Курсант (СИ)
В этот момент Император попрощался со своим собеседником, сбросил вызов и повернулся к нам:
— Есть новости. Две плохие и одна… неоднозначная.
— Начни с плохих! — потребовала Мирослава Михайловна.
— Штатовская подводная лодка «Посейдон» утопила флагман Западного флота Империи Солнца. Адмирал Мач’аи Этэ-Инти получил два тяжелейших ранения и вернется в строй не раньше, чем через десять дней.
— Лодка, как я понимаю, ушла?
Самодержец утвердительно кивнул и поделился второй новостью, не понравившейся мне еще больше:
— Мексиканское королевство вступило в войну на стороне стран Большой Пятерки и отправило оба Тихоокеанских флота к Лиме. В составе каждого по четыре больших десантных корабля. Будут на месте часов через семь-восемь. Кроме того, подняты по тревоге две воздушно-десантные дивизии и ракетные войска стратегического назначения.
— Неприятно, однако… — буркнула государыня, задумчиво потерла переносицу и вспомнила о третьей новости: — А что там за «неоднозначная»?
— Вышел на связь Амару Этэ-Инти. Заявил, что раскаивается во всем содеянном и готов помочь Белому Союзу, свергнув короля Мексики.
— То есть, хочет воспользоваться ситуацией, чтобы дорваться до власти, да еще и получив железные гарантии безопасности от глав всех государств Белого Союза?
— … и всех наших союзников! — уточнил Ярослав Третий.
Волконская поиграла желваками и мрачно вздохнула:
— Он, конечно, кровавый маньяк, но его немедленное вступление в игру спасет сотни тысяч жизней.
— Угу.
— Что ж, начинайте переговоры. Только учтите, что формулировки клятв Даром могут быть разными.
— Я пришел к такому же выводу… — сообщил государь, покосился на меня и быстренько закруглился: — Поэтому мы вернемся к этому вопросу после того, как я закончу с Лютобором Игоревичем.
После этих слов поймал мой взгляд и опять поделился информацией из категории «не для всех»:
— На поминках по Элиасу Эрикссону случилось на редкость неприятное происшествие: Посол Испанского Королевства в Швеции, прилично перепив, имел глупость заявить, что Всеслава вернулась в Стокгольм для того, чтобы всеми правдами и неправдами вернуть Ларса в очередь престолонаследия. При этом выражения не выбирал, поэтому взорвались и дочка, и внук. Первая всадила в «благородного идальго» испепеление и чуть было не отправила к предкам, а второй отправил ему в голову полупустой графин из-под вина. И, пребывая в состоянии аффекта, ускорил порывом ветра…
— То есть, инициировался в бою? — на всякий случай уточнил я.
— Верно… — кивнул Император и продолжил рассказывать. — Так вот, инициация прошла заметно тяжелее, чем хотелось бы. Но расстроила не этим, а крайне невысоким потенциалом развития: по уверениям личного целителя Ульрика, парень упрется в потолок еще на пятой-шестой ступени подмастерья. В общем, надежда только на вас.
— Сделаю, что смогу. Где он сейчас?
— Должен ждать в приемной.
— Что ж, тогда я его забираю. Но усилю утром, ибо пока не в состоянии. И сразу же покажу Валентине Алексеевне…
…Коммы ожили в два пятьдесят три ночи. Все до единого. Экземпляры Вали и Ларса «забились в истерике», то есть, провибрировав ровно две секунды, сделали секундную паузу и повторили этот цикл еще пять раз. Дабы с гарантией привлечь внимание хозяев. Ну, а мой и Валентины Алексеевны, прошитые на прием сообщений самого высокого приоритета, вели себя куда скромнее. Тем не менее, я полез не в информационный канал СПТ, а в армейский, для высшего командного состава спецподразделений, армии, авиации и флота.
Прочитанное не обрадовало: к Великому Новгороду приближались две французские крылатые ракеты «Лаваль», каким-то чудом преодолевшие сито внешних кругов Имперской системы ПВО. Шли на сверхмалой высоте — в режиме огибания рельефа — со скоростью девятьсот двадцать километров в час и несли почти по полтонны кассетных боеприпасов осколочно-фугасного действия, поэтому представляли собой нешуточную опасность. И пусть предыдущие шесть подобных «подарков» были сбиты столичными системами противовоздушной обороны, но седьмой раз мог закончиться не так удачно. Вот я и задергался. В смысле, метнулся к бортстрелку, поделился с ним этой информацией и попросил передать ее пилотам. А потом перебрался к правому заднему иллюминатору и прикипел взглядом к далекому горизонту. Вернее, к области в светящемся мареве над ночном городом в том направлении, откуда, по моим представлениям, должны были прилететь «Лавали».
Не прошло и двадцати секунд, как рядом нарисовались все остальные «пассажиры». При этом Незаменимая нахально ввинтилась под левую руку, Ларс, как самый невысокий, пролез вперед, а Валентина Алексеевна прижала голову к моему правому плечу.
Не знаю, как они, а я дал маху. В смысле, смотрел градусов на тридцать левее, чем требовалось. Поэтому зевнул момент, когда ракеты начали набор высоты перед выходом на боевой курс. Зато увидел огненные выхлопы нескольких десятков стартующих противоракет наземного
и воздушного базирования, буквально секунды две-три гипнотизировал область, к которой стремились «ближние», и радостно взвыл, когда ночное небо осветили сразу две чудовищные вспышки!
— Красавчики! — довольно выдохнула «прабабка», Валя разжала пальцы, которыми пыталась раздавить мое предплечье, а Ларс выругался по-шведски, быстренько извинился и придумал способ отвлечь нас от своего просчета — демонстративно уставился вниз, на улицу, забитую автомобилями:
— Знаете, я восхищен дисциплинированностью жителей Великого Новгорода: они остановили машины сразу после получения предупреждения, все, как один, ждут уведомления об отмене воздушной тревоги и только после этого поедут дальше!
Незаменимая насмешливо фыркнула:
— Во время первого налета остановилось то ли три, то ли четыре процента водителей. А через пару часов с банковских счетов абсолютно ВСЕХ ГЕРОЕВ списали настолько безумные штрафы, что желание рисковать жизнями других горожан исчезло даже у самых состоятельных личностей!
— У твоего деда не забалуешь… — усмехнулась Валентина Алексеевна и потрепала парня по голове.
Он едва заметно напрягся и переключил ее внимание еще на одну вроде как злободневную тему:
— Теть Валь, а вы не в курсе, как там Лешенька и его свита?
Целительница расплылась в ехиднейшей улыбке:
— Лешенька с Олежкой влипли по полной программе в первый же день службы. Им, видите ли, не понравилось жить в общей казарме, и парни сдуру попробовали «построить» командира своей роты. А он, пластун, отслуживший на османской границе тридцать с лишним лет и навидавшегося личностей не в пример страшнее пары домашних мальчиков, не испугался и показал им, по чем фунт лиха. Короче говоря, вернувшись в расположение после первого пятидесятикилометрового марш-броска в своей жизни, ребятишки были готовы заснуть хоть стоя. Но в это время прозвучала команда «Подъем», и им пришлось бежать на зарядку!
— Судя по слову «расположение», вы тоже когда-то служили, верно? — неожиданно для самого себя спросил я.
«Прабабка» поймала мой взгляд и нехотя кивнула:
— Верно.
— Год? Два? Пять? — с пулеметной скоростью протараторил Эрикссон, и женщина дала более развернутый ответ:
— Двадцать четыре. Служила бы и дальше, но была замечена Мирославой Михайловной и в какой-то момент оказалась на гражданке…
Глава 2
Часть 2
… Слепок лег на энергетику Ларса, как родной, и выправил абсолютно все ее огрехи. Тем не менее, накладывать клише новику первой ступени я не рискнул, так как понимал, что полное отсутствие какого-либо опыта работы с плетениями может сыграть со шведом дурную шутку. Поэтому выдал ему два браслета с линзами-камертонами, объяснил, как навешивать «петли» и как «глушить» ими эмоции, дал время освоиться, а потом попросил минуточку внимания: