Фехтовальщица (СИ)
Женька и Алиса схватили подругу, связали ее же одеждой и заклеили рот скотчем. Она замычала и запрыгала по комнате. Алиса прибавила звук в плейере и стала скакать вместе с ней, снова выставив сломанную ногу вперед, а на ее костыле теперь «играла» фехтовальщица.
Вдруг, в самый разгар безумной пляски, Кристина остановилась и сделала такие глаза, будто за спинами подруг появился сам терминатор. Женька и Алиса обернулись. В дверях стоял капитан милиции Лапин, и радостно встречал его только петушиный голос певца, несшийся из динамиков. Алиса быстро нажала ногой пульт на полу, и музыка оборвалась.
— … Папа?..
— Чтобы через минуту здесь никого не было, — прозвучало категоричное требование.
Праздник тотчас свернулся. Вести мирные переговоры с Лапиным было бесполезно, поэтому никто не возразил. Женька принялась развязывать Кристину.
Лапин поморщился, снял пиджак, портупею с оружием и, повесив ее на спинку стула, сделал повелительный жест в сторону дочери:
— Идем, спину мне разотрешь.
— Опять? Я же говорила, чтоб ты не ездил сегодня.
— Не твое дело. Шевелись.
— У меня нога.
— А прыгать нога не болела?
Где-то в недрах капитанского пиджака затрезвонил телефон. Лапин с некоторым усилием наклонился, вытащил его из внутреннего кармана и, озабоченно глянув на дисплей, вышел в прихожую. Алиса допрыгала на одной ноге до старого комода и стала искать в ящике нужную мазь, а фехтовальщица, покосившись в сторону прихожей, где Лапин с какой-то болезненной резкостью настаивал на чьем-то задержании, вдруг шагнула к стулу с портупеей на его спинке и вынула из кобуры пистолет.
— Ты что? — застыла с тюбиком мази Алиса.
— Я осторожно, — взвесила пистолет в руке фехтовальщица. — Тяжелый…
— Убери, а то отец увидит — убьет.
— Не убьет — он без оружия.
Разговор в прихожей прервался. Лапин, будто почувствовав чужое прикосновение к черной стали, которая за долгие годы службы стала частью его самого, вернулся в комнату. Женька едва успела спрятать руку с пистолетом за спину.
— Вы еще здесь? — спросил капитан.
Кристина собрала свои вещи и бочком выскользнула в коридор. Капитан сурово посмотрел на фехтовальщицу.
— Ну, а ты, Шмелева?
— Почему вы всегда говорите с людьми, как с преступниками, Василий Семеныч?
— Ты сначала оружие верни на место, честная девушка, — усмехнулся Лапин.
— Я только посмотреть.
Женька протянула пистолет капитану. Одним коротким взглядом удостоверившись, что с оружием все в порядке, он убрал его в кобуру и снова взглянул на фехтовальщицу.
— Журналы по вязанию смотри, «Никита». Алиса, что стоишь? Быстрей, мне ехать надо.
Роль
Несмотря на подпорченную вечеринку, Женька уходила от Алисы легко, даже радостно, долго еще ощущая невидимый прохладный след в руке, несколько минут назад державшей оружие.
На улицах было малолюдно. В окнах домов мягко сиял мирный оранжевый свет, а над городом разметала свою черную гриву вечная космическая ночь. Капелькой крови в ее распущенной косе мерцал воспаленный Марс.
Раздался звук «сирены». Женька достала из кармана телефон, посмотрела на дисплей. Номер опять был неизвестный, но фехтовальщица, предполагая сейчас все, что угодно, ответила. Звонил Саваль.
— Ну что, мы встретимся? — спросил он.
— Я… я не знаю, я перезвоню.
Женька действительно не знала, как поступить, и от этого чувствовала себя неважно. И гора, и загадочный Этьен Саваль — обе дороги сулили ей, необходимый в ее возрасте, экстрим, и она терялась, не в силах решить, на которой из них получить травму. «Если еще раз позвонит, останусь», — загадала она, зашла по пути домой к Юрику и отдала ему благотворительную купюру. Юрик просиял и распрямился, а Женька стала считать день удачным.
Однако вскоре это ощущение пропало, — возле своей квартиры фехтовальщица обнаружила, что потеряла ключи, и от досады на самое себя, толкнула дверь ногой. Та, к ее удивлению, поддалась и открылась. «Отец, — нахмурилась девушка. — Все-таки не стал ждать до завтра».
Женька любила отца, но не менее любила и свою независимость, поэтому приготовилась сопротивляться до последнего. Она решительным шагом направилась в гостиную, где явно ощущалось чье-то постороннее присутствие, но едва переступив порог, застыла в настороженном недоумении. В комнате находился не отец, а некий немолодой мужчина в дорогом пальто и стильной шляпе. Заложив за спину руки в черных перчатках, он внимательно рассматривал спортивные кубки на полке и был спокоен, словно на вернисаже.
— Ваши? — кивнул гость в сторону кубков.
— Мои… Я фехтовальщица.
— Знаю. Здравствуйте, Женечка, — с легким иностранным акцентом в бархатном голосе поздоровался незнакомец и шагнул навстречу.
— Не подходите
— Я вас пугаю? — остановился он.
— Вы кто? Как вы вошли?
— У вас домофон не работает.
— Это понятно. Как вы вошли в квартиру?
— Как обычно, через дверь, — незнакомец вынул из кармана ключ с брелоком в виде кошки и протянул фехтовальщице. — Ваш?
— Мой. Где вы его взяли?
— Нашел у подъезда.
— А-а, — вспомнила Женька свою стычку с Лютневым. — Он, наверное, выпал. Но почему вы решили, что это мой ключ?
— Здесь ваши инициалы.
— А номер квартиры? Здесь нет номера моей квартиры.
— Я знаю номер вашей квартиры, номер вашего телефона, номер школы, номер вашего шкафчика в раздевалке и даже, простите, номер вашего нижнего белья.
— Что? Какого еще белья?
— Возьмите ключи и не бойтесь.
— А я и не боюсь.
Женька шагнула, взяла ключи и сунула в карман куртки.
— Это я звонил вам сегодня, — мягко улыбнулся гость.
— Я поняла. Вы тот самый журналист?
— Не совсем. Я вас немного обманул — я не журналист, но пишу. Вы меня не помните?
Гость снял шляпу и пригладил, слегка тронутые сединой, волосы.
— А, вы… вы писатель! — вспомнила фехтовальщица. — Вы подходили ко мне в прошлом году, когда мы фехтовали в Париже. — Вы Марк… э, Марк Монрей!
— Да, я приглашал вас в гости, но вы отказались.
— Настроения не было.
— Потому что ваша команда в тот день проиграла?
— Отец не разрешил. Зачем вы приехали?
— Я приехал предложить вам новый поединок.
— С кем?
— Со мной.
— С вами? — усмехнулась фехтовальщица. — Вы тоже фехтуете?
— Я говорю не о рапире.
— А о чем?
— Может быть, мы присядем?
Женька сбросила куртку, гость снял перчатки, дорогое пальто и оба сели на диван.
Первое напряжение схлынуло, но девушка продолжала посматривать на Монрея настороженно, хотя, ни его респектабельная внешность, ни спокойные движения не давали повода волноваться. Однако ее почему-то очень беспокоили его длинные жилистые пальцы, которые он сцепил на колене, — они смахивали на когти большой хищной птицы, в которых чувствовалась какая-то огромная скрытая сила.
— Мое оружие — сюжет, который я направляю, — продолжил тему Монрей.
— А мое?
— Роль в этом сюжете.
— Какая роль?
— Главная, конечно, — улыбнулся писатель и достал из кармана золотой медальон. — Вот она.
Он открыл крышку, и с миниатюрного портрета на Женьку взглянула девушка ее лет. Она была одета в глухое черное платье некой отдаленной эпохи. Гордо приподнятый подбородок упирался в жесткий белый воротничок, а глубокие нервные глаза были растеряны, будто перед началом какого-то страшного пути.
— Эту девушку зовут Жанна де Бежар, — сказал Монрей. — Она родилась в 1607 году во французской провинции Беарн. Прекрасная родословная, древний титул, родовой замок… Это ваша роль, Женечка.
— Я не понимаю, — смутилась Женька. — Это что, какое-нибудь шоу?
— Под именем Жанны де Бежар вы входите в сюжет.
— Почему не под своим?
— Не беспокойтесь, чужое имя вас ни к чему не обязывает. Это только некая защитная маска, которая позволит вам жить в сюжете из другой эпохи более свободно