Не рычи на меня, Медведь! (СИ)

— Я не знаю, сейчас не в чём не могу быть уверена. Но не почувствовала, что в нём вторая ипостась есть, — хмуро шипела бабушка. — Как бы чего плохого не вышло. Но ежели его не поймают, то ещё придёт, я уверена.
— Думаешь в нём разум уснул? — ужаснулся Семёнович.
— Пока не знаю, я ж его мельком и в темноте только увидела. В глаза надо посмотреть, а для этого нужно подойти к нему вплотную, — раздражённо ответила бабушка.
— Но охотники всё равно вовремя подоспели, хоть и не люблю я их братию. Если он и был одним из нас, то сейчас он просто зверь и может беды натворить, — напряжённо ответил Семёнович.
— Когда нас откопают, не известно? — вздохнула бабушка.
— Ну как метель стихнет снова, так и пришлют технику, как обычно, — в голосе дедушки послышался смешок. — А то ты не знаешь.
— Да знаю. Думаю, может стоит Надюшку в большой город свозить к доктору, мучается ведь девка, что себя не помнит, — вздохнула бабушка.
— Да, дела. Тут Егор вчера сказал, что в городе переполох был с месяц назад, — перевёл тему Семёнович.
— Какой же? — буркнула бабушка.
— Да там шишка какая-то пропал. Ищут третью неделю. Домой уехал, куда-то за город, и больше его не видели, — крякнул дед.
— Хм-м-м… — протянула бабушка. — Странно это все.
— Ладно, пойду я, надо проверить, всё ли там у Егорки в порядке, — вздохнул дед.
— Давай, иди, старый, — голос бабушки звучал с усмешкой.
Послышались шаги, шуршание одежды, он принялся одеваться и через некоторое время открылась и закрылась дверь. 
За мою шторку заглянула баба Нюра.
— О, проснулась, Надюша? Давно? — встревоженно спросил бабушка.
— Да вот только что, — протянула я.
— Как себя чувствуешь? — улыбнулась мне баба Нюра и провела небольшой осмотр.
— Вроде хорошо? Долго я была без сознания? — спросила я.
— Больше суток спишь. Хорошо головой об лёд приложилась, — усмехнулась бабушка. — Но это не смертельно.
— Меня Тая зовут, — улыбнулась я в ответ бабушке. — Я что-то вспомнила, не всё, но кое-что.
Я нахмурилась, в голове крутилась какая-то мысль, которую я никак не могла ухватить.
— Ох, как хорошо! — всплеснула руками бабушка. — Что ещё удалось вспомнить? Где жила, откуда пришла?
— Помню, что работала на компьютере. Дом помню, как выглядел, в котором я, кажется, жила, высокий такой. Там ещё вид из окна красивый. И парк рядом, детские площадки всякие, дорожки. Лица родителей помню, но как зовут и где живут не могу вспомнить, только дом их помню, частный дом. Большой, из красного кирпича, под черепичной крышей. Пока это кажется всё, — я вздохнула.
— Ну хорошо хоть что-то вспомнила, — ласково погладила меня по голове бабушка. — Дом высокий, говоришь? Это наверное в большой город тебя надо свозить. У нас же в райцентре только пятиэтажки самые высокие, — задумчиво протянула бабушка.
— Значит мы не туда с Егором ездили получается? Когда он меня по улицам возил в надежде, что я что-нибудь вспомню, — нахмурилась я.
— Выходит не туда. Но до райцентра двадцать километров, а до большого города все пятьдесят, — пожала плечами бабушка. — Я ж не думала, что ты так далёко забралась.
— И ещё, помню, как однажды в городе медведя видела прямо на улице, там ещё кто-то был. Только может мне это кажется? Или приснилось? Вот как этого тут медведя увидела, так и вспомнила такой странный момент, — нахмурилась я.
  
Глава двадцать седьмая
 
Тая 
Через пару дней я окончательно поправилась и вновь стала помогать бабушке по дому. Семёнович ежедневно приходил и рассказывал про самочувствие Егора. Бабушка ходила раз в два дня осматривать его раны. Но меня не пускала навестить его. 
— Поправится, сам придёт, — бурчала бабушка.
Вечером я, как обычно, пошла в курятник за яйцами.
— Водички им тёплой налей, чтобы неслись лучше, — улыбнулась бабушка, вручая мне ведёрко с водой.
Я дошла до курятника и остановилась. Мне показалось, что что-то происходит за углом сарая, где баба Нюра держала животных. Поставила ведро рядом с дверью и аккуратно прошла вдоль сарая. Заглянула за угол и остолбенела.
  
Там лежал медведь. Бока ввалились, шерсть свалялась и кровавыми сосульками торчала по всему телу. Он тяжело дышал и издавал странные звуки, будто жалобно порыкивал. Сердце защемило от боли и страха. Но это был страх не за себя, а за этого огромного медведя.
Я оглянулась на дом бабы Нюры. Сбегать за ней? Прислушалась, вокруг было тихо. Только где-то далеко в лесу лаяли собаки.
— Тебя ищут, да? — прошептала я, скорее для успокоения себя, подходя ближе к этой огромной туше.
Медведь приоткрыл один глаз и тоскливо посмотрел на меня.
Я не знаю куда делся в этот момент мой разум и чувство самосохранения, но подошла ближе и присев рядом с ним погладила его по морде. Медведь фыркнул и издал короткий звук, как кошка промурлыкала, только более утробный. 
Поглаживая его по морде, судорожно соображала, что делать. Затащить его в сарай с инструментами? Так я его не подниму, в любом случае придётся просить помощи. Самое правильное было бы вернуться в дом и сообщить куда следует, что медведь, которого все ищут второй месяц лежит у нас на заднем дворе под забором. Но почему-то мне отчаянно не хотелось, чтобы его кто-то забрал и отвёз в зоопарк. 
Размышляя о дальнейших действиях я продолжала гладить этого здорового медведя, как вдруг мне показалось, что у него что-то блеснуло на лапе. Я потянулась туда и раздвинув жёсткую шерсть удивлённо уставилась на очень толстую серебристую цепочку. 
— Давай снимем это, — пробормотала я, распутывая странное для медведя украшение. 
На цепочке оказалось кольцо, вероятно там что-то раньше было.
— И что мне с тобой делать, бедолага? — обеспокоено спросила я медведя. — Ты же не хочешь в зоопарк? Провести остаток дней взаперти, наверное это очень тоскливо.
Он вновь приоткрыл глаза и приподняв голову ткнулся в мою руку горячим носом, фыркнув.
— А ты не такой и страшный, оказывается, — пробормотала я, чувствуя, как слёзы покатились по щекам. — Потерпи, я что-нибудь придумаю. Мы тебя вылечим и ты вновь будешь жить в лесу.
Я всхлипнула и совсем осмелев, поцеловала его в нос.
Вдруг его скрутило судорогой, выгнуло дугой, он заревел и начал меняться на моих глазах. Мех будто втягивался в него, являя вместо лап руки и ноги. Морда втянулась и изменилась, превращаясь в лицо. Я отпрянула и вжалась в сугроб, глядя во все глаза на то, как вместо медведя появляется человек. 
Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, передо мной лежал израненный мужчина, при этом абсолютно голый.
Я кинулась к нему и попыталась поднять его. Но он был такой тяжёлый, что я смогла только приподнять его голову и вгляделась в его лицо. Оно показалось мне знакомым, один глаз заплыл и на скуле красовался иссиня-чёрный огромный синяк.
У него были порезы по всему телу, запёкшаяся кровь, неровными корками, покрывала его раны. Он приоткрыл неповреждённый глаз и рвано прошептал:
— Тая, я… нашёл… тебя.
Он попытался улыбнуться, но потерял сознание.
Я опешила и подскочив принялась снова его поднимать. Вторая попытка не увенчалась успехом. Тогда я скинула с себя тулуп и перекатив мужчину на него, потащила его к дому волоком.
— Баба Нюра! — вбежала я в дом запыхавшись. — Мне нужна ваша помощь! Там… там.. 
— Что там, детка? — всполошилась бабушка, но я уже тащила её за собой на улицу.
Вдвоём у нас получилось поднять мужчину и завести в дом. Расположив его на моей кровати, бабушка тут же засуетилась, раздавая мне указания что ей подать, или принести. Я грела воду, подавала ей разные баночки с мазями, травки для отваров. Даже сама сварила несколько. Она обрабатывала его раны и вливала в рот различные снадобья, что-то шепча над мужчиной. 
Примерно через два часа наших усилий, мужчина, весь перебинтованный, спал спокойным сном. Жар спал, дыхание выровнялось, даже синяков и ссадин будто стало меньше. Я провела рукой по его волосам и он улыбнулся во сне.