Курсант (СИ)

— А теперь я хотела бы поговорить о тех членах команды, которые пока не тянут боестолкновения, подобные вчерашнему. Если подбирать задачи под ваш уровень, то пропасть между двумя половинками одного «проекта» будет расти, в какой-то момент превратит остальных ребят в балласт и вынудит нас, скажем так, вывести его из фокуса внимания. Что, как нам кажется, крайне нерационально. Хотя бы из-за того, что этот шаг неминуемо вызовет вполне справедливую обиду у лиц, не заслуживших такого отношения и, кроме всего прочего, посвященных в секреты двух наших родов.
Матушка с нею согласилась: заявила, что забывать о ребятах, в которых уже вложено немерено времени, сил и души — это редкий идиотизм, а значит, надо просто подбирать задачи по силам. Волконские одновременно кивнули, и нить беседы взял в свои руки государь:
— Информация не для распространения: на сегодняшний день в мировой войне так или иначе участвует чуть более шести миллионов жителей нашей страны. Это военнослужащие, сотрудники всевозможных спецслужб, члены боевых дружин дворянских родов, помогающих государству контролировать захваченные территории, и так далее. Все бы ничего, но столь серьезный отток силовиков спровоцировал ситуацию, идеально описываемую поговоркой «Кот из дома — мыши в пляс»: в прифронтовых областях и крупных городах резвятся диверсионно-разведывательные группы противника, пытающиеся хоть как-то дестабилизировать ситуацию, а в средних и небольших населенных пунктах балом правит мелкий криминал, невесть с чего решивший, что оставлен без присмотра. Церемониться с тварями, бьющими в спину во время войны, я не собираюсь, так что целей для «младших» намного больше, чем требуется…
Я представил последствия ежедневных мотаний по всей стране и не удержал эмоции в узде. Что, конечно же, привлекло внимание Императрицы-Матери:
— Лютобор Игоревич, не расскажете, что вас так расстроило?
Врать ей я не собирался. Тем более по мелочам, поэтому пожал плечами и поделился своими соображениями, что называется, без купюр:
— Да просто посмотрел на свою жизнь со стороны и восхитился: в октябре я усиленно пропускал уроки в школе-интернате; следующие полгода почти не ходил в лицей, а сейчас, числясь курсантом военной академии, большую часть времени провожу вне ее, соответственно, багаж знаний не растет от слова «абсолютно»!
— Да, неприятно… — согласился Волконский. Как мне показалось, отнюдь не для красного словца. А его матушка виновато развела руками:
— К сожалению, это — один из минусов жизни в эпоху перемен. Но она когда-нибудь закончится. И тогда мы обеспечим вас и вашу команду любыми учебными курсами на ваш выбор!
— Ловлю на слове! — вроде как пошутил я, получил в ответ серьезнейший кивок и извинился за то, что невольно прервал обсуждение не в пример более важного вопроса.
— Эта проблема тоже требовала решения… — заявил государь, огладил бородку и продолжил объяснения: — Но раз мы нашли выход, устраивающий всех, возвращаюсь к нашим баранам. Вернее, к мелкому криминалу, в войне с которым и будет расти вторая половина команды. Итак, походящие цели уже подбираются, план первой операции аналитики предоставят вам во вторник-среду, а пластуны, работавшие с вами во дворце, уже дали все необходимые подписки и бьют копытом.
— Будут изображать группу обеспечения? — на всякий случай спросила Раиса Александровна и получила интересный ответ:
— Что поручите — то и изобразят. Ибо уже видели вас в деле, должны вам как минимум по одной жизни и не болтливы…
 
Глава 11 
Часть 2 
…Стоило Ярославу Третьему пожелать нам хорошего дня, отключить «глушилку» и подняться с кресла, как у матушки завибрировал комм. Кинув взгляд на экран, она потемнела взглядом и обратилась к Волконским:
— Звонит майор Тимирязев. Под флагом «Очень срочно!»
  
— Ответьте. И выведите его голос на внешний динамик! — потребовал государь.
«Светлана Романовна» прикоснулась к нужным сенсорам и, не тратя время на обмен приветствиями, спросила, что случилось.
— У нас проблемы. С контрактниками, зако— … — начал Палыч, прервался на полуслове и сделал паузу, во время которой мы услышали четыре хлестких выстрела из «Кувалды» и два истошных воя, а затем вернулся к объяснениям: — С контрактниками, уже закончившими подготовительные курсы, но еще не разобранными «покупателями».
— Какого рода проблемы? — рыкнул Император, начавший багроветь.
Огневик узнал его голос и чуть ускорил повествование:
— Ваше Императорское Величество, если очень коротко, то они пили все выходные. Вчера вечером пытались вломиться на наш этаж, чтобы забрать с собой понравившихся девушек, но мы заблокировали дверной замок, и все обошлось. В четвертом часу утра группа из семи человек залезла на дерево, растущее возле казармы, перебралась по ветке на карниз, открыла окно, но с нашей помощью попадала вниз. В шесть пятнадцать на лестнице оказалось пусто, так что мы отправились на пробежку. А когда вернулись, обнаружили в казарме три с лишним десятка человек. Решить дело миром не удалось — они жаждали мести. Пришлось выбрасывать на лестницу. Увы, в какой-то момент сразу несколько Одаренных атаковало нас заклинаниями и быстренько полегло. А их разбежавшиеся товарищи каким-то образом вскрыли оружейки и, как вы, наверное, слышите, пробуют взять казарму штурмом!
— С вашей стороны пострадавшие есть? — влезла в их разговор Мирослава Михайловна, так же, как и я, задергавшись из-за звуков автоматных очередей, раздавшихся из динамиков.
— Так точно, Ваше Императорское Величество! — отозвался Тимирязев. — У Ларса Элиасовича сломана левая рука и два ребра, у Виктории Семеновны — сквозное пулевое ранение правого бедра, а у Игоря Валерьевича Чехова — довольно серьезно обожжены лицо и руки. Однако наши целители уже ока— …
— Продержитесь еще минут пять-семь! — потребовал Волконский, услышав все, что хотел. И добавил фразу, развязавшую пестунам руки: — Разрешаю уничтожать тварей с оружием в руках, как бешеных собак!
— … а мы вылетим к вам через пару минут… — добавила матушка, скинула звонок и попросила разрешения удалиться.
— Ваши «Беркуты» уже под парами? — поинтересовалась Волконская, получила утвердительный ответ и… заявила, что летит с нами!
Я, конечно же, выпал в осадок, так как понимал, насколько безумно это решение, но вспомнил, что один из пострадавших — ее любимый правнук, причем «и так брошенный на произвол судьбы», и пришел к выводу, что эта женщина опять делает то, что должно. Тем не менее, помрачнел, ибо почему-то решил, что государыня рванет переодеваться во-что-нибудь посерьезнее шелковой рубашки, полуспортивных брючек и кроссовок. Ну и, конечно же, потратит море времени на наведение красоты, подбор драгоценностей, короны и т.д. Но не тут-то было — как только государь, уже успевший кого-то набрать, подтверждающе кивнул, Мирослава Михайловна потребовала, чтобы Суккуба немедленно отправила остальных членов нашей половины к вертолетам, и быстрым шагом пошла к двери.
Короче говоря, до посадочной площадки, на которой вовсю молотили винтами наши вертушки, добрались с одной-единственной задержкой и всей толпой, приросшей четверкой Конвойных, «атаковали» оба борта.
Первые несколько минут полета сидели, как на иголках и переживали со страшной силой. А потом в тактическом канале раздался голос Волконской, и нам слегка полегчало:
— Ярослав, наконец, дозвонился до командира учебного центра, так что постоянный состав уже поднят по тревоге и вот-вот начнет разоружать пьяную шваль. Причем разоружать, не церемонясь — те, кто вздумает сопротивляться, будут уничтожаться на месте!
— А что станет с теми, кто позволил контрактникам пить все выходные? — спросил я.
— Пойдут под трибунал. Вместе со всем командованием учебного центра! — не задумавшись ни на мгновение, ответила она. И зачем-то добавила: — Вот увидите…