Земледельцы (СИ)

– Ух-ты, Фелечка, вот это сюрприз! Решила сегодня пораньше прийти? Ну проходи, проходи, поможешь мне! – говорил он, пока доходил из кухни через залу до прихожей.
Стоило Тиграну только перешагнуть порог в прихожую и метнуть взгляд на дверь, как он тут же осознал свою беспечность. Он вскрикнул и сделал было шаг назад, чтобы в две секунды добежать до спрятанного в шкафу арсенала, но опоздал. Рука министра, нацепившего для конспирации маску, не дрогнула ни на миг. Дротиковый пистолет с глушителем сработал, как и положено, без единого шума. Правда, шмякнувшийся на пол усыплённый экс-бандит утянул за собой и торшер, и вешалку, и даже низко висящую люстру, так что грохот по «Ампиру» всё-таки пронёсся, да такой, словно где-то с четвёртого этажа сбросили рояль. Сэр Октавиан боязливо огляделся по сторонам, проверяя, не идёт ли какой-нибудь разбуженный сосед поругаться с Тиграном, и знаками приказал своим боевым дроидам заходить внутрь. Две громоздкие человекоподобные машины пригнулись, чтобы пролезть в проём, стуча железными ногами подошли к экс-бандиту и подняли его на руки. Министр зашипел им: «Пошли!», и те, насколько могли быстро, зашагали за ним на выход. Октавиан тихонько закрыл за ними дверь и повёл их дальше по коридору, к своему номеру.
* * * 
Номер министра был полностью аналогичен номеру Тиграна и отличался лишь совершенной шумоизоляцией. Здесь также была прихожая, гостиная, три спальни, ванная, кухня и множество огромных окон. Одну из комнат требовалось срочно переоборудовать под кабинет для допросов. Выбор пал на залу. Сэр Октавиан руководил своими слугами весьма проворно, и под его командованием дроиды всего за десять минут в корне изменили облик центральной комнаты: вынесли столы, стулья, диваны, картины, шкафы с книгами, скатанные в трубку ковры, сняли роскошную люстру и занавесили гигантскими чёрными полотнищами окна, камин и все стены, словом, лишили залу всего, что могло бы выдать Тиграну его истинное местонахождение.
Все приготовления окончательно завершились тогда, когда дроиды прорезали в брезенте прямоугольник и освободили из-под ткани экран телевизора. В занавесках, прикрывавших окна, была оставлена лишь тонкая щёлочка, сквозь которую в залу врывались лунные лучи, из-за полной темноты кажущиеся очень яркими. По приказу министра один ранее убранный стул вернули и поставили на центр комнаты. Роботы также отломали у этого стула спинку, чтобы превратить его в табурет – мебель была «ампирская» и слишком узнаваемая. Затем наконец внесли Тиграна. Экс-бандита усадили на табуретку и отдельно, используя две пары наручников, приковали каждую конечность к определённой ножке стула. Октавиан велел дроидам выйти, и те тут же спрятались в одной из спален. Министр надел на себя заранее приготовленные длинный чёрный балахон и новую маску, полностью закрывающую голову, после чего вставил себе в горло корректор голоса и выстрелил Тиграну в ногу анти-сонным дротиком. Тот сразу же очнулся, восстановил в памяти события получасовой давности и немного прояснил ситуацию, но спокойнее ему от этого не стало.
– Было бы банально спросить, где я. Было бы банально спросить, кто вы. Было бы банально спросить, что вам от меня надо, – медленно, ровно и продуманно произнёс экс-бандит, когда его глаза уже привыкли к темноте, и он разглядел напротив странную фигуру в чёрном.
– А что же не банально? – спросил министр своим изменённым голосом, задорно глядя на экс-бандита сквозь широкие прорези.
– Ну… – хитро прищурился Тигран. – Не банальна здесь только ваша маска, сэр Октавиан!
Министр разразился проклятиями, топнул ногой и в ярости сорвал с себя маску. Та покатилась по полу, как колесо. От туго затянутого заднего ремешка редкие волосы Октавиана взъерошились, встали торчком, как после электрического удара, и вид он от этого приобрёл весьма и весьма нелепый. Не менее нелепо смотрелось, как он вытянул изо рта и отбросил назад длинный корректор голоса.
 
– Как ты понял, гад?! – взревел он в своём обычном тембре, приблизившись к пленнику и ткнув тому в грудь стволом пистолета.
– Это было нетрудно, – спокойно и даже с удовольствием отвечал Тигран. – Похоже, вы настолько замотались с вашими заговорщицкими планами, что на моём похищении забыли даже снять с руки ваш знаменитый перстень! В нём же рубин в двадцать карат, его ж за километр видно!
Сэр Октавиан, взбешённый столь быстрым разоблачением, заскрежетал зубами, засучил левый рукав, содрал с пальца и швырнул злосчастный перстень в дальний угол комнаты. Несколько секунд он стоял, ничего не предпринимая.
– У-у-ф… – выдохнул министр, успокаиваясь. – Нет, товарищ Тигран, так у нас дело не пойдёт. Давайте поостынем. А то я вас сейчас, не дай бог, застрелю тут впопыхах…
– Да-мс, пора бы. Меня такой расклад тоже не устраивает, – сказал экс-бандит как ни в чём ни бывало, а потом добавил. – Знаете, хочу подарить вам полезный совет: если уж я вас всё равно рассекретил, лучше отпустите меня и добровольно сдайтесь властям. Возможно, Фейрис смилостивится и отправит вас не на расстрел, а на какую-нибудь необитаемую экзопланету.
– Да ни за что! – вскрикнул министр. – Я прошёл такой огромный путь, столько выстрадал, моя революция в кои-то веки сдвинулась с мёртвой точки, а ты предлагаешь мне всё так позорно свернуть?! В общем, нет, Тигран, ты отнюдь не в том положении, чтобы приказывать мне сдаваться! Если наручников тебе недостаточно, я сейчас приведу тебе на этот счёт… ещё один… мощнейший аргумент…
Сэр Октавиан залез в глубокий карман, порылся там и после долгих поисков наконец выудил копию Председательского «ключа от душ».
– Вот, полюбуйся… Мой небольшой сувенирчик с Земли.
– И что он делает? Включает телевизор? – засмеялся экс-бандит.
– Ну, отчасти, ты прав…
Министр навёл пульт на телевизор, нажал красную кнопку, и тот загорелся. Взору Тиграна предстала поразительно знакомая картина, но с весьма непривычного ракурса, как будто съёмка велась из верхнего угла, от потолочного плинтуса. Это была гостиная некогда купленного экс-бандитом дома, где сейчас проживала вся его семья: мать, отец, трое младших братьев и двое младших сестёр. В столице Нибиру сейчас было аж на четыре часа раньше, поэтому Тигран ничуть не удивился, увидев всех членов семейства мирно ужинающими за столом. Правда, никто из них почти не притрагивался к еде – все они не отрывались от телевизора, пересматривая нарезку лучших этапов 808-ых Игр с участием своего знаменитого брата и сына.
– Откуда у вас камера в моём доме?! И зачем вы показываете мне мою семью?! – возмущённо вскричал экс-бандит. – Хотя, я догадываюсь… Моя банда, когда запугать кого-то хотела, тоже посылала фотографии квартир изнутри… Так значит, вы угрожаете мне, что убьёте их?
– Ты слишком проницателен, похлопаю! – ухмыльнулся Октавиан, всерьёз начиная аплодировать. – Да, мне стоит только пальцем шевельнуть, и все они погибнут. Тебе ясно?
– Хе-хе! Да валяйте! Убейте хоть всех! – Тигран очень искусно блефовал. – Мне всё равно. Честно. Я с ними не общаюсь уже несколько лет. Как из тюрьмы вернулся. Они меня всей душой ненавидели, «позор семьи» я у них был… Хотя живут до сих пор на мои деньги! А видеть меня не хотят. Да и я их не очень-то хочу. Так что убивайте, сколько влезет!
– А Игры, вон, смотрят…
– А кто сейчас не смотрит Игры? – насмешливо спросил экс-бандит, видя, что его блеф пока удаётся.
Повисла пауза.
– Так значит, не хочешь по-хорошему? – нахмурился министр.
– Не-а! Убить меня вы не можете, убивать мою семью бесполезно… Вы проиграли! Вы не можете меня заставить! А восставать против четвёртого по собственной воле я не собираюсь. Я хоть и бывший преступник, но я патриот нашей династии! Тем более Фейрис уже две недели как мой друг!
– Ну-ну, друг он тебе, конечно… Сейчас, сейчас ты у меня по-другому запоёшь… – процедил Октавиан и набрал на пульте «семёрку».
От того, что произошло дальше, прежде невозмутимый Тигран разрыдался, как никогда в жизни. На экране словно протранслировали чей-то жуткий ночной кошмар: десяти-двенадцатилетний мальчик, сидевший в середине стола, вдруг душераздирающе заверещал, и его голова в прямом смысле взорвалась. В динамиках телевизора поднялся вой, как от реактивного двигателя – то были истошные вопли родственников. Отец семейства, потрясённый больше всех, схватился за сердце и свалился на пол с инфарктом. Тигран в ту секунду тоже был на грани сумасшествия от горя. Вся его речь о «безразличии к семье» была не больше, чем пустым звуком, попыткой обмануть Октавиана, заставить его поверить в бесполезность шантажа. Экс-бандит не допускал и мысли, что министр посмеет так молниеносно осуществить свои угрозы, да и вообще не верил, что тот на такое способен, но Октавиан буквально в один миг вынудил его признать обратное.