Бег зайца через поля

— Но это же детская кроватка!
— За десять долларов сойдет и она.
— В Париже Чарли ночевал в «Ритце», не платя ни гроша! гордо заявляет Риццио.
Под взглядами остальных он умолкает. Но Тони благодарен ему за то, что он попытался разрядить атмосферу.
— Если кормить тут будут так, как я ожидаю, мне это подходит.
Видно, что Шугар польщена.
— Знаешь, а мне он нравится все больше и больше, обращается она к Чарли.
Чарли в ответ лишь качает головой. С одного из кресел он берет клетчатую красную курточку и направляется к Маттоне.
Остальные следят за каждым его движением.
Чарли понуждает бывшего боксера повернуться и надевает на него клетчатую курточку — спокойно, уверенно, как одевал бы сына отец. Маттоне словно не замечает процедуры и не сводит враждебного взгляда с Тони.
— Обыщешь лодку. Если не найдешь там денег, обыщешь машину у шлюза, — говорит Чарли.
Маттоне кивает и направляется к двери, все так же косясь на Тони. На пороге он оборачивается и гневно наставляет на него палец.
— Если все это напрасно — он-то знает! Ох, и потешается же, наверное, про себя!
Лицо Тонн все так же бесстрастно. Он молча опускает голову. Боксер хлопает дверью.
Комната на втором этаже.
На спинке стула — куртка Пола. Раненый лежит на кровати.
Его освещает ночник у изголовья. На голове у Пола повязка.
Глаза закрыты. Ему очень плохо.
Склонившись к нему, Чарли тихонько окликает его.
— Напрягись, малыш…
— Чарли?
— Да… Послушай… Мне нужно отыскать деньги… Чтобы оплатить расходы на операцию, понимаешь?
— Я сделал Реннера, Чарли… И вовсе не было страшно.
Чарли приподнимает его за плечи, хотя уже и чувствует, что ничего не добьется.
~ Пол!.. Пол!..
Голова больного сваливается набок.
Чарли опускает его в кровать и выпрямляется. Смотрит на него какое-то время, слышит, как он стонет в забытьи. Потом гасит ночник у изголовья и открывает дверь.
На пороге он спохватывается и вновь зажигает ночник рядом с юношей. Чтобы не оставлять его в темноте.
Другая комната — в конце коридора, который делит второй этаж надвое. Риццио и Тони втаскивают в нее металлическую детскую кроватку. Одна кровать, большая, там уже стоит. С сигарой в зубах заходит Чарли.
Риццио окидывает критическим взором сначала кроватку, потом Тони.
— Шугар права. Ему сюда не влезть.
Чарли вместо ответа просто-напросто отсоединяет боковину от кроватки.
Пока Риццио стелит простыни и кладет подушку. Тони разглядывает шахматы на столе. Вырезанные из дерева фигурки расставлены в положении уже начавшейся партии.
— Это я их вырезал!
— гордо произносит Риццио.
— Коллекционер отвалил бы за них целое состояние.
— Ты слышишь, Чарли?
Чарли смотрит на шахматы. Он впервые удостаивает их вниманием.
— Риццио у нас артист. Он еще и рисует.
Улыбка сползает с лица Риццио. Потом он, словно покоряясь, качает головой.
— Хорошо. Я иду.
Направляется к двери, напоследок бросив на Тони полный сожаления взгляд. Слышно, как он спускается по лестнице.
— А ты ловок, Фрогги. Сначала Шугар. Потом Риццио.
Шустряк. — Чарли направляется к окну и смотрит на последние блики заката на реке. — Отсюда замечательный вид. А тебе какой здесь уголок больше нравится?
— Там, у воды, — удивленно отвечает Тони.
— Годится. Если завтра утром ты не вернешь мне мои бабки, там тебе и выроют могилку.
Труп Реннера в выставочном павильоне Соединенных Штатов.
Вокруг тела стоят полицейские, суетится фотограф, поминутно щелкая вспышкой.
Голос комментирует.
— Джулиус Реннер, сорок восемь лет, был смотрителем Театра на площади Искусств. Убит, конечно, грабителем.
Остается лишь в очередной раз с прискорбием констатировать рост преступности в нашем городе…
Это вечерние новости по цветному каналу канадского телевидения.
Шугар выключает телевизор и возвращается к остальным, которые, ужинают в большом зале.
— Отбой тревоги!
За овальным столом, где пустует всего одно место, только Тони смотрит передачу.
У Риццио и у Маттоне перед глазами по иллюстрированному журналу: у Риццио — комиксы, у Маттоне — раздетые красотки Чарли погружен в бюллетень скачек и, не переставая зевать, подчеркивает карандашом клички лошадей.
 
Тони по-прежнему в наручниках Перед ним — ни тарелки, ни прибора. Есть ему не дают. Он вынужден довольствоваться зрелищем того, как едят другие.
— Реннер получил по заслугам. Никогда нельзя доверять фараону, — говорит, не поднимая глаз, Маттоне.
— Вместо того чтобы провернуть с нами дельце, вздумал смыться с денежками.
— Какое дельце? — спрашивает Тони.
Наступает молчание Шугар сидит на противоположном конце стола, и перед ней тоже журнал — кинематографический.
Все смотрят на Тони, потом Чарли переводит взгляд на Маттоне.
— Он задал тебе вопрос.
— Ему это знать не полагается.
— Тогда зачем говоришь?
Насупившись, как уличенный в недобросовестности ученик, Маттоне утыкается в журнал. Остальные тоже. Но спустя миг он не выдерживает, это сильнее его.
— Послушай, Чарли, я не виноват, что не нашел деньги! Я все перерыл!
Чарли холодно пододвигает к нему тарелку, как бы говоря:
«Ешь и молчи» Маттоне повинуется. Они едят тушеное мясо с фасолью.
— Ну как, вкусно? По-моему, вкусно. — Шугар поворачивается к Тони.
Тот зверски голоден, но улыбается ей, и она улыбается ему в ответ.
Совершенно неожиданно — до сих пор не было слышно ни звука — кто-то, вновь пришедший, швыряет на стол между Тони и Шугар фазана, Великолепного красно-золотого фазана.
Незнакомец направляется к пустующему месту и кладет свой винчестер на стол. Оказывается, это не мужчина, а девушка совсем юная, но с непроницаемым лицом и ледяным взглядом.
Когда она снимает шляпу, по плечам ее рассыпаются длинные черные волосы.
— Это сестра Пола Пеппер, а это Фрогги, — объясняет Чарли.
Девушка удостаивает Тони лишь беглым взглядом. Не садясь, она рукой накладывает в пустую тарелку куски мяса, отправляя некоторые из них в рот.
Наполнив тарелку, она забирает ее и винчестер и поднимается по лестнице на второй этаж. За все — это время она не проронила ни слова.
— Пеппер — это значит «перец». Не обращай внимания, Фрогги.
— Ему как раз не помешало бы обратить внимание. У нее-то ружье, — с завистью говорит Маттоне.
— У нее ружье, чтобы охотиться.
— Когда она узнает, кто приложил ее брата, тогда поглядим, на кого она будет охотиться. — Чарли продолжает есть, не поднимая глаз.
Маттоне хохочет. Риццио на мгновение отрывается от журнала и бросает взгляд на Тони. Шугар, чтобы разрядить атмосферу, встает, берет фазана за лапы и взвешивает в руке.
— Я приготовлю его завтра вечером. С грибами. И уходит на кухню.
Шугар толкает дверь в комнату Пола и входит с чашкой настоя.
Пол лежит в кровати с открытыми глазами, тяжело дыша.
Пеппер сидит подле него на стуле, с винчестером на коленях.
Тарелка, которую она наполняла внизу, так и стоит нетронутой на столике у изголовья.
— Скажи, он не умрет, а?
— Да нет же. — Шугар садится на край кровати и заставляет больного выпить. Тот неосознанно повинуется.
— Ему бы доктора, — говорит Пеппер.
— Ты же знаешь, что нам нельзя.
— Когда-то у нас был свой доктор!
— Те времена прошли, Пеппер.
Подоткнув Полу одеяло, Шугар собирается уходить. Но Пеппер выпрямляется и задерживает ее.
— Кто это с ним сделал?
Перед Шугар хищный зверек, раненый, опасный.
— Реннер. Он мертв.
Шугар выходит. На лестничной площадке она смотрит на чашку — в ней осталось немного настоя. Чтобы не пропадать добру, она допивает его сама.
Ручища Маттоне выдирает из горшка цветок вместе с землей и корнями.
Бывший боксер ставит цветок на голову статуэтке, а пустой горшок — на бильярдный стол. Потом он садится возле Риццио, который вырывает из журнала страницы и комкает их в шар.