Готика плоти (ЛП)

Уэстмор задумался.
Он проскользнул обратно в свою кабинку и снова лег спать. Сначала он думал, что идея Нивыска с кабинками глупа, особенно в таком великолепном доме. Теперь, когда эта необъяснимая плотность давила на него, он должен был признать, что ему гораздо комфортнее спать в одной комнате с остальными.
Он продолжал дрейфовать сквозь завесы ярких, неприятных осколков сна, затем продолжал резко просыпаться. Беларий, ионные сигнатуры и инфракрасные силуэты. Голые женщины с черными перевернутыми крестами, пронзенными на сосках...
  
Когда он снова проснулся, он уставился, его сердце замедлилось.
Кто-то стоял в его кабинке, человеческий силуэт застыл.
Уэстмор смотрел еще несколько секунд в безмолвии, в страхе.
- Я не могу спать, - сказала Карен.
Весь этот страх вырвался из него со вздохом.
- Иди сюда, - сказал он.
Он скользнул на кровать, и она скользнула рядом с ним. Он даже не мог видеть, во что она была одета, но это не имело значения. Он наклонился к ней на несколько мгновений, обхватил ее щеку рукой, затем поцеловал ее. Их языки соприкоснулись, и они разделили дыхание...
Затем они уснули в объятиях друг друга.
Уэстмор спал без сновидений.
 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ 
- Уэстмор, верно?
Уэстмор стоял в растерянности у проема в стене с табличкой, на которой было написано:
ПОСЕТИТЕЛИ, ДЕРЖИТЕ ПОДАЛЬШЕ ВСЕ ОСТРЫЕ ПРЕДМЕТЫ. ЭТО ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МАКСИМАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.
- Да, я Уэстмор, - сказал он. - У меня нет записи, но мне сказали...
- Тихо.
Ему передали корзину, в которую он положил ключи, ручку и так далее.
- Кошелек тоже.
- Мой кошелек - это не то, что я бы назвал острым предметом.
- Здесь есть психи, которые с удовольствием завладеют вашим кошельком.
- Зачем?
- Кредитные карты.
Уэстмор не понял.
- Как кто-то в запертом психиатрическом отделении собирается использовать украденную кредитную карту?
- Они постоянно режут ими глотки.
"Вот это поворот!"
Уэстмор бросил свой бумажник, затем прошел через металлоискатель. Выйдя из яркого света, он наконец-то увидел человека, который с ним говорил, парня лет тридцати с бритой головой и деловым лицом, сложенного как пожарный кран. На бирке на его кармане было написано УЭЛЛС - НАЧАЛЬНИК СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ.
Уэстмора провели по тихому, вымощенному блестящей плиткой коридору.
- Так ты тот парень, который знает...
- Тихо.
Каблуки Уэллса застучали по коридору.
- Что ты знаешь о Фэй Маллинз? Ты знаешь, что с ней не так?
- На самом деле, нет. Что с ней не так?
- Как говорят нормальные парни? У нее голова вся обдолбана от наркотиков.
- Как насчет чего-нибудь более конкретного?
- Монополярная шизоаффективная шизофрения с обострением ЦДС и символизированный бредовый психоз с оккультными и сексуальными идеями.
Уэстмор чуть не ахнул.
- Вот это диагноз.
- Мы ее довольно хорошо усыпили, обычно она послушная, - сообщил Уэллс. - Она обычно неразборчива, в основном просто болтает словесный коктейль. Но если повезет, то из нее что-нибудь выудят.
- Она когда-нибудь говорила о чем-нибудь, касающемся астрономии? Лунных апогеев, о луне или солнце?
- В основном только ерунда о наркотиках и групповых минетах. И крови.
- Думаю, это имеет смысл, - сказал Уэстмор. - Ссылки на кровь.
- Черт, да, имеет. Она единственная выжившая в том психошоу, которое Хилдрет там проводил.
Они прошли несколько постов медсестер и медпунктов, все надежно запертые. Может ли быть здесь много пациентов? Уэстмор нигде не слышал ни звука. Он одолжил машину Карен, чтобы поехать туда. Снаружи место выглядело достаточно безобидно: длинный комплекс чистых кирпичных зданий, каждое из которых было одноэтажным, и простая вывеска на входе с надписью КЛИНИКА ДАННЕЛТОНА. Место больше походило на мануального терапевта.
У Уэстмора скрутило живот, когда в одном из маленьких окошек, мимо которых они проходили, внезапно появилось лицо: мужчина, который, по-видимому, съел собственную нижнюю губу. Затем он закричал, от чего кровь стыла в жилах.
- Дай я съем тебя, приятель! Дай я съем тебя! Люди на вкус как конина, если их неправильно приготовить. Но я хороший повар!
Уэстмор стиснул зубы и пошел дальше, сгорбившись.
- Не обращай на него внимания, - сказал Уэллс. - Он был шеф-поваром в большом ресторане в центре города.
Уэстмор не хотел знать, в каком именно. Несколько медсестер прошли мимо, не взглянув на них, затем Уэллс громко отпер дверь.
- Ты хочешь, чтобы я связал ее?
Уэстмор посмотрел на него.
- Это необходимо?
- Наверное, нет.
"Это придает мне ТА-А-АКУЮ уверенность".
- Нет, не делай этого. Она будет больше говорить, если будет чувствовать себя непринужденно.
- Круто. Но мне придется запереть дверь за собой. Нажми кнопку, если она взбесится.
- Сделаю.
Уэстмор онемел, когда вошел в абсолютно белую комнату. Лицо, которое смотрело на него, он видел раньше, на DVD, но теперь оно выглядело еще более бледным, более пухлым - выражение безнадежной печали. Фэй Маллинз была в белом льняном платье, из которого выглядывали бледные, тяжелые ноги, лодыжки опухли от отеков, связанных с приемом лекарств, и общей бездеятельности. Тусклые глаза моргали над обвислыми щеками. Тусклые каштановые волосы выглядели немытыми несколько дней, с перхотью.
- Однажды я видела тебя во сне, - сказала она секунду спустя, широко раскрыв глаза. - Ты выходил из автобуса под дождем, зашел в бар и пил до тех пор, пока тебе не стало плохо.
- Пару лет назад это определенно был я, - сказал Уэстмор.
- Нет, нет, - поспешила она исправиться. Ее руки взметнулись в оживленном жесте. - Это был сон о будущем.
- А, ну тогда это звучит очень интересно, Фэй.
"Мне она кажется вполне связной", - подумал он.
Он ожидал увидеть лепечущую стационарную пациентку, пускающую слюни, уставившуюся вдаль. Комната была простой. Белые стены, белый пол, белый потолок. Белая кровать.
- Я бы хотел поговорить с вами, если вы не возражаете.
- Здесь есть еще одна женщина, которая умеет управлять летающими щенками, - ответила она. - У нее есть специальная лицензия на это. Она управляет щенками, как самолетами.
Лоб Уэстмора серьезно нахмурился.
- А, интересно.
- Мы должны смотреть футбольные матчи, потому что от них зависит будущее мира, и от шоколадных батончиков и колокольчиков ветра, колокольчиков со звездами, которые моя мать делала для выставок поделок. О, и от туалетной бумаги. Не забывай! Я говорю о будущем мира.
Уэстмор кивнул, вспомнив, что Уэллс рассказывал ему о словесном салате и бессвязности.
- О, конечно, я знаю. Особенно шоколадные батончики. Дебби Роденбо любит шоколадные батончики.
- Нет, не любит, лжец, - Фэй Маллинз лениво ухмыльнулась ему в ответ. - А еще она никогда не ест свинину или говядину!
- О, верно. Но ей нравятся колокольчики ветра. Она мне говорила.
Голос Фэй понизился до тенора.
- Ей нравятся только те, что со звездами.
- Звезды, да. Мне они тоже нравятся.
Затем Уэстмор подумал:
"Звезды. Астрономия..."
- Ей нравились лунные апогеи?
Лицо Фэй качнулось вперед на толстой, трубчатой ​​шее.
- А?
- Луна, солнце, все такое? Определенные точки орбиты? Вы когда-нибудь изучали астрономию в школе?
Бледный взгляд. Некоторое молчание.
- Мне кажется, ты пытаешься меня обмануть.
- Я не буду вас обманывать. Я честный человек, Фэй. Я не такой, как люди в особняке.
Ее взгляд сфокусировался.
- Какие люди? Адипозианцы? Они не люди.
  
Уэстмор был сбит с толку.
"Заставь ее говорить!"
- Нет, я имею в виду людей, которые делали с вами плохие вещи. Мужчин, которые насиловали вас.
- Они на самом деле не насиловали меня, - сказала она. Ее связность обострилась. - Они заставляли меня часто использовать свой рот на них, - она моргнула. - Это изнасилование?