Бесшабашный. Книга 3. Золотая пряжа. История, найденная и записанная Корнелией Функе и Лионелем Вигр

Фрэн присматривала за двумя сотрудниками в зале экспозиции, облачавшими фигуру рыцаря в сверкающие золотом и серебром доспехи. Их было бы не так-то просто надеть и на живого человека, а неподатливый манекен, да еще восседающий на таком же неподатливом коне, усложнял этим двоим задачу еще больше. Действовали сотрудники не слишком умело, и Фрэн хмурилась.
– Парадные доспехи, тысяча семьсот тридцать седьмой год, Флоренция. – Она так сухо встретила Джекоба, будто виделась с ним в выставочных залах каждый день. – Их надевали только по случаю свадьбы правителя. Довольно нелепо и фантастически безвкусно, но зрелище потрясающее, да? По слухам, доспехи оказались велики своему владельцу, так что ему, чтобы заполнить пространство, пришлось надеть под них другую одежду, и он чуть не умер от теплового удара. – Фрэн кивнула на одну из витрин. – Копье, которое ты мне продал, великолепно. Я до сих пор тебе не верю, что оно ливийского происхождения. Надеюсь, рано или поздно докопаюсь до истины. Но это шедевр…
  
Джекоб невольно улыбнулся. Очень жаль, что нельзя пригласить Фрэнсис Тюрпак на экскурсию за зеркала.
– Признаюсь, копье с секретом. – Джекоб положил рюкзак на стоящую посреди зала скамью с мягкой обивкой, присев на которую можно было дивиться тому, с каким мастерством люди создавали приспособления, служащие единственной цели: убивать друг друга. – Но уверяю, что о стране происхождения я тебе не соврал.
За зеркалом эта страна называется Лубим, но ее границы практически совпадают с Ливией. Правда, по ту сторону зеркала страной управляет безумный эмир, который топит своих врагов в бочках с розовой водой, зато это копье, где там ни ударь им о землю, вызывало на поверхность золотых скорпионов. Джекоб, конечно же, предполагал, что здесь копье утратило эту способность, но все же у него появились сомнения, раз уж бездонный кисет и Лискино меховое платье волшебные свойства сохранили. Поэтому сейчас искателя сокровищ успокаивал вид стеклянной витрины. Всего две ночи назад он провел несколько бессонных часов, подсчитывая все предметы, которые принес в этот мир.
Джекоб вытащил из рюкзака арбалет, и глаза Фрэн за стеклами очков в черепаховой оправе округлились.
– Двенадцатый век?
– Возможно, и так, – сказал Джекоб, протягивая ей оружие, хотя не имел ни малейшего понятия, когда и где эльфы его изготовили. Если Фрэн отдаст деревянный приклад на экспертизу, то результаты получит более чем загадочные.
Один из наряжавших рыцаря сотрудников потерял равновесие на стремянке, и усыпанный драгоценными камнями нарукавник грохнулся к ногам Фрэн, едва не задев голову. Фрэн окинула виновника сердитым взглядом, беспокоясь, однако, не о собственной голове и не о рыцарском нарукавнике, а об арбалете, который чуть ли не с материнской заботой прижимала к груди.
Джекоб, подняв нарукавник, внимательно рассмотрел вставленные в металл драгоценные камни.
– Стекло.
– Разумеется. Драгоценные камни по дешевке распродали потомки. Обычное дело в таких семьях. Итальянская аристократия постоянно разорялась.
Фрэн указала на серебро, которым был отделан приклад арбалета:
– Такой способ создания орнамента не похож ни на один из тех, что мне известны.
– Ты бы не держала его в руках слишком долго.
– Почему? – насмешливо вскинула брови Фрэн.
– Ну… Об этом арбалете ходят разные истории. Возможно, в серебро подмешан яд. И якобы на нем лежит проклятие, из тех, что действуют даже в наше безбожное время. Что бы там ни было, последний владелец этого арбалета сошел с ума.
«И мне довелось столкнуться с его живым трупом», – мысленно добавил Джекоб. Ему трудно было бы объяснить Фрэн, что многим видам магического оружия приписывают исключительные злобу и коварство – и решимость убивать.
– Надо же! Джекоб Бесшабашный суеверен? – скептически улыбнулась Фрэн, и Джекоб расценил это как комплимент. Однако она тут же положила арбалет на ближайшую витрину. – Ты ведь приобрел его законным путем, да?
– Фрэнсис Тюрпак! – Джекоб изобразил искреннее возмущение. – Разве у меня не безупречные накладные на весь товар?
Подделывать документы и печати он научился у одного из самых искусных мошенников Зазеркалья – необходимое умение, если торгуешь предметами из другого мира.
– Да. – Фрэн недоверчиво и жадно разглядывала арбалет. – Твои накладные всегда идеальны. Пожалуй, даже слишком.
Опасная тема.
Джекоб протянул рабочим нарукавник.
Сосредоточившись на арбалете, Фрэн совсем о них позабыла.
– Никогда прежде не видела такой тетивы, – бормотала она. – Если бы не весь мой опыт, могла бы поклясться, что она стеклянная.
«Ну же, выкладывай правду, – требовал ее взгляд. – Что это за оружие?» Глаза за стеклами очков смотрели так проницательно, что на какое-то мгновение Джекоб засомневался, туда ли он пришел. Может, тогда с копьем он уже чересчур искушал судьбу?
– Тетива действительно из стекла, – сказал он. – Очень редкая техника.
– Настолько редкая, что я о ней раньше не слышала? – Фрэн поправила очки и вновь принялась изучать серебряные накладки. – Очень необычно. Кажется, похожий орнамент я видела несколько лет назад на эфесе одного кинжала. Но тот был из Англии.
Еще одно эльфийское оружие в этом мире? Что бы это значило? Ничего хорошего. Он ощутил опасность, знакомую до сих пор лишь по другому миру.
– И этот кинжал тоже в вашей коллекции?
– Нет. Насколько я помню, он принадлежит одному частному коллекционеру. Могу попробовать это выяснить. Сколько возьмешь за арбалет?
– Я пока не уверен, буду ли его продавать. Можно ненадолго оставить его здесь на хранение? Торговец, которого я уболтал продать его мне, так ужасно обращается со своими вещами, что в торфяных болотах рядом с болотными мумиями [3] им было бы безопаснее.
Лицо Фрэн омрачилось, будто Джекоб обвинил торговца в людоедстве. Вероятно, она сочла бы людоедство менее ужасным преступлением.
– Признайся, этот арбалет у тебя от одного из тех гангстеров, что приносят больше вреда, чем все выхлопные газы этого мира? Кто он? Фистлмен? Дешубран? Будь моя воля, всех бы их расстреляла. Но почему ты не хочешь его продавать? Ты ведь обычно не настолько сентиментален. Чем тебе так дорог именно этот арбалет?
О, такая история ей бы понравилась! Дворец мертвого короля, водяной, ведьминские часы, выстрел гоила…
Джекоб застегнул пустой рюкзак:
– Я кое-чем ему обязан, скажем так.
Фрэн сверлила Джекоба взглядом, словно хотела покопаться у него в голове, чтобы узнать правду, но ее пальцы уже сомкнулись вокруг приклада. Она была таким же охотником за сокровищами, как и он, хранительницей утраченного прошлого, оставившего следы из золота и серебра. Ужасно жаль, что Джекоб не мог рассказать ей о стреле, пронзившей ему грудь и этим спасшей жизнь. Или о двух армиях, которые этот арбалет уничтожил в одиночку. Фрэн оценила бы эти истории по достоинству.
– Хорошо, – кивнула она. – Я отдам его в хранилище. Если позволишь, я попрошу наших хранителей присмотреться к нему повнимательнее.
– Конечно, мне и самому хотелось бы знать о нем побольше.
…и о кузнеце, который умел делать тетиву из стекла. Только вот об ольховых эльфах, похоже, вряд ли удастся что-нибудь выяснить в какой-нибудь лаборатории этого мира, даже в такой хорошей, как в Метрополитен-музее.
– И долго мне его для тебя хранить?
– Год можно?
За это время он надеялся выяснить, как уничтожить арбалет. Разумеется, Фрэн о своих намерениях он ничего не сказал. Они уже пытались – взрывчаткой, огнем, пилой. На арбалете не осталось ни царапины. Только приклад слегка потемнел от огня.
  
* * *
В музее можно забыть, в каком мире находишься. Но снаружи, уже на лестнице, об этом моментально напомнил шум уличного движения, и Джекоб не знал, куда деться от ностальгии. Не то чтобы на улицах Виенны или Лютеции меньше шума – просто удивительно, как грохочут все эти повозки и дрожки. Перед ним потоки людей двигались по широким тротуарам к станциям метро и уличным кафе, но его внутреннему взору уже открывались руины замка и крыши Шванштайна вдали. Заметив у подножия лестницы Клару, он от неожиданности врезался в поднимавшегося ему навстречу туриста.