Москва-Нева (СИ)

 Сделав глубокий вдох, Антон направился к лифту и стал спускаться на свой этаж.
 ========== Часть 4 ==========
 Дверь за Антоном закрылась с глухим стуком.
 Денис провёл рукой по волосам — ещё влажным от пота после горячей ночи.
 Нужно было что-то делать. Возможно, позвонить Ирме или этой её подруге, надумавшей открывать отель в Москве. Поехать домой или хотя бы принять душ.
 Денис никак не мог сообразить, что. За несколько секунд отлаженная и уверенно идущая вперёд жизнь со свистом сошла с рельсов и пошла под откос.
 «Надо замести следы», — подумал он, но так и остался стоять на месте, вспоминая, как касались его пальцы сильного упругого тела Антона, оглаживали каждый уголок. И Антон тоже хотел этих прикосновений — это было удивительнее всего.
 Ирма давно привыкла, что была у него не единственной. «Бисексуалам надо выпускать пар с мальчиками, это факт, — признавала она, — только делай это так, чтобы я не знала ничего».
 Что-то подсказывало Денису, что в этот раз скрыть случившееся будет не так легко. Ирма не может не заметить, как изменились его глаза — а Денис был уверен, что они не смогут остаться такими же, как вчера.
 В первую секунду, когда он увидел Антона, сидящим за столом, он подумал, что сходит с ума. Антон был призраком из прошлого, человеком, которого он не хотел и не надеялся увидеть уже никогда.
 Много раз Денис представлял себе эту встречу — или нет, вернее сказать не так. Он представлял, что Антон находится рядом, и они ведут бесконечный разговор — о прошлом, которое существовало только для них двоих, о ресторанах, которые давно уже стали частью его самого.
 В своих мыслях Денис рассказывал Антону, как одиноко ему было без него. Как первые месяцы одиночества казались ему кромешным серым болотом тоски.
 Представлял, как, будто оправдываясь, рассказывает Антону о поездке во Францию — и как Антон признаёт, что Денис полный, беспросветный идиот.
 Тогда, восемь лет назад, у Дениса не было ничего. Даже квартира, где он жил, не принадлежала ему. Полгода Денис провёл в незнакомом городе, не решаясь вернуться в Москву, почти ничего не пил и не ел. Пробовал искать работу — но бакалавра-архитектора без опыта брали только класть плитку в бригаду строителей, чем он и пытался промышлять. А когда получил плату за первый проект — долго сидел на берегу Невы, глядя на её подёрнутую рябью гладь и думал, что делать теперь.
 Решение было спонтанным — как и многие решения, которые Денис принимал после этого и до. Паспорт был у него с тех пор, когда он жил с семьёй. Конечно, пришлось подождать пару недель, пока будет готова виза — а потом он поехал в аэропорт. Эта была афера чистой воды — такая же, как и его переезд в Петербург. Денег хватило ровно на билет — оставалось выбрать город. Он выбрал Париж.
  
 Эту поездку Денис запомнил навсегда — она была как пир во время чумы. Солнечная Франция, краски и новые места составили потрясающий контраст с унылым Петербургским пейзажем, к которому он начал уже привыкать. Ни в Москве, ни в Питере тогда было почти невозможно поесть вне дома, не потратив кучу денег. В этой области, конечно же, таились огромные возможности — как и огромные риски. Но Денис тогда ещё ничего не знал ни о том, ни о другом. Он зашёл в первую попавшуюся забегаловку и заказал чай — просто чтобы передохнуть, и тут встретил её.
 Ирма работала официанткой и тоже, как и Денис, была из Петербурга. Правда, в отличие от него, приехала во Францию на целое лето и с конкретной целью — посмотреть, как работает ресторан и подзаработать денег до осени. С помощью родителей ей удалось поехать в составе группы обмена, участников которой распределили по различным ресторанчикам. Ирме было тогда двадцать лет. Денису — двадцать два.
 Вокруг не нашлось ни одного человека, говорившего по-русски, и потому не разговориться с Ирмой Денис не мог. Ирма же и предложила Денису работу — ещё более бестолковую, чем та, которой он занимался в Петербурге. Конечно, нелегальную, и конечно — за мизерную плату, но ему было хорошо в Париже, и он не хотел уезжать. Поселился Денис в том же общежитии, где жила Ирма.
 Они сидели на солнечном берегу Сены, и Ирма рассказывала ему про свою мечту — она хотела открыть ресторан. Но ни он, ни она — как понял Денис уже позднее — не понимали тогда в ресторанном бизнесе ничего.
 — У всех наших рестораторов одна болезнь, — говорила Ирма. — Фантазии у хозяев нет никакой. Оглядись по сторонам — и обязательно увидишь суши-бар или итальянский ресторан.
 Кухня ресторанчика La Medi-Terranee, где работала Ирма, а теперь и Денис стал работать вместе с ней, была тесной, грязной и запущенной — настоящее раздолье для тараканов.
 Целый месяц он стоял у огромной раковины и без конца мыл кастрюли, сковородки, миски, тарелки, чашки, ложки, ножи. И поскольку за это время он перебил не так уж много посуды, ему в конце концов дали повышение — доверили чистить овощи. В основном картошку — но время от времени попадался одинокий артишок или морковка, которые приносили долю красочного разнообразия в его жизнь.
 А потом наступил сентябрь, и они с Ирмой вместе вернулись в Петербург.
 Рождение ресторана, по мнению одного известного ресторатора, делится на несколько этапов.
 Первый — разработка концепции. Нужно грезить рестораном, видеть его во сне, верить в него. И это получилось у Дениса на удивление легко.
 Он сам не заметил, как мечта Ирмы стала его мечтой. Впрочем, самому ему не о чем было мечтать — всё, чего он хотел и к чему стремился годом раньше, превратилось в прах.
 Ирма, впрочем, мало представляла второй этап — а вот Денис оказался к нему вполне готов. Проект нужно было реализовать. И здесь уже становилось не до сна — нужно было следить за каждой мелочью.
 Болезнь у Петербургских рестораторов в самом деле была одна — и тут Ирма оказалась отчасти права. Дело, правда, было не в фантазии — а в нежелании рисковать. Именно это нежелание рисковать приводило к возникновению огромного количества ресторанов-клонов. Бум итальянской кухни к тому времени сменился бумом демократичных кафешек с модным современным интерьером, но все они по-прежнему были похожи одна на другую.