Универсал (СИ)

— Как-то не ожидал, что тут так все запущено, — потер висок, прикидывая, что кувалдой тут махать до скончания века.
Впрочем, выход всегда найдется, если работать мозгами. Прямо в центре пентаграммы, где добывалась черная сила, выдолбил ломом руну разрушения и поглощения. Взял с жертвенного стола нож, кстати, самый обычный, которые использует мясник при разделках туш. Прислушался к себе, полоснул по ладони и стал сцеживать свою кровь в только что сделанные магические символы. Вот они до краев заполнены, добавил частичку огненной стихии, а потом произвел активацию, после чего бросился бегом на выход. Ну, как бегом? Первые десять метров очень даже быстро преодолел, а потом в ногу и бок вступило. Черная слизь в моем организме взбунтовалась, ощущая, как рушится алтарь. По стенам пошли трещины, с потолка посыпались мелкие камни, а до выхода еще идти и идти. В подвале уже бушует и гудит огненная стихия, способная плавить камень. Заставляю себя спешить и надеюсь, что не потеряю сознание. Дошел! Буквально рухнул на крыльцо, с которого меня стащил Савелий и положил в пролетку. Слуге даже приказы не нужны, он лошадку настегивает, стараясь покинуть территорию врага.
— Вишневый переулок, дом три, туда правь! — собрался с силами и выкрикнул вознице адрес.
— Сделаю, — оглянулся на меня тот и покачал головой.
Пока ехали, все пытался той или иной связкой рунного плетения избавиться от пакости в организме. Только силы потратил, но ничего не добился. Похоже, предстоит муторное лечение. Выдавить жидкость не получится, глубоко она проникла, а вот собрать в одном месте, а потом вытащить вполне реально. Думаю, Лисицина с этой задачей справится, сам не смогу из-за того, что два очага.
— Прибыли, Александр Иванович! — отвлек меня от размышлений Савелий.
Мы остановились возле покосившегося забора на окраине столицы. Дом бревенчатый, одноэтажный, на участке бурьян, но аурный слепок того, кто готовил яд четкий и свежий. Сам маг находится в подвале, что меня порадовало. Активировал руну отвода глаз и спокойно отправился познакомиться с супругом Оксаны Игоревны. Сторожевые ловушки обошел играючи, Богдан даже голову от котелка в мою сторону не повернул, когда я на пороге лаборатории появился.
— Как успехи? — поинтересовался у темного зельевара, на мага он точно не тянет.
Тот дернулся и варево свое опрокинул.
— Кто здесь? — обернулся ко мне, а сам в кармане лихорадочно шарит, пытаясь вытащить револьвер.
Я же спокойно оглядываюсь, мысленно прикидывая, что жандармам предстоит большая работенка. Или же спалить все? Чтобы и следов не осталось? Заманчиво, но лучше труп предъявить, чтобы целительница официально стала вдовой и не беспокоилась.
— Вы же Богдан Александрович Лисицин, правильно? — задаю вопрос, хотя ответ прекрасно знаю.
— Да, а с кем честь имею… — начинает он, наконец-то вытащив револьвер, но договорить не успевает.
Короткая команда и с хвоста моей ящерки слетает белоснежный сгусток чистой огненной стихии.
— Молодец, метко попала, — хвалю саламандру, наблюдая, как посередине лба господина Лисицина образуется прожженная дырка размером с пятиалтынный.
Вот только к равноправцам ни дед, ни внук прямого отношения не имеют, как и к помощнику немецкого посла. Богдан с ними сотрудничал, исходя из каких-то своих интересов. Ну, это уже не моя задача, пусть другие разбираются. Сейчас следует добраться до университета и «сдаться» целительнице, чтобы та мне помогла. А еще у меня беспокойство, что до начала турнира между университетами я не восстановлюсь, а проигрывать ох как не люблю. Впрочем, не факт, что останусь на ректорской должности. Пошатываясь, добрел до пролетки, в которой задремал уставший Савелий. Растолкал слугу и велел ему меня отвезти в университетскую больницу. Как тронулись не понял, усталость лавиной обрушилась, боль пришла, и я погрузился в беспамятство.
 Эпилог 
Болеть всегда плохо, а когда уже почти выздоровел, а с тобой носятся, как с писаной торбой — другой разговор! Правда, так и облениться можно. Увы, мне это не грозит, приходилось делами заниматься даже в тяжелом состоянии. Зато сейчас уже спокойно можно по поместью прогуляться, физически начать укрепляться, на кухне чего-нибудь стащить вкусненькое. Михайло и вовсе вчера бутылочку красного сумел притащить, а я ее в сейфе спрятал. Вот только боюсь, что если продегустирую, то выслушаю кучу упреков. Мое лечение затянулось аж на три недели, что стало утомлять и раздражать. Никогда так долго не болел, а тут магия в источник поступает крохотными толчками, а контур ящерки похож на бледные шрамы, а не татуировку. Еще и не двигается моя саламандра.
  
— Господин, Александр Иванович, разрешите, — послышался голос старого слуги и раздался осторожный стук в дверь.
— Буквально минуту назад о тебе вспоминал, — чуть повысив голос произнес я, — входи.
Михайло Петрович появился, держа в руках поднос, на котором два стакана, а в них налито зелье с мерзким на вид цветом, а еще более отвратительным вкусом.
— Госпожа Вертлугина настоятельно рекомендовала вам это незамедлительно выпить, — произнес управляющий и покосился на настенные часы.
— Мария Валерьевна меня решила добить? — мрачно поинтересовался я. — Уже говорил, что от ее варева меня начинает мутить, клонит в сон, а мысли путаются!
— Зато через час в вашем источнике прибавляется около десяти процентов энергии, — парировал управляющий.
Не поспоришь, это действительно так и методом проб и ошибок, отцу и дочери зельеваров удалось получить зелье, дающее мне жизненную силу. Слишком глубоко и далеко проникла черная слизь в мой организм. Собрать ее оказалось не так просто, мелкие частицы остались и выходили долго, поэтому и не заживала рана ни в бедре, ни в боку. Не помогали целебные заклинания, мази и даже воздействие ящерки княжны. А ведь именно Софи помогла мне так быстро оправиться, если бы не ее решительность и отчаянный шаг, то еще мучился. Когда Савелий привез меня в полубессознательном состоянии к больнице, то первой, кто надо мной склонился — княжна. Тогда не понял, почему она меня соленой водой стала поливать и как решилась при всех целовать. Зато Оксана действовала решительно, она оттащила Софи и при этом на нее наорала:
— С ума сошла⁈ Ты его так угробишь! Зачем тормошишь?
— У него почти не осталось жизненных сил, — всхлипывая, ответила Софи.
— Так дай ему их! — рыкнула на нее Лисицина, а потом у меня спросила: — Саша, что случилось? Диагностика сбой дает!
— Темная жижа, проникла через раны в бедре и боку, — сумел-таки ответить я.
— Савелий, крикни кого-нибудь, чтобы принесли носилки, — дала задание Оксана вознице. — Софи, чего сопли на кулак наматываешь? Малыми целебными заклинаниями убери другие повреждения у господина ректора. Бедро и бок не трогай!
Через пару минут меня переложили на носилки, почему-то двинуть не мог ни рукой, ни ногой. Однако, магией пользоваться мог, в том числе и диагностика работала. По всем прикидкам, получалось, что предстоит долгое восстановление, если без оперативного вмешательства, то с непонятным концом.
— Оксана, — позвал целительницу, — ты вдова, Савелий знает адрес, твой бывший супруг в подвале. Его дед оказался приверженцем темной силы и ее у себя в поместье собирал. Черт его знает для чего, там вряд ли улики найдутся, но полиции и жандармерии сообщите.
— Об этом потом поговорим! — отмахнулась Лисицина. — Лучше скажи, как тебе помочь.
— Совместными усилиями придется, сколько смогу — соберу сгустки темной жижи и сконцентрирую их в определенных местах. Достанешь и применишь руну поглощения. Поняла? — медленно ответил ей я.
— В общих чертах, — покивала молодая женщина и обратилась к собравшимся вокруг меня: — Чего стоим? Взяли и понесли, стараться не трясти и не ронять!
Кто из них запнулся? Тащили-то меня три девушки, сестра целительницы присоединилась к первым двум, а еще молчаливый и хмурый Савелий. Уже намного позже, он у меня просил прощения и говорил, что неправильно поступил: