Экспедиционный корпус (СИ)

Дальше стали резать проволоку. Один держал участок колючки, чтобы н звякнули подвешенные банки, а второй перекусывал ее специальными кусачками. Потом аккуратно отводили концы проволоки в сторону. Резали по всей высоте. Так-то проползти можно и без таких сложностей, но вот для отхода, когда придется убегать со всех ног, надо иметь чистый путь. 
Нервозная работа, ведь в любой момент за бруствер мог выглянуть своей башкой офицер или унтер, обходящий посты. За наблюдательным постом присматривал поручик Бодько, раз он такой глазастый, что так же залег поблизости. 
— Тс-с! — давал он знак, когда перископ снова начинал двигаться. 
Разведчики замирали, вжимаясь в землю и выждав продолжали проделывать проход. 
Но вот последняя проволочка перекушена и путь к немецким траншеям свободен. 
41 
Климов, тщательно проверив бруствер на наличие какой-нибудь пакости сигнального характера и не обнаружив таковой, подумав при этом, что на своем участке на подобный случай надо натянуть растяжек, тихонько соскользнул вниз. Теперь ему требовалось убрать наблюдателя. 
Вот только подкрадываться к нему Михаил и не подумал. Скинув с себя броник и напялив на голову прихваченную с собой для такого дела фуражку, он не скрываясь двинулся в сторону своей жертвы бухая ногами по настилу. 
Ломаная линия окопов в данном случае играла плохую службу для наблюдателя, позволяя подобраться к жертве на дистанцию броска не идентифицированным ею до последнего момента. 
Но как уже было обозначено, Климов не таился, более того, где-то за десяток метров, если наблюдатель глуховат (ну мало ли, результат контузии), имитировав не совсем трезвое состояние и как результат неустойчивое положение на ногах, дескать чуть не поскользнулся, и естественно ругнулся по-немецки: 
— Свинская собака! 
Все это представление было рассчитано на универсальную солдатскую психологию. Ибо что сделает часовой, когда услышит приближение начальства? А кто еще может ходить ночью не совсем трезвым и ругаться? Правильно, продемонстрирует служебное рвение и значит уставится в свой перископ. И лишь при сближении вплотную оторвется от своего наблюдательного инструмента, чтобы поприветствовать офицера. 
Это немчика и сгубило. Он даже наверное и не понял, что офицер был не немецким ибо в темноте вообще ничего не разобрать толком. 
Купленный в лавке нож вошел в грудь фрицу в районе сердца. 
«Теперь лишь бы смена наблюдателей не произошла прямо сейчас по закону подлости», — подумал Климов, придерживая тело наблюдателя от падения. 
— Лезьте! — дал он команду вернувшись и вновь напяливая на себя доспех. 
Полминуты и вот его отряд в немецкой траншее. 
«А ничего так немчики устроились», — оценил траншею Климов. 
Мало того, что полный профиль так и отделано все на совесть. Стены укреплены брусом, а «подиум» на котором стоят солдаты во время боя, вообще забетонирован! На нижнем уровне лежат нормальные доски, причем под ними не земля, а тоже бетон образуя водосток в ямы, откуда воду откачивали насосы. 
«И когда только успели-то, а?!» — поражался Михаил. 
Впрочем, мысль была, что для работ используют пленных, так что ничего удивительного в скорости возведения укреплений нет, но вот наведенной «красоте» конечно все равно удивляешься. Умеют жить немцы с комфортом даже на войне. 
Но немецкий «орднуцнг» это не только сила, но и слабость. В том плане, что немцы все делают по одному проекту в том числе и свои укрепления, а значит в какой бы немецкой траншее ты не оказался, всегда знаешь, где искать командный состав, тут даже план-схемы не надо. 
Так что стоило сориентироваться на местности по проходу ведущему ко второй лини окопов, дальнейший маршрут движения стал яснее ясного. 
«Вопрос в том, кого брать? — озадачился Климов. — Хватит младшего офицера, что кукует в первой линии или идти за «коллегой» во вторую?» 
Решил в итоге не рисковать и забрать летеху. Если он чего-то и не знает, то догадывается. 
 
Дверь в офицерское убежище оказалась заперта. Ну, было бы глупо надеяться на постоянное везение. 
«И стучать не выход, может ведь и пароль спросить, — подумалось ему. — Да просто имя спросит и все, засыплемся». 
Слегка изменивший направление ветерок принес запах дымка. 
— Печка… Ты, заткни чем-нибудь трубу, да хоть бы куском дерна, — приказал ближайшему солдату Михаил. — А перед этим брось в нее горсть земли. 
Тот понятливо кивнул и взобравшись наверх уполз к трубе. 
— Кха-кха! Дерьмо! — послышалось из убежища. — Какая свинская собака это сделала?! Удушить меня вздумали?! Узнаю кто — убью сволочей! 
«Похоже что в немецкой армии не все так благостно», — мысленно хмыкнул Климов. 
Офицер поднялся наверх, открыл дверь и тут же получил в рожу от штабс-капитана. После чего жертве вставили кляп и связали. 
— Бодько, вниз и осмотреть там все. 
Поручик тут же юркнул вниз. Михаил только головой покачал и указав на двух солдат, кивнул им головой, чтобы помогли с трофеями. 
Теперь осталось решить, уходить тихо или с шумом. 
В итоге решил, что лучше с шумом. Наблюдателя скоро будут сменять и скорее рано чем поздно, так что обнаружат и всполошатся, так что лучше сразу нанести максимальный ущерб и сократить число тех, кто сможет открыть стрельбу им вслед. 
«Зря что ли с собой столько гранат тащили?» — окончательно решил Михаил. 
Ибо каждый нес с собой по пять гранат, из них одна химическая. 
Вылез наружу поручик. 
— Ничего интересного штабс-капитан, взял только бинокль и оружие его. 
— Ясно. Если хочешь проявить геройство, что возможно оценит командование, то есть задание. 
— Какое? 
— Вон там, пулеметный блиндаж. Задача — бросить в окошко несколько гранат. Если окошко окажется надежно закрытым ставней, то берешь гранату, вынимаешь чеку и осторожно прислоняешь ее к ставне прижав камнем, так чтобы когда ставню откроют, граната упала внутрь. Понял? 
— Э-э… да… 
— Точно? Или мне кого другого послать за георгиевским крестиком? 
— Так точно, я все понял и справлюсь! 
— Тогда пошел. У тебя на все про все пять минут. 
Поручик ринулся к пулеметному доту. 
— Вы двое, тащите нашу добычу к фельдфебелю. А мы немного шороху наведем. 
Два бойца притаились у дверей ведущих в солдатские убежища со штыками наготове, на тот случай если кто-то выйдет наружу в неурочный час, например для смены наблюдателя. Климов взял на себя второе убежище держа наготове гранаты, положив их на землю. 
Двери в солдатское убежище как раз оказались открыты. Но это понятно, чтобы офицер в любой момент мог войти и застать своих подчиненных врасплох. 
Ждали взрывов, что стали бы сигналом к их действиям. Но было тихо. 
Отведённые пять минут текли долго и судя по тишине поручику не удалось аккуратно открыть ставню в дот. 
«Только бы сам не подорвался», — подумал Михаил. 
Впрочем, действовать пришлось раньше, удача не стал им подыгрывать совсем уж внаглую. Кто-то стал подниматься глухо ворча. 
Открылась дверь и Климов полоснул пожилого немца из унтеров по шее ножом и толкнул внутрь сбивая идущего за ним второго солдата. После чего крикнув: «Работаем!» сам стал кидать приготовленные гранаты в проход, шесть обычных и после их взрывов бросил еще две химические (у Бодько забрал, оставив ему только две эфки). 
Подчиненные так же сработали на отлично и во втором убежище противника так же загрохотали взрывы. 
— Уходим! 
А вот и поручик Бодько бежал со всех ног от дота. 
— Сделал? 
— Так точно, ваше благородие! 
И правда, спустя две секунды раздался приглушенный звук взрыва и Климов даже засек как из бойницы вырвался длинный сноп пламени. В реальности гранаты так по-голливудски не взрываются, а значит произошло воспламенение чего-то горючего, может керосина или оружейного масла. А потом в пулеметном доте и вовсе наступил «новогодний праздник» с фейерверком — это начали рваться в огне поврежденные осколками патроны провоцируя цепную реакцию. Так что весело сверкало там еще долго.