Курсант (СИ)

…Небольшая комнатка, в которую нас запустила целительница, была создана для «доверительных бесед» с психологами или менталистами: кресло для «пациента» позволяло устроиться с максимальным комфортом, а живая зелень, ковер с густым ворсом и интерьер, ничем не напоминавший об армии, должны были помочь расслабиться. Но расслаблять «онна-бугэйсю» было бы редким идиотизмом, поэтому, плотно закрыв дверь, я включил «глушилку», обнаружившуюся на небольшой тумбе, лег на пол, похлопал ладонью возле себя и открыл папку с бумажным досье, позаимствованным у Валентины Алексеевны. Пока Лаванда укладывалась рядом, кинул взгляд в левый нижний угол первого листа, обнаружил цифру «двенадцать», «небрежно» написанную простым карандашом, мысленно порадовался правильности выбора «типа» живой куклы и выдал соответствующий вариант начала объяснений:
— В боестолкновении на Ильмене мы должны были либо умереть, либо попасть в руки групп захвата… сразу по нескольким причинам. Во-первых, противники вынудили нас драться на воде, то есть, в условиях, выгодных Водяным. Во-вторых, из-за безумной разницы в уровнях развития между ними и нами. И, в-третьих, из-за отсутствия у младшей половины нашей команды опыта использования заклинаний в реальных боях. Да, благодаря поддержке Светланы Романовны, позволившей скрытно выйти на дистанцию последнего броска, и целительницы, сумевшей реанимировать трупы, все закончилось хорошо. Но подобные чудеса случаются раз в сто лет, а мы привлекли к себе слишком много внимания для того, чтобы почивать на лаврах. Вот я и решил избавить ударный кулак команды от самой серьезной слабости — отсутствия опыта. И, заодно, создать идеальные условия освоения новых заклинаний и «калибровки» дырокола. Для этого я попросил Волконских доставить сюда несколько Одаренных нелюдей, приговоренных к смертной казни за самые жуткие преступления. Тип, досье которого мы сейчас прочитаем — серийный насильник и уби— …
— Дальше можешь не продолжать… — перебила меня японка, перевернула первый лист, внимательно прочитала краткую справку о доказанных деяниях некоего Вощинина Демьяна Олеговича, затем пролистала фотоотчеты с мест преступлений, по три-четыре секунды вглядывалась в лица первых нескольких жертв этого урода, затем вернулась в начало досье, нашла его фото,
 
прикрыла глаза и глухо спросила: — Он тут?
— Да.
— Раз «поводырь», значит, этот ублюдок — под программой Стрешнева?
— Под одним-единственным запре— …
— Отлично!!! — сообразив, о каком запрете идет речь, хищно оскалилась она и мигом оказалась на ногах. А когда встал я, замерла в поклоне сайкэйрэй и попросила ее не страховать.
Логика этой просьбы была понятна, но разница в восемь ступеней между ученицей-«пятеркой» и мастером-«единичкой» откровенно пугала. Янке или Эиру я бы точно отказал. А «онна-бугэйсе» не смог. Вернее, как-то понял, что ей нельзя показывать даже свои сомнения, поэтому взял девушку за плечи, заставил выпрямиться, поймал взгляд, в котором клубилась лютая ярость, и вложил в голос всю уверенность, какую смог в себе найти:
— Он нелюдь. А ты — меч, несущий Воздаяние…
— Твой меч, мой господин! — уточнила она, дождалась подтверждающего кивка и словно заледенела.
Тут сам собой включился «резонанс» с ее энергетикой, и я, уже ЗНАЯ, что Наоки поймала нужное состояние души, спокойно развернулся на месте, первым вышел из комнаты, пересек ее по диагонали, открыл дверь в соседнее помещение и замер в неподвижности. А когда увидел лицо японки, понял, что она уже там, в небольшом спортивном зальчике, оборудованном, как потом выяснилось, весьма неплохой артефактной защитой. Вот и пропустил мимо. Молча. А когда девушка переступила через порог, собственноручно вернул на место массивную створку, заблокировал замок и переместился к стене, перед которой стояли Архимаги.
  
Стрешнев, явно настраивавшийся на совсем другой расклад, ощутимо напрягся, начал, было, высказывать мне свое «фи», но Валентина Алексеевна прервала его монолог на первом же слове:
— Яш, не бузи: Лют ничего не делает просто так!
— Да, но Вощинин — ма— …
— А она — монстрик, кушающий таких мастеров на завтрак, обед и ужин! В общем, спускай его с поводка…
Спустил. Сразу после того, как целительница отключила голограмму, прятавшую поляризованное стекло. И прикипел взглядом к фигуре маньяка, стряхнувшего с себя навеянное оцепенение и уставившегося на японочку, как удав на мышонка. Только «мышонок» не испугался — бесстрастно достал из ножен за воротником тычковый нож, деловито зажал между пальцами левой руки, покрутил головой и… сорвался с места через долю секунды после того, как Водяной окутался защитой.
Мгновенного появления Лаванды рядом мужчина не ожидал. Поэтому зевнул первую атаку. А Наоки сходу «шокировала» его угнетающим рыком, всадила дырокол в предплечье левой руки и снова разорвала дистанцию, оставив под ногами Вощинина жидкое стекло — аналог базового зыбучего песка Земляков, только «разогретый» «вторичкой»-Огнем.
 
Пока Водяной соображал, с какого перепугу не формируется плетение с пострадавшей руки, а я радовался тому, что японочка атаковала не корпус, защищенный самым толстым слоем водяного щита, а конечность, благодаря чему почти не пострадала, в «живую куклу» прилетело две самые обычные капли лавы. А после того, как тварь в человеческом обличье начала соображать и «остудила» жидкое стекло самой обычной лужей, «онна-бугэйся» вышла из очередного скачка в полуметре от правой руки своего противника и вложилась еще в одну двойку из угнетающего рыка и дырокола. А перед тем, как уйти на дистанцию, «плеснула» каплей лавы в ладонь, уже лишенную защиты!
Убийца взвыл от боли, рванулся к ней и… я чуть не ослеп. От ярчайшей вспышки, ударившей по глазам.
— Что это было⁈ — ошалело воскликнул менталист. — Световая граната⁈
— Какое-то новое заклинание… — усмехнулась она, напомнила Стрешневу о данной им клятве о нераспространении информации и немного подлечила. А после того, как влила Жизнь в мои глаза, расстроено вздохнула: — Черт, Лют, еще несколько ступеней — и я вообще не смогу тебя исцелять!
— Мелочи! — отмахнулся я и продолжил наблюдать за схваткой. Вернее, за форменным избиением — пока Вощинин приходил в себя от неожиданной атаки, Наоки всадила по дыроколу в его голени. А когда мужчина упал лицом вниз и глухо завыл, «плеснула» по капле лавы на правую кисть и обе ступни.
— А девочка-то терпеливая… — внезапно выдал Яков Иванович. — Вон, оба кулака ободраны до мяса, а ей хоть бы хны!
— Она еще и не дура! — гордо ответила «прабабка». — Видишь, ждет, пока он сломается от боли и снимет водный щит. Чтобы спокойно «продырявить» ядро, а потом добить.
— Он будет держать защиту до последнего! — предсказал менталист. — Ибо тоже не дурак и понимает, что без него он — труп!
Их мнения были логичны. Но не учитывали ярости, пылавшей в душе японочки. А я помнил об этом чувстве, поэтому подсознательно ждал чего-нибудь нестандартного. И дождался: девчонка шевельнула правой рукой — и ее противник оказался лежащим в лавовом озере диаметром почти в три метра!
— Обалдеть: ученик-«пятерочка» пользуется заклинанием подмастерьев от пятой ступени и выше!!! — потрясенно выдохнул Стрешнев.
— Теперь-то ты понимаешь, для чего ИМ такие тренировки? — хохотнула Валентина Алексеевна и недоуменно уставилась на меня, так как заметила, что «Онна-бугэйся» скинула защиту, забыла про Вощинина и направилась к двери: — Она что, решила его не добивать?
— Видимо… — ответил я, встретил девушку на пороге, осторожно обнял, чтобы ненароком не зацепить израненные руки, абстрагировался от диких криков заживо сгорающего мужчины и еле слышно прошептал в аккуратное розовое ушко: — Я тобой горжусь!