Тайна мертвой планеты (СИ)

Испуганные казаки жались по стенам, тараща глаза из-под папах.
— Ну вот, — сказала Летняя Королева, натягивая на широкие бедра зеленое платье. — Думаю, теперь никто не скажет, что я сосать не умею.
Атаман Пронька Мазин поднял бровь.
— Тебе такое говорили? Кто этот смельчак? Я возьму его к себе старшим хорунжим.
— Те двое вонючих арестантов, которых ты располовинил.
— А. Храбрые люди. Я бы к твоей заднице и близко не подошел.
— Они догадались связать мне руки. Иначе бы все закончилось гораздо быстрее.
Она застегнула платье и посмотрела на Мозговатого.
— Ты следующий.
Тот сплюнул и ответил длинной тирадой на своем шипящем, как змея, языке.
— Первый раз вижу человека без лингвочипа, — сказал Пронька. — Наверное, на его планете до сих пор сидят по пещерам и на мамонтов охотятся.
— Зубы не заговаривай. Говори, где Призрак прячется.
— Я лучше покажу.
Пронька махнул рукой. Казаки гуськом потянулись к выходу, с опаской оглядываясь на Леди Саммер.
Жесткое приземление перелопатило в бараке все внутренности. Разрушенные стены, поваленная мебель то и дело преграждали путь, а в кучах хлама прятались зубастые чудища из числа тех, что не сбежали наружу. Приходилось отвлекаться, чтобы нашинковать лазером то слонопутру, то костлявую медузу с Пангеи. С оринорским змееволком пришлось особенно тяжело. Тварь выныривала из незаметных нор, которые успела понаделать в стенах, и загрызла двоих казаков, пока ее не сожгли.
— Далеко еще? — не выдержала королева, после того как высосала жизнь из трехметрового гоминида.
— Почти пришли, — обернулся Пронька, взбираясь по винтовой лестнице.
На маленькой площадке он постучал по глухой на вид стене и открыл малозаметную дверцу.
— Помнишь, в прошлый раз, когда Призрак нас поймал, я успел скрыться и целый час прятался от его роботов?
— И?
— Я прятался здесь.
Пронька посторонился, пропуская Леди Саммер вперед.
— Мне всегда казалось, что корабль Призрака больше внутри, чем снаружи. Но чтоб до такой степени…
Королева застыла у входа, задрав голову.
Они стояли в гигантском полутемном помещении, которое терялось вдали и казалось бесконечным. По обеим сторонам ярусами тянулись светящиеся ячейки, где что-то постоянно двигалось и мельтешило. Королева попыталась сосчитать этажи, но сломалась на третьем десятке.
— У меня был минидрон, — сказал Пронька. — Я пустил его на разведку. Хотел узнать высоту этих небоскребов. Но на сотом этаже с ним прервалась связь.
— Ясно, — королева огляделась. — Ну и где он?
— Кто?
— Призрак!
— А. Где-то там.
Пронька ткнул корявым пальцем вверх.
* * *
— Сейчас направо… Ну так вот. А в этом приборе был кристалл, такой же как этот, только маленький, с ладонь размером. Я тогда сразу подумала, что опасная штука, и зря его Колька к нам в класс притащил… Здесь налево и наверх.
Гнудь битый час ползал по вентиляционным шахтам, слушая нескончаемую трескотню сидящей в пузыре девчонки. К его лбу был прилеплен плоский квадратик видеокамеры. Сигнал шел на оставленный у пузыря планшет. Девчонка смотрела на экран и командовала, куда ползти.
— А теперь все время наверх, пока в люк не упретесь.
— Долго еще?
— Не. Вы почти на месте… И, прикиньте! Я оказалась права. Зря притащил. Сперва рядом стали крутиться какие-то бандиты. А потом эта Алиса…
Гнудь остановился.
— Ты знаешь Алису?
— Да кто ж ее не знает, нашу расфуфыренную цацу? И по-английски-то она шпарит. И в шахматы играет. И через заборы прыгает. Фу!
— И что было дальше?
— Да ничего интересного. Наш партактив помог ей найти прибор, и она свалила с ним обратно к себе в будущее.
— Партактив?
— Ну да. Это я так инициативных пионериев называю. Лидеров класса, мать его. Актив за партами. Садовский, Королев, Михайлова, Руткевич. Человек десять.
— Ты их явно не любишь.
— А кто их любит? Выскочки и в каждой дырке затычки. Да и хрен с ними. Я не о них. Представляете мое удивление, когда я этот кристалл впервые увидала? Сразу поняла, что он такой же, как в том приборе, только огромный и с небоскреб размером. А значит в тыщу раз опаснее. И точно. Он сразу попытался мне в голову залезть.
 
— Кристалл?
— Ну да. А вы не чувствуете? Словно какие-то щупальца в мозгах копошатся. Сейчас-то еще ничего. В прошлые разы вообще думать не получалось.
— Так ты здесь уже была?
— Угу. Старик сюда раз десять за месяц возвращался. Не знаю, зачем. Так. Вы на месте. За люком чердак и прямой путь в логово Старика. Только осторожно. Голову не расшибите. Потолок низкий.
Гнудь сдвинул ржавый засов, осторожно, стараясь не шуметь, сдвинул крышку люка и выбрался наверх.
— Потолок низкий? — прошептал он, оглядывая гигантское, тонущее в полутьме помещение с бесконечными рядами светящихся ячеек и бесчисленным количеством этажей. — По-моему тут потолка вообще нет.
— Странно, — протянула девчонка. — Месяц назад, когда роботы нас здесь тащили, тут был только один ярус с телевизорами.
— С телевизорами? — Гнудь устал удивляться.
— Ну да. Эти большие светящиеся прямоугольники. Они все какие-то фильмы показывают.
Гнудь пригибаясь перебежал к ближайшей ячейке.
Изображение внутри было трехмерным и больше похожим на голограмму.
Там был низкий зал с толстенными колоннами, лестница с закрытой дверью. В центре сгрудилась небольшая группа подростков, человек пятнадцать. Мальчики в темно-синем, девочки в коричневом.
— Ой! — раздался вдруг пронзительный вопль в наушнике. — Это же мы!
— В каком смысле?
— В прямом. Это наш класс! А вон Алиса! А за той дверью — машина времени! Сейчас Алиса повернется и свалит в свое будущее. Блин! Оказывается, Старик за нами уже давно следил!
Гнудь присмотрелся. Невысокая тощая Алиса в ячейке была на Алису совершенно не похожа.
— Ты уверена, что это Алиса?
— Конечно. Месяц всего прошел. А у меня хорошая память. Да ты прислушайся. Сейчас она рассказывает нам о нашем будущем. Вот дура. Лучше бы она этого не делала.
Из ячейки доносился едва слышный бубнеж.
— Уверены? — сказала тощая Алиса. — Предупреждаю. Вам это не понравится.
Гнудь прислонился ухом к холодному стеклу, чтобы лучше слышать.
* * *
— Уверены? Предупреждаю. Вам это не понравится.
— Переживем, — сказал Фима Королев. — Все хотят знать свое будущее.
— Ладно. С кого начнем?
— С меня, — Мила Руткевич, как на уроке, подняла руку. — Давайте начнем с меня. А то я так волнуюсь, так волнуюсь. В обморок упаду.
Алиса подошла к ней и вгляделась в ее лицо.
— Хорошо. Мила… Мила станет дорогой элитной шлюхой. Ее будут называть королевой анала. Люди из других городов будут приезжать только для того чтобы оттарабанить тебя в жопу.
— Алиса, это не смешно.
— А я и не смеюсь. Кстати, свой трудовой путь ты начнешь уже со следующей недели. Трое кавказцев увидят тебя на остановке, затащат в машину, отвезут к одному из них на дачу и устроят десятичасовой сеанс дефлорации, снимая всё на камеру. Затем пообещают показать запись родителям, если не будешь слушаться. И начнут подкладывать под иностранцев, тунеядцев и комсомольцев. Сперва каждую неделю. Потом каждую ночь. К семнадцати годам ты потеряешь товарный вид, тебя зарежут, здоровые органы продадут, а остальное скормят свиньям.
Мила заплакала.
— Хорошо, что ты про это рассказала, — усмехнулся Садовский. — Предупрежден значит вооружен. Устроим Миле круглосуточную охрану.
— Так и будет, — сказала Алиса. — Ты весь день будешь таскаться за ней и строить из себя телохранителя. А на следующее утро тебя найдут на той самой остановке с перерезанным горлом.
Все замолчали.
— Ну как? Продолжать рассказывать о вашем будущем? Или не надо?
— Рассказывай, раз начала, — буркнул Фима. — Чтобы не обидно было.