Якудза из другого мира. Том XII (СИ)
Другие инструкторы что-то говорили своим подопечным. Их разговоры были не слышны. Соревнования соревнованиями, но выдавать тайны и секреты возможным противникам…
— Кандидаты, займите свои позиции! — прогремел голос господина Абэ.
Над каждой группой людей в небе возник черный прямоугольник. Словно черный квадрат сошел с картины Малевича, чуть растянулся по длине, размножился на четыре стороны и завис, подобно надгробной плите.
Я нахмурился, когда увидел, как из шаров вылетели черные щупальца и поползли по рукам кандидатов. Голубые шары у ног расплылись в круглые лужицы и затвердели, превратившись в дисколеты. Словно большие голубые тарелки…
А ведь я видел такие у Окамото — на них можно было встать и даже полетать не очень долго. Сам пробовал и управлять ими было не трудно. Переносишь вес на носки и дисколет летит вперёд, на пятки — назад. И точно также можно было отклоняться влево-вправо. Приседая и подпрыгивая можно регулировать полет по высоте.
В наших руках появились палки с ловушками на одном конце и острыми копьевидными отростками на другом. Да и на концах ловушек красовались острия, делая их похожими на медвежьи лапы. На костюмах появились шипы на плечах, коленях и ступнях. Да и наши костюмы стали белыми с красным пятном на груди. Система молчала, похоже, что легкая окраска никак не влияла на характеристики и показатели костюмов.
— Берегите себя, кандидаты, и покажите хорошую игру! — проговорил господин Абэ и тут же рявкнул. — Взлетели! Осмотрите свои флаги-ворота и выберите одного участника, который будет защищать их!
— Что нужно делать, Изаму? — спросила Кацуми.
Я в нескольких словах описал принципы действия дисколетов. Потом попытался успокоить и сказал, что всё будет хорошо, что мы справимся и что дальше будет легче…
Сказал, а сам себе не верил. Что-то за лютую херню затеял господин Абэ и тот гребаный блондин!
Мы вступили на голубые дисколеты и те подняли нас к небу, к мерцающему черному квадрату. Впрочем, этот квадрат вскоре замерцал и превратился в белое поле с алым кругом посередине. Флаг Японии заплясал в небесах. Вскоре и другие квадраты превратились в подобия флагов. Американский, норвежский и испанский.
Я поднимался на дисколете и смотрел, как с других концов кратера к своим воротам поднимаются иные команды. В вечернее небо поднялись одетые в красное с голубым крестом норвежцы, звездно-полосатые американцы и красно-желтые испанцы. Форма должна была указать на цвет страны, за которую выступают кандидаты. Дышать стало очень трудно, воздух казался насыщен кислятиной и запахом гнили.
— Не бзди, Малыш! Прорвемся! — донесся веселый голос Шакко.
— Да это не я так навонял, это всё вулкан, — ответил её жених.
— И я чуть-чуть, — подхватил я шутку.
Стик-ловушка у Малыша был больше, чем у остальных, шипы длиннее, а крючья выдавались на целый метр в разные стороны. Он должен был защищать ворота-флаг.
В руках покачивались стики-ловушки. Удобные, словно черенки лопат, вот только на лопатах не ставят с одной стороны когти, которые длиннее зубьев от граблей, а на другой стороне скальпельное лезвие штыка. Мы поднялись к воротам и развернулись к вращающейся голове господина Абэ. Она продолжала вращаться над небольшой кипящей лавовой трещиной в каменистой породе.
— Кандидаты! Вам выпала великая честь своим примером показать — какой неправедной жизнью вы жили и что вы обрели в итоге. Финалистам соревнований даруется жизнь! Они пройдут через очищающее пламя и станут одними из лучших! Сейчас начнется игра в лакросс. Правила просты до безобразия. Вам нужно этим мячом, — возле головы господина Абэ возник светящийся шарик, — забить гол любой команде. Команда считается проигравшей, как только ей забьют четыре гола или же от команды останется один человек. Чтобы ваша игра не превратилась в банальное побоище уточню маленький нюанс — атаковать можно только тех, у кого мяч. Или только тем, у кого есть мяч. На этом правила заканчиваются.
— Да уж, правила просты — убей других, чтобы выжить самому, — буркнул я.
— Что? — ахнула Кацуми.
— Кацуми, это соревнования на жизнь и смерть, — пояснил я. — Тут нет места жалости. Либо мы выиграем, либо убьют нас. Против нас выставили смертников, для которых замаячил шанс выжить. И они будут драться ради этого шанса до конца.
— Чтобы вам было веселее играть, я приготовил небольшой сюрприз! — прозвенел радостный голос господина Абэ. — Увидите в процессе игры! Начинаем отсчет! Три!
С последним словом голографическая голова господина Абэ начала опускаться в щель кратера. Яркий шарик сверкал уже над ним.
— Два!! — голова господина Абэ почти коснулась раскаленной расщелины.
Я поймал себя на том, что губы тоже произнесли этот счет. Напряжение росло, по переносице скатилась капелька пота. Я слизнул её. Соленая. Крепче сжал рукоять стика.
— Один!!! — громыхнул голос господина Абэ, когда последний волосок скрылся в лаве. — Начали!!!
Раздался грохот — расщелина, где полностью скрылась голова господина Абэ, взорвалась. Вверх взметнулись раскаленные камни. Игроки отпрянули к своим воротам и несколько секунд наблюдали, как кратер вулкана полностью скрылся под раскаленными камнями. Поле игры превратилось в жаровню. Падение туда явно несовместимо с жизнью.
Когда рухнули взметнувшиеся раскаленные камни, то мы увидели мчащихся к яркому мячу американцев. Впереди летел огромный, в два человеческих роста, звездно-полосатый кандидат.
— Вперё-о-о-од! — прокричал я и первым полетел навстречу американской команде.
Прокричал так, как командиры Красной Армии увлекали за собой в последнюю атаку обессиленных бойцов. А может быть это и была последняя атака?
По опыту прошлых «Черных кумитэ» я знал, что время терять ни в коем случае нельзя. Каждая секунда могла стоить жизни. А жизнь я терять не хотел. Ни свою, ни какую-либо из своих друзей. Тем более жизнь Кацуми.
Я старался не смотреть вниз, на бушующее озеро огня и камня. Летел, но успел заметить периферийным зрением, как справа и слева к центру потянулись остальные команды. Руки стиснули стик, ноги напряглись двумя свернувшимися пружинами — коснись и распрямятся в диком прыжке.
Звездно-полосатый великан подлетел первым к светящемуся мячу. Ловушка с когтями смела сверкающий объект. Возле него скучились остальные американские кандидаты. Две секунды спустя великан полетел к нашей команде. Остальные двинули за ним, оберегая с боков от приближающихся игроков других команд.
Я видел, как великан взмахнул стиком, и только врожденная реакция спасла Шакко от того, чтобы её голова не оказалась в ловушке рядом с мячом. Кицунэ присела и поднырнула под когтистую лапу. Великан даже не обратил внимания на оставшуюся за спиной девушку — ей должны были заняться остальные. Великан полетел дальше, словно живой снаряд выпустили в скопление противника, словно звездно-полосатый шар запустили по белым кеглям с алыми кругами.
Развернулся и помчался назад. Ускорял мысленно свой полет и вот…
Я оказался как раз перед летящим снарядом. Попытался стиком ударить по колену этого громилу, но американец лишь отодвинул ногу, как от игривого, но надоедливого щенка, и ударил концом стика в плечо. Удар страшной силы оставил глубокую царапину на защитном щитке и отбросил меня на добрый десяток метров. Ещё бы чуть-чуть в сторону, и острие точно вошло в шею. Пронзило бы меня, как игла энтомолога протыкает редкую бабочку.
Однако при мощном ударе из ловушки громилы вылетел светящийся шар. Этот шар словно сошел с новогодней картинки, не хватало лишь зеленой елочки со звездой на макушке. Я тут же нажал носками на края дисколетов.
Нырок, уклон… Шар у меня! Правда, левая рука поднималась с режущей болью в ключице, но это пустяки — главное, что я завладел мячом!
Звездно-полосатый снаряд пролетел дальше, а на меня уже мчался другой американец. Оскал белых зубов не предвещал ничего хорошего. Широкий нос, маленькие глазки, толстые щеки вываливались сквозь решетку забрала.