Снегурочка для босса (СИ)

Его высокий голос, слишком тонкий для половозрелого взрослого парня, вызывает у меня серьезный когнитивный диссонанс. Но затем на память приходит воспоминание об историческом французском романе с евнухом.
Как-то одиноким осенним вечером я взяла на время потрепанный томик у нашей пожилой комендантши в общаге. О том, как знаменитую красотку-маркизу схватил в плен кастрированный с детства слуга грозного султана, когда она металась по всему Средиземноморью в поисках пропавшего мужа. Именно таким тонким и мелодичным голос евнуха я и представляла по описанию, когда читала книгу…
  
Так что задумываться о проблеме немужественного тембра этого сердитого парнишки с раритетными шахматами мне как-то резко расхотелось. Мало ли, вдруг ему в детстве что-нибудь прищемили. Вот он — или оно… — и ненавидит теперь всех вокруг.
— Я была не в курсе, — охотно соглашаюсь с его претензией. — Повезло, что вы оказались рядом и спасли семейную реликвию Андрея Борисовича. Уверена, если он узнает об этом, то оценит по…
— Ну уж нет! — обрывает меня парнишка и, лихорадочно оглядевшись, быстро ставит фигурку на место. — Как-нибудь без этого обойдусь.
Я с любопытством разглядываю его.
Эта подростковая поросль на лице такого субтильного дрыща смотрится просто ужасно. Если он надеялся, что она хоть как-то придаст ему больше мужественности, то у меня для него плохие новости. Честное слово, лучше бы сбрил, чем так позориться. А вот глаза у него красивые, несмотря ни на что. Большие, миндалевидные. Как у олененка Бэмби.
— Кстати, меня зовут Вероника, — представляюсь я на всякий случай. — Пришла сюда вместе с Морозовым Матвеем Эдуардовичем. Он скоро подойдет, — и, поскольку собеседник молча хмурится, вопросительно добавляю: — А вы..?
— Ян, — буркает он неохотно и очень недружелюбно, явно желая поскорее от меня отвязаться. — Я новый личный курьер Андрея Борисовича. И приглядываю, чтобы никто не трогал его шахматы.
— Насчет шахмат я уже запомнила, спасибо за предупреждение, — киваю, стараясь придать себе максимально серьезный вид. На самом деле мне хочется улыбнуться, но боюсь, что тогда этот сердитый несуразный паренëк решит, что я над ним насмехаюсь.
Интересно… если эти шахматы реально такие раритетные и важные для Батянина, то к чему их держать в офисе, провоцируя случайных посетителей, вроде меня, потрогать драгоценные фигурки?
Я почти набираюсь смелости озвучить собственную мысль, но в тот самый момент двери лифта на административный этаж с мягким шуршанием распахиваются, и оттуда выходят двое — широкоплечий высокий брюнет с гранитно-жесткой физиономией кавказских кровей и дородная женщина-колобок лет пятидесяти в безразмерном брючном костюме цвета лаванды.
— …а ты подожди Андрея здесь, Артур. Он скоро уже подойдет, — доносится до меня ее радушный грудной голос. — Минут через пять, думаю.
— Блин, — раздается рядом уже знакомое недовольное шипение.
Ощущение легкого сквозняка со стороны Яна заставляет меня машинально повернуть голову. Но на прежнем месте его нет. Что за…
Взгляд улавливает на полу движение, и я с изумлением замечаю подошвы бордовых кроссовок, которые активно уползают под столик с шахматами. Странно. Хотя… может, опять фигурка упала.
— Вам помочь? — слегка привстаю со своего кресла-трансформера.
Вместо ответа из-под столика мне с красноречивым молчанием показывают кулак. Такой же маленький и щуплый, как и его обладатель.
С чувством легкого недоумения я плюхаюсь обратно.
Не понимаю этого чудика. Интересно, он случайно не родственник чокнутого аниматора Крола с новогоднего копоратива?
Тем временем мужчина с женщиной-колобком достигают входа в приемную. Женщина открывает дверь с хозяйской уверенностью, типичной для секретарши в отсутствие своего босса, а гранитнолицый мужчина останавливается возле меня.
— Добрый день, Вероника, — роняет он с равнодушной вежливостью и, поймав мой удивленный взгляд, поясняет: — Мы встречали Новый Год за одним столом.
— А! — спохватываюсь я. — Здравствуйте, э-э…
— Артур. Артур Короленко. Что у вас случилось?
— Мы с Матвеем приехали к Андрею Борисовичу с важным разговором… — начинаю я объяснять, но Короленко обрывает меня:
— Нет. Что у вас случилось конкретно здесь? — и он кивает на столик: — Там кто-то ползает.
  
Глава 16. Любимчик Батянина
 
Короленко задает свой вопрос с олимпийским спокойствием человека, которому абсолютно наплевать на ответ. И у меня при этом возникает смутное ощущение, что он обращается скорее к чудаковатому парнишке. То ли хочет завязать с ним разговор, то ли просто посмотреть — пока непонятно…
В любом случае то, что его чем-то заинтересовал именно сам Ян, прослеживается в самом сосредоточенно-пристальном взгляде, которым Короленко сверлит замершую тень под шахматным столиком. И мне кажется, что оттуда исходит волна неподдельной паники.
— Это курьер Ян. Там у него просто… ферзь укатился, — говорю уверенно, поддавшись инстинктивному порыву вступиться за несуразного бедолагу. — Очень ценная фигура. Да и сами шахматы, говорят, раритетные…
Короленко медленно поворачивает голову ко мне с холодным равнодушием каменного истукана.
— Ферзь?
— Ферзь, ферзь, — киваю я слегка нервозно.
Он бросает короткий взгляд на матовую клетчатую доску, где действительно не хватает одной-единственной фигурки.
— Это любимые шахматы Батянина, — констатирует и без того уже очевидный факт. — Он будет зол, если коллекция фигур пострадает. Я помогу.
К моему удивлению, Короленко в самом деле наклоняется вниз, собираясь заглянуть под стол ради пресловутой шахматной фигурки. А вот Ян неожиданной помощи, похоже, совсем не рад. Он вообще уползает еще дальше, под нижнюю полку ближайшего стеллажа, и держит направление на пространство под бильярдным столом для активного отдыха офисных сотрудников.
Уж не знаю зачем, но Короленко вдруг стремительно и неумолимо обходит стеллаж и преграждает Яну путь. Точь-в-точь каменный страж-великан, который почуял в нелепом парнишке-курьере нарушителя своего спокойствия.
— Стоять, — ногу в хищно-черном дорогом ботинке он выставляет буквально перед носом своей жертвы. — Вылезай оттуда, живо. Иначе я шкуру с тебя спущу, тихушник мелкий! Медленно… понял?
Я во все глаза наблюдаю за агрессивным Короленко. Что это на него нашло?
— Артур! — раздается резкий оклик очень низкого сильного голоса. — Оставь моего курьера в покое, ты и так его запугал в край.
Незаметно вернувшийся Батянин стоит неподалеку и прессует его тяжелым недовольным взглядом исподлобья. А Морозов и Диана, вышедшие из лифта вместе с ним, вообще смотрят на Короленко так, будто никогда его таким эмоциональным не видели.
Желваки на его гранитной физиономии коротко дергаются. Затем он нехотя отходит от безмолвно замершей под стеллажом фигуры в сторону.
— Ян, ты можешь идти, — спокойно кивает ему Батянин. — У тебя сегодня плотный график, проверь расписание в своей электронке.
Парнишка как-то по-крабьи боком поднимается и, пришибленно глядя себе под ноги, быстро-быстро семенит прочь под преследующим его взглядом Короленко.
— Ты чего так на беднягу взъелся? — интересуется у него Морозов. — Работу выполняет, не халтурит, ведет себя тише воды, ниже травы. Я вообще ни разу не слышал, чтобы он даже рот раскрывал. Парень часом не немой?
— У него проблемы с голосовыми связками, — раздраженно вмешивается Батянин, — поэтому он такой молчун. Не стоит его цеплять. Особенно это тебя касается, Артур.
Я удивленно моргаю. Это Ян-то молчун? Хотя вообще-то со связками у него точно проблемы…
  
— Всему есть свои причины, — мрачно комментирует Короленко. — Он мутный какой-то, этот твой курьер.
— Я дважды повторять не стану.
— Ладно, понял уже, что это твой любимчик. Не трону… Андрей, я хотел переговорить с тобой по важному делу.
Батянин кривовато усмехается.