Земледельцы (СИ)

Он взял со стола стакан с водкой и, объявив: «Не чокаясь!», вылил его в себя. Все поступили точно так же и полминуты потратили на закуску. 
– Ну-с, вот я и закончил... – сказал глава Комитета. – Может, кто ещё? Может вы, господин министр? 
– Я? Разумеется! – охотно согласился сэр Октавиан. – Я знал Джонса немного дольше, чем вы! Где-то месяца три-четыре. 
Встав, министр продолжил:
– Мы с адмиралом познакомились в тот день, когда я прилетел на Землю со своим первым визитом, с предложением сотрудничества для всех вас. Сразу после того заседания, на котором была обговорена наша стратегия, мне принесли список со всеми кандидатами на должность нового командира наёмной армии. И я, конечно же, отдал предпочтение тому, кто уже имеет опыт сражений с Земледельцами. Джонса немедленно доставили ко мне, мы поговорили, он узнал положение дел и с готовностью заступил на свой пост. Я поручил ему сформировать весь офицерский корпус, и он сделал это в лучшем виде. Он лично подготовил экипаж для операции «Кит» и взял на себя ответственность за доставку микро-бомбы. Он вообще был очень ответственен и справедлив! Солдаты его и любили, и уважали, и, само собой, боялись, но в целом относились хорошо. Я тоже... уважал... покойного. Именно из моих уст он узнал истинное устройство мира, именно я посвятил его во все наши тайны! Он был мне... хорошим другом. Как вы, господин Председатель! 
Председатель согласно закивал, как бы подтверждая, что тоже считает Октавиана своим близким товарищем. 
– А теперь извините, дамы и господа, я больше не могу ничего добавить. Господин адмирал всегда был очень замкнут и скрытен, он хранил свою личную жизнь в тайне ото всех, и даже от меня. Считайте, что я закончил.
Сэр Октавиан сел, налил себе ещё «поминального напитка» и, никого не дожидаясь, быстро опорожнил стакан. 
Далее поминки проходили в очень вялом темпе. Члены Комитета, будто сонные мухи, медленно тянулись за едой, неторопливо подливали себе дополнительные порции алкоголя и тихонько шептались о чём-то своём, разбавляя речь плавными, маловыразительными жестами. Вряд ли кто-то из них сейчас разговаривал о Джонсе, своей смертью подавшем им повод для этого собрания. Скорее всего, они сильно волновались насчёт того, как будет происходить дальнейшая борьба с Земледельцами, и кто теперь возглавит операцию «Дельфин», но это так и осталось для Фейриса третьего тайной. В любом случае, траурный вид все, хотя бы внешне, соблюдали. Один «Франкенштейн» даже обратился к старшему принцу с претензией:
– У вас, товарищ, слишком яркие глаза для такой скорби! Вы бы свои очки на чёрные поменяли, что ли? 
– А у вас пластина в голове слишком блестит, давайте, мы её вынем? – отпарировал Фейрис третий.
«Франкенштейн» отвернулся, и это было единственное общение старшего принца на поминках по адмиралу. 
Когда члены Комитета допили всю оставшуюся водку и опустошили все тарелки с хлебом и салом, им стало мучительно скучно. Заканчивать поминки было, вроде как, ещё рано, но при этом и делать здесь больше было нечего. В идеале, нужен был кто-то, кто мог бы что-нибудь рассказать о Джонсе, какой-нибудь его ближайший подчинённый. Из уха в ухо даже передавался план послать за таковым в офицерскую казарму, однако всё это было зря. Все прекрасно понимали, что обычному человеку ни в коем случае нельзя видеть их лица, поэтому им оставалось надеяться только на счастливую случайность. В роли этой «случайности» наконец решился выступить некто «сорок восьмой». 
– Уважаемые мои коллеги! – этот голос прозвучал, как гром среди ясного неба. Присутствующие изумлённо посмотрели на вставшего смельчака. – Если я первый, кто вас так назвал, не обижайтесь, мы ведь действительно занимаемся одной и той же работой. Я хотел лишь сказать, что господа министр и Председатель в своих выступлениях обрисовали нам только служебные качества покойного, только то, каким он был здесь, с нами, внизу. А я, благодаря моим связям с поверхностью, ещё вчера выведал некоторые другие занимательные факты из его биографии! Хотите послушать?
 
– Джонс очень не любил говорить о своей «верхней» жизни! – предупредил министр.
– А я всё-таки расскажу! – потирая руки, проговорил сорок восьмой. – Я вижу, ваши взоры горят любопытством, коллеги! – тут он прокашлялся. – Итак, начнём с того, что адмирал Джонс, кроме всего прочего, был... сказочно богатым человеком. В его личном владении находились более пятисот объектов элитной недвижимости на всех континентах, в том числе триста квартир, около ста загородных домов, девяностоэтажный небоскрёб в Америке и два средневековых замка в Европе. Движимое имущество покойного тоже заставляет позавидовать: эксклюзивное собрание из двухсот ретро-машин, тридцать новейших суперкаров, грузовой самолёт, шесть вертолётов, из которых один – военный, шкатулка с драгоценными камнями, многочисленные коллекции оружия, картин, скульптур и прочих музейных редкостей. Кроме того, на его лицо записаны десять крупных промышленных компаний, занимающих огромные сегменты рынка в своих отраслях. Вот такие дела! И как же, вы спросите, обычный адмирал, получающий не более миллиона долларов в год, разжился таким состоянием? Очень просто! Он его унаследовал! Его дед некогда был... одним из нас!
Члены Комитета тут же зашушукались, обсуждая друг с другом эту неожиданную новость. Председатель приподнялся и задал уточняющий вопрос:
– Не напомнишь, под каким номером заседал дед господина Джонса? 
– Под сто первым, мой повелитель! 
– Ах, да! – протянул глава Комитета. – Это тот милейший министр обороны! Помню-помню, он тоже был рыжим! 
– Так вот, получив столь обширное наследство, покойный, благо, он был не глуп, стал преуспевающим инвестором и быстро умножил его в разы. Теперь он... превосходит многих из нас! 
– Да, Джонс перещеголял даже меня! – воскликнул сосед Председателя, тринадцатый.
– И меня! – послышалось откуда-то.
– И меня! – вставило ещё несколько голосов. 
– И к чему же вы нам всё это рассказали? – поинтересовался вдруг один из «Франкенштейнов». – На что вы хотите намекнуть? 
– Мне лестно, что такие личности обращаются ко мне на «вы»! – обрадовался сорок восьмой. – Ваш вопрос... понятен. И обоснован. В самом деле, к чему мне описывать богатство покойного? Дело всё в том, что... господин Джонс... не составил завещание!
– И? – насторожился Председатель.
– И у него нет никакого наследника! Наш адмирал был вдовцом, бездетным вдовцом, он был единственным ребёнком своих родителей, у него нет ни дяди, ни тёти, ни двоюродных братьев или сестёр, ни тем более бабушек и дедушек! 
– По закону, всё его имущество отойдёт тому государству, гражданином которого он является, – напомнил сэр Октавиан. 
– Да, но тут тоже есть один интересный факт! Господин Джонс поддерживал идеи космополитизма, поэтому был человеком без гражданства, так называемым апатридом! 
– В таком случае, пусть здания и машины достаются тем государствам, на территории которых они находятся в данный момент, – решил глава Комитета. 
– Нет-нет, господин Председатель! – заспорил сорок восьмой. – Разумеется, эти страны будут только рады пополнить свой бюджет, но... зачем нам отдавать такое богатство «верхним» властелинам? В наших силах забрать всё имущество адмирала себе! Подделать родство, «отыскать» тайное завещание... Наши умельцы способны на всё! 
– Хм... И кто бы, по-твоему, стал этим счастливчиком?
– Ну... например... Да хотя бы и я! Я серьёзно! Если бы подобное наследство досталось мне, я бы распоряжался им исключительно на благо человечества и Комитета! С вашего позволения я бы «сделал» себя братом покойного, вступил бы во владение его имуществом и...
– Довольно!!! – взревел министр, в ярости ударив по столу и перевернув свою тарелку. – Выведите! Выведите эту алчную тварь, а не то я за себя не ручаюсь!
– Товарищ сорок восьмой, вы слышали требование сэра Октавиана! – сказал Председатель, которому и самому не понравилась эта «наследническая» амбиция. – Покиньте зал, пока меня не вынудили прибегнуть к силе.