Темный дар для попаданки. Финал
Я с тревогой глянула на Драмиэля.
Слова отца прозвучали слишком хлестко, чтобы быть преувеличением. Но если он прав, то тогда понятно, почему Ортред так легко согласился на нашу встречу. Король с самого начала ни о чем не беспокоился. У него тут все схвачено. Весь наш разговор будет записан и передан прямиком в высочайшие уши.
– Главное, что ты жив, – Драмиэль ловко обошел скользкую тему. – И что мы наконец-то увиделись.
– Может быть…
– Кажется, ты не слишком рад нашей встрече?
Драмиэль напряженно смотрел на брата. А тот изучал меня, уже не пытаясь скрыть дурного настроения. Даже сытный обед и бокал вина не сделали его мягче.
– А чему я должен быть рад? – процедил он, отставляя бокал. – Тому, что заперт здесь до конца своей жизни? Тебе известно, что значит для дракона не иметь возможности обернуться. Я чувствую себя калекой, как если бы у меня отнялась рука и нога. Вот они, вроде бы есть, но толку от них никакого.
С этими словами он согнул в локте правую руку и несколько раз сжал и разжал кулак.
Горечь в его голосе полоснула меня по сердцу.
– Да, мне это известно, – абсолютно спокойно сказал Драмиэль. – А также известно, что тебе незачем страдать. Ты здесь только из-за своего упрямства, брат.
– Следовательно, о предложении короля ты тоже знаешь, – Ротберг мрачно сверкнул глазами. – Но этому не бывать! Так что я на пожизненном.
Драмиэль нахмурился.
– То есть это твое окончательное решение?
– Да, – кивнул мой отец. – Ортред никогда не получит то, что он хочет. И если вы прибыли, чтобы заставить меня передумать, то у вас ничего не выйдет.
Он враждебно посмотрел на меня. Мне стало неуютно и холодно под его взглядом.
– Мы прибыли, чтобы ты помог своей дочери, – вздохнул Драмиэль.
– Я вижу ее впервые в жизни, – жестко отрезал Ротберг. – И вообще не уверен, что она моя дочь.
От такой заявочки у меня глаза округлились.
– Конечно, из-за красноцвета ты не чувствуешь вашей связи, – кивнул Драмиэль, – но она действительно твоя дочь. Моя родная племянница. Я ощутил наше родство сразу, как только ее увидел. Думаю, она тоже что-то почувствовала, – он с полуулыбкой посмотрел на меня, – хотя на тот момент даже не понимала причины своих ощущений.
Я кивком подтвердила его слова. А он продолжил, глядя уже на брата:
– Король подтвердил наше родство. Так что Наталья официально член нашей семьи.
– И наследница? – уголки губ Ротберга резко дернулись вниз.
Драмиэль покачал головой:
– Нет. Младшая леди. И на то есть причина.
– Какая?
– Она полукровка.
– Полукровка?!
Ротберг подался ко мне. Теперь его взгляд буравил меня.
– Да. Ты не чувствуешь, но в ней не одна, а две сущности. Первая досталась от тебя, а вторая – от матери.
– Но это невозможно! – произнес отец. – Если ее мать Кати, то у той не было никакой сущности, я готов в этом поклясться! Но и мою сущность она не может наследовать, потому что всего лишь дочь!
– Всего лишь? – не выдержала я.
Драмиэль глазами показал, чтобы я помолчала. И вновь обратился к брату:
– Натали пришла из другого мира. Там нет магии, поэтому ты не чувствовал сущность ее матери. Подозреваю, ты и свою-то не чувствовал, пока там находился.
Ротберг нехотя кивнул, но продолжил сверлить меня взглядом.
– И как же она попала сюда?
Он говорил с Драмиэлем так, будто меня здесь не было.
– Видимо, как и ты. С помощью межмирового портала. Думаю, ты и без нас хорошо знаешь, кто и когда создавал такие порталы. Твоя дочь, возможно, единственный представитель той расы…
В зале повисла тишина. Такая пронзительная, что стало слышно, как снаружи в окно бьется муха.
– Не может быть, – тихо выдохнул Ротберг.
Поднявшись, он обошел стол и остановился рядом со мной. Потом убежденно повторил:
– Не может быть!
– Может, – усмехнулся Драмиэль.
– Значит… Кати была фениксом? Но это невозможно! Брат, ты и сам знаешь, что драконы и фениксы несовместимы! У нас не может быть общих детей, не может быть отношений. Мы взаимоисключающие виды!
– Похоже, пришла пора открыть тебе правду.
– Какую правду?
– Горькую. Все, чему нас учили о фениксах – ложь.
Ротберг на секунду оторопел. Это читалось по его лицу. С ошеломленным видом он перевел взгляд на брата:
– Что значит “ложь”?
– То и значит, – Драмиэль развел руками. – Похоже, не всех фениксов истребили в великой войне. Кое-кто смог уйти и скрыться в других мирах. Например, в том, откуда родом Наталья. В мире без магии.
Он замолчал, но слова были уже не нужны.
Мы с отцом настороженно смотрели друг на друга, прекрасно осознавая, что осталось недосказанным.
Ротберг Саррах – дракон. Встреть он мою мать в своем мире, то, наверное, обошел бы десятой дорогой. Но они встретились на Земле, где нет магии, и не почувствовали враждебных сущностей друг в друге. Это были просто мужчина и женщина, между которыми вспыхнули чувства. Была ли это любовь или просто сиюминутная страсть? А может, и то, и другое…
В любом случае вместе они были недолго. Он даже не знал, что она забеременела…
А сейчас он искал в моем лице знакомые черты и все еще не верил тому, что услышал.
Вздохнув, я полезла за шиворот и достала медальон. Сняла его с шеи и положила на стол.
– Вот. Эта штука досталась мне от мамы, и она же перенесла меня в этот мир.
Ротберг побледнел и уставился на медальон как на тарантула. Протянул руку, будто желая коснуться, но в последний момент отдернул ее.
– Я подобное уже видел, – прошептал так тихо, что я с трудом расслышала. – В тайной лаборатории короля множество таких медальонов. Не хочу даже думать, откуда они там взялись.
– Были сняты с убитых, – сорвалось с моих губ.
Мне вдруг стало безумно жаль тех несчастных мужчин, женщин и детей, которых истребили драконы.
– Возможно, – произнес Ротберг, глядя мне в глаза. – Я много думал об этом. Это одна из причин, почему я нахожусь здесь и почему не хочу давать королю клятву молчания. Не хочу, чтобы это все повторилось…
***
Его слова эхом отдались в моей голове. Сердце нервно стукнуло, замерло и ухнуло вниз.
– Повторилось? – услышала я собственный шепот. – Что значит “повторилось”?
– Брат, объяснись! – потребовал Драмиэль.
В его глазах застыла тревога.
А Ротберг вдруг усмехнулся. Усмешка вышла усталой и горькой, она состарила его сразу на несколько лет.
– Вам же известно, как давно Ленорманн пытается подчинить себе Вильдернарр и Руртранарк? Конфликт уходит корнями в такую седую старину, что из ныне живущих уже никто не помнит, с чего все началось. Но темные с каждым годом становятся все смелее и сильнее. На каждый наш боевой артефакт они создают свой, против каждого нашего мага они выставляют своего. И у них это отлично получается! Драконам даже пришлось отступить и оставить часть Оренволда, хотя еще десять лет назад мы были уверены, что почти захватили его. А тут еще нападение на наследника…
– Откуда ты это знаешь? – перебил Драмиэль.
– Земля слухами полнится. А если серьезно, то новости я получаю ежедневно. Ортред даже таким способом пытается заставить меня подчиниться.
– Чего же он хочет?
– Победы.
Ротберг произнес это так, будто речь шла о чем-то обыденном. А потом повторил, с силой сжимая бокал:
– Победы любой ценой!
Раздался треск. Бокал лопнул в его руке, между пальцев хлынуло густое вино, так похожее на кровь.
Я замерла, внутренне сжавшись. Слишком много холодной ненависти прозвучало в этих словах. Драмиэль тоже молчал, только заметно побледнел. А Ротберг тихо выругался, взял салфетку и с кривоватой улыбкой посетовал:
– Ну вот, руку порезал. А регенерация из-за красноцвета так себе.
Ох, точно ведь! На этом острове драконы ничем не отличаются от людей. Ранить их так же легко и раны заживают так же долго.