Москва-Нева (СИ)

 Антон расслабился, утопая в наслаждении, и кончил ему в рот.
 Дима высунулся из-под одеяла и устроился у него на груди. Поцелуев после минета Антон не любил, и Дима это знал — что ничуть не мешало Антону обнять его и крепко прижать к себе.
 — Чего бы ты хотел? — спросил Антон, принюхиваясь к всё ещё пахнущим вчерашним алкоголем волосам.
 — Не знаю… Я тоже устал.
 Антон ничего не сказал, просто погладил его по макушке.
 — Сессию закрыл? — спросил он после долгой паузы.
 — Ага. Вчера отмечал.
 — Я думал, у вас был день рожденья.
 — Два в одном, — Дима пошевелился и потёрся носом о его ключицу. — Приготовишь поесть?
 Антон вздохнул и, напоследок поцеловав Диму в висок, стал вставать.
 — А если бы я ушёл? — спросил он, уже поворачиваясь к Диме спиной.
 — Я бы голодал! — трагическим голосом произнёс тот и прижался к его спине, будто пытался удержать.
 — Всё, хорош, — Антон выпутался из Диминых рук и отправился на кухню.
 В холодильнике нашлось несколько яиц — и больше ничего.
 — Дима, в магазин сходи! — крикнул он.
 Дима что-то угукнул и сполз с кровати, чтобы одеться.
 Первые два дня — воскресенье и понедельник — они в самом деле почти не выбирались из постели.
 Во вторник, на третий день, всё-таки решили, что пора погулять. Антон был за рулём и повёз любовника сначала на Манеж, а потом на юг, на Воробьёвы горы. Белыми пушистыми хлопьями падал снег. Дима был на удивление молчалив — только обнимал руку Антона и иногда прижимал голову к плечу.
 Потом, ближе к вечеру, его разобрало. Он принялся лепить снежки и запускать их в Антона, который поначалу только ёжился и просил прекратить. После пары пропущенных снарядов, правда, тоже включился, и через полчаса они уже катались по сугробам, мокрые насквозь, но довольные и весёлые.
 — Простудишься, — буркнул Антон, засунув руку Диме под куртку и обнаружив, что у того даже свитер промок. — Погнали домой.
 — Не хочу. Задолбало сидеть в четырёх стенах.
 — И мне никак тебя не уговорить? — Антон ловким движением перевернул лежащего на нём Диму, заставляя его упасть на спину, и, подхватив за бёдра, плотнее прижал к себе.
 Дима потёрся о него.
 — Ну-у, может быть… — протянул он.
 — Пошли! — Антон вскочил на ноги и за руку потянул Диму за собой. Они вернулись в машину. Вода стекала на сиденья, и Антон отметил, что в ночь придётся спуститься вниз и всё здесь убрать, но потом Дима снова начал болтать — про рекламу и про Катю из третьей группы, — и все мысли ускользнули из его головы.
  
 Вернувшись домой, он приготовил глинтвейн на двоих и, разлив по кружкам, поставил на металлический поднос. Взяв в руки, понёс в комнату и устроился на диване рядом со щёлкавшим пультом мальчишкой. Опустил поднос на стол, обнял Диму и, взяв одну кружку в руки, принялся маленькими глоточками пить.
 Через некоторое время Дима отложил пульт, отнял у Антона чашку и залпом осушил до дна. Отодвинул в сторону и, неожиданно сменив диспозицию, опрокинул Антона на спину. Поймав пытавшегося отбиться любовника за запястья, завёл их ему за голову и, скользнув носом по щеке, принялся целовать.
 Добравшись до ворота рубашки, он поддел зубами верхнюю пуговицу и двинулся вниз, расстёгивая одну за другой и время от времени запечатлевая на обнажившейся коже очередной поцелуй. Когда губы его уже приближались к пупку, зазвонил телефон, и Дима замер, предчувствуя, что сейчас произойдёт.
 Звонок повторился. Антон всегда держал телефон достаточно близко, чтобы можно было дотянуться рукой, и потому теперь — прижав на всякий случай Диму к себе, чтобы тот не сбежал — взял мобильный со стола и сказал:
 — Алло.
 — Антон?
 Антон вздрогнул, чувствуя, как бархатистые нотки в голосе, назвавшем его по имени, рассылают по телу волны жара.
 — Да, это я, — насколько мог сухо ответил он, но голос дрогнул.
 Наступила недолгая пауза.
 Антон ожидал, надеялся и боялся, что Денис сейчас спросит: «Ты не один?»
 «И что потом?» — пронеслось в голове. Он не знал — что.
 — Мы с Галиной Марковной заключили договор.
 Антон сглотнул.
 — Это хорошо, — произнёс он, не зная, что ещё мог бы в этом случае сказать.
 — Она дала мне твой телефон.
 Антон прикрыл глаза и откинул голову назад, пытаясь успокоить бешено забившееся сердце.
 — Я понял, — сказал он.
 Дима, будто нарочно, поцеловал его в пупок, так что Антону, который и без того плохо соображал, на каком он свете сейчас, окончательно стало казаться, что он сходит с ума.
 — Я прилетаю в Москву… Завтра.
 — Будешь сам вести проект?
 Денис помолчал.