко развернулся и ушел куда-то к себе. 
— Вот так вот, ваше превосходительство, на ходу подметки рвут. У них лицензии не оплачиваются, а мы продолжаем платить. А уж сколько всякого французского у нас на вооружении… 
Тот кивнул, с хмурым видом глядя в спину французского капитана. 
Забегая немного вперед можно сказать, что ничего с этого изобретения Климов не получил кроме сомнительного по своей ценности морального удовлетворения от фиксации его первенства в разработке нового вида оружия. Патент французы легко обошли. Оказалось, достаточно внести в конструкцию какое-нибудь незначительное изменение, вроде иной формы чаши, поставить другой детонатор, и все — это уже другое изделие на которое так же можно получить патент. А сам принцип действия запатентовать невозможно. Собственно этот момент ему популярно объяснил специалист по патентному праву. 
— Это как с огнестрельным оружием, месье, принцип один — удар бойка по капсюлю патрона и вылетом пули из ствола за счет взрыва пороха, но сколько же разных конструкций придумано для того, чтобы спустить этот боек! 
В общем заработать на идее он при некоторой удаче получения заказа мог только в России и при этом имея собственное производство, чтобы самому производить эту продукцию. Отечественные дельцы не дурнее французских и тоже знают как обходить патентные ограничения, тем более что изделие проще не придумаешь. 
«Так что пролетел я как фанера над Парижем, — с грустной самоиронией подумал он. — Что ж, ладно, запомним на будущее и как говорится: не забудем, не простим и при случае жестоко отомстим…» 
43 
— Рада вас видеть Михаил Антонович! — подала руку именинница. 
— С днем рождения, милая Елена Александровна. Вы обворожительны. 
— Благодарю! Но зачем так официально? Зовите меня просто Елена. 
— Тогда и вы называйте меня просто Михаил. 
— Проходите, Михаил… 
— Вот мой подарок, — протянул он красиво перевязанный бантом большой конверт с тетрадью внутри. 
— Благодарю! 
Народу в особняке снимаемом семейством посла Извольского оказалось довольно много и надо думать большая часть заявившихся на празднество к Елене никакого отношения не имело и пришли они скорее к самому послу, чтобы порешать какие-то вопросы в неформальной обстановке и просто навести мосты. 
Елена провела своего нового гостя к группке молодых людей, коих насчитывалось человек пятнадцать и представила его им. 
— Да-да, мы много о вас слышали Мишель! — произнесла какая-то девушка по-французски из-за того, что часть гостей были явно из числа аборигенов. — Вы если не Пушкин нашего времени, то определенно Лермонтов! 
Климов снова с недоуменным видом заозирался по сторонам, на что Елена рассмеялась. 
— Зовите его Михаилом, как его папа с мамой назвали, а то на другие имена он не реагирует. 
— Главное, чтобы меня какой-нибудь Дантес не шлепнул на дуэли или как, Лермонтова не сослали в какие-нибудь горы и не порешили уже там. 
— Да, я слышал, что вас уже попытались вызвать на дуэль, — сказал один из аборигенов. 
А второй, уже отечественного производства, добавил: 
— А так же попытались предать суду и как минимум сослать по примеру Лермонтова. 
Гости посмеялись, а дальше Климову пришлось дать пояснения друзьям Елены, как по поводу не состоявшегося вызова на дуэль, так и по причинам по которым князь Юсупов попытался предать его суду. 
Не могла в таком молодом и горячем обществе не зайти речь о политике. 
— Так какая форма правления на ваш взгляд более предпочтительна для России? Как в Англии может? 
— А чем Английская форма правления отличается от Российской? — включил дурачка штабс-капитан. 
— Ну как же, у них демократия и парламент, а монарх не вмешивается в законотворчество, — как маленькому объяснял ему хлыщ. 
— Григорий, мой старший брат, — с некоторым смущением представила хлыща Елена. — Учится в английском университете… 
 
Выглядел Григорий Александрович типичным мажором, был в гражданском костюме, и разговаривал с Климовым через губу, явно подражая в манере общения своему отцу, чем разительно отличался от более живой и непосредственной сестры. 
«Все с тобой ясно Гриша, — подумал Михаил. — Типичный агент влияния вскормленный заграницей». 
— Ну у нас тоже парламент есть. 
— Только царь постоянно вмешивается в его работу и разгоняет по малейшему поводу. 
— Не научились еще работать с новым органом управления, как и наши парламентарии парламентарствовать. Дело новое, это как с машиной, пока освоишься столько раз заглохнешь да заедешь куда-то не туда… В истории английского парламентаризма тоже много темных пятен с разгоном королем и наоборот попыткой согнать короля. 
— И все-таки, вы считаете, что нам не нужна Конституция? 
«Похоже транслирует мысли своего отца, своим-то неоткуда взяться, за счет чего и пытается выглядеть значимым», — понял Михаил. 
— А разве в той же Англии есть конституция? 
— Там есть хартия о правах… 
— Дворянства. Ну и у нас есть нечто подобное. В чем проблема? 
— И все-таки, не уходите от ответа… — насупился Григорий. 
— Хорошо. Принципиальной разницы между монархиями в России и в Англии нет. И там, и там она абсолютная. 
— Что вы такое говорите?! В Англии избираемый парламент и король в его работу не вмешивается! 
— Ну да, ну да… только назначает премьер-министра… 
— По представлению парламента… 
— Все так Григорий Александрович, все так, — покивал Михаил Климов. — Только вот какая закавыка… партии, чтобы быть избранными и заседать в парламенте должны перед этим принести присягу на верность монарху. Без этого они к выборам даже не допускаются. По вашим лицам, господа и месье, вижу, что о такой маленькой, но все меняющей мелочи, многие не в курсе или в курсе, но отнеслись к этому моменту как к пустой формальности. Но это не формальность, поверьте, все очень серьезно. Ну а теперь подумайте так ли уж свободны в своих решениях все эти партии от мнения короля, когда чуть что не так и, их могут обвинить в измене со всеми вытекающими? А каторги для политических заключенных в Англии, как к слову и во Франции, это ни разу не царские санатории, где осужденные живут в деревенских избах, получают книжки, пишут письма и жандармы с полицией относятся к ним со всем вежеством. Да-да месье и мадемуазели, именно так. Никто их в цепи не заковывает и вкалывать, как на каторгах Англии и Франции до изнеможения от рассвета до заката не заставляет. Потому и бегут они в Швейцарию и ту же Англию с легкостью неимоверной. Так что власть монарха в Англии столь же абсолютна как и в России, просто английские монархи после нескольких бунтов сделали финт ушами и поставили между собой и народом прокладку в виде пресловутого парламента и теперь все недовольство населения обращено именно на эту прокладку, а монарх каждый раз говорит: это не я, это все парламент вами же избранный начудил, сами во всем виноваты, смотрите кого выбираете, но так и быть, давайте я для начала поменяю премьера и если он не исправит ситуацию, то назначу новые выборы в парламент, куда вы изберете новых парламентариев, на этот раз более достойных. Правда удобно? Король в любом кризисе как бы ни при чем, в стороне и над схваткой, выступает судьей. А теперь представьте себе такую же ситуацию в России, и вообразите какая буча поднимется если заставить партии еще перед выборами принести царю присягу верности так же, как в благословенной Англии. 
Друзья Елены стали несколько растерянно переглядываться между собой. 
— Тогда может как во Франции и прочих республиканско-демократических странах вроде США? — спросил молодой, но при этом бородатый француз. 
Хотя борода по молодости была жиденькой и выглядела как драная мочалка.