Невеста Мороза

– Зарев, – повернулась красавица, – к тебе это, – подтолкнула парня к летнему волшебнику.
Остальные осмелели и уже подходили без робости, называя имена. Настя подошла к Люту:
– Зорицей меня нарекли, – сказала она хмурому колдуну. Впервые услышала её второе имя. Дед едва глянул на девушку, кивнул в сторону Цветаны.
– Нет, – качнула головой Настя-Зорица, – к тебе меня прочили.
Изумление стёрло невозмутимость с лица колдуна:
– Не спутала чего, девица? – Он протянул руку, взяв сестру за ладонь, долго держал её, после чего удивлённо произнёс: – Верно говоришь. Странные дела. Завсегда я своих учеников среди других вижу.
– Иди смелей, – поманила меня Цветана, – как звать тебя, милая?
– Тайя, – ответила я, протянув руку.
Волшебница положила свою тёплую и нежную ладонь сверху и нахмурилась:
– Вроде и моя, а вроде и нет. И имя не то.
К ней подошёл Лют и взял мою руку:
– О чём я и толкую, впервые вижу, чтобы мы в учениках путались. Да вы сёстры? – спросил он.
– Да, – ответила Настя.
– Вот в чём дело, – удовлетворённо кивнул Лют, – забирай к себе девицу, Цветана, задержались мы уже.
Я хотела сказать, что мы не родные, но язык будто прирос к нёбу. Глаза защипало от злых слёз. Как же мне поведать о себе? Мне было всё равно, к кому попасть, лишь бы учиться, но уж если Люта называют сильнейшим из колдунов, так лучше к нему. И тут испоганил всё Стужайло. Вовек я тебе этого не забуду, батюшка.
Тем временем волшебники, взмахнув рукой, открыли заповедные тропы и велели ученикам взяться за руки. Мы ступили за Цветаной, и остальной мир померк.
 
Глава 7
 
Ощущения от путешествия по заповедной тропе оказались неприятными: всё вокруг смазалось, не разобрать, что и где, ориентироваться в пространстве было невозможно, голова кружилась. Я от страха вцепилась в кого-то, кто шёл впереди. Хорошо, что продолжалось это недолго.
И вот вывалились на поляну, вслед за смеющейся волшебницей.
– Поднимайтесь, это в первый раз трудно, потом привыкнете.
Я встала сначала на четвереньки, затем кое-как и на ноги. Рядом со мной была та рыженькая девушка. Остальные попали к другим колдунам.
За полянкой, на которой мы очутились, виднелся большой двор. Посреди возвышался терем, очаровательный, будто сказочный. Из светлого дерева, разукрашенный яркими красками. Вокруг него, точно цыплята под наседкой, виднелись маленькие хатки. Между ними ходили люди, занимались своими делами.
Рыженькой, что пришла со мной, было совсем худо. Её явно мутило. Поддержала девушку под руку.
– Нам бы умыться холодной водой, – попросила Цветану.
– Так ступайте к озеру, – махнула куда-то влево волшебница, – во дворе вас дождусь.
Я буквально взвалила на себя девицу и потащила, куда сказано. Обойдя колючий кустарник, мы вышли на берег удивительного небольшого водоёма, круглого, как блюдце, и синего-синего, точно небо поделилось своей лазурью с ним.
По берегам росли камыши, найдя, где можно спуститься к воде, подвела туда рыжую.
– Умойся, легче станет. А может, и вся ополоснись, если совсем худо.
– Н-нет, – сдавленно ответила она, – сейчас пройдёт.
Девица поплескала себе в лицо прохладной водой, краски вернулись на её побледневшую кожу. Она села на землю, откинувшись на стоящий рядом валун.
– Ох, уж думала, смертушка моя пришла. Всё внутри в узел стянуло, даже вздохнуть не могла. Спасибо тебе.
– Давай знакомиться, что ли. Теперь нам с тобой у Цветаны учиться. Меня зовут Марфа, то есть Тая.
– Я – Мерцана, – представилась рыжая, – идём. Не стоит нам надолго отлучаться.
– Облокотись на меня, – предложила ей.
– Благодарю, лучше мне уже.
Мы пошли в сторону терема, только мне всё казалось, что в спину нам кто-то смотрит. Обернулась. Никого. Лишь круги на воде. Чудится всякое…
Проходя через полянку, заметила, что цветы не те, что видела раньше. Нежные подснежники, хрупкие нарциссы, одуванчики.
– Ты видела? Весенние травы кругом. И на ветках листья только распустились, клейкие ещё.
  
Мерцана рассмеялась:
– Волшебники в своих владениях сами выбирают, в каком времени года им жить. Как понимаешь, Цветане весна ближе.
– Как-то мне в голову не пришло.
Волшебница стояла возле невысокой сосенки, разговаривая… с белкой. Я и Мерцана встали поодаль. Зверёк заметил нас и ткнул лапкой, Цветана обернулась:
– А, вернулись. Давайте знакомиться как следует. Это, – обвела она рукой кругом, – мой дом. Здесь вам предстоит жить. Помните, что праздных и ленивых не люблю. Ваше дело не только премудрости постигать, но и помогать во всём. И терем прибрать, и воды натаскать, и еды наготовить. После можно и волшебством заняться. Вон там с краю, – указала она на две маленьких избёнки, – ваши дома. Выбирайте, кому какой по душе. Пока отдохните до полуночи. Я зайду за вами.
Цветана ушла в свой терем, даже не обернувшись. Нам ничего другого не оставалось, как пойти к хаткам.
Одинаковые, как близнецы, они стояли немного на отшибе. Я открыла дверь в первую. Одна комната с печуркой, лавка, стол и сундук. На стене полка с посудой. Не отель пять звёзд, но жить можно.
Прошли с Мерцаной ко второй избе, то же самое.
– Какую выберешь? – спросила я у неё.
– Ты разницу видишь? – улыбнулась она и занесла свои вещи в избу, бросив на лавку, – если не хочешь в крайней, могу уступить эту.
– Мне всё равно, – пожала я плечами и потопала к себе в домишко.
Отдохнуть и впрямь не мешало. В избе было неуютно, а ещё пыльно, точно тут долго не убирались.
Отыскала за печкой веник из молодой полыни, обмела стены от паутины, вымела мелкий мусор. Присела на крылечке с краюхой хлеба, оставшейся с дороги. Тоже мне, колдунья великая, а накормить людей ума не хватило. Или тут каждый сам себе пропитание добывает?
С ветки мне на плечо прыгнула белка, от неожиданности, чуть кубарем не скатилась со ступенек.
– Эй, ты чего пугаешь?
Она вскочила на перила крылечка:
– Не признала меня? – Голосок у неё был тоненький.
– Это ты по дороге сюда у меня на плече каталась? – Улыбнулась я.
– Ага, – кивнул зверёк.
– Ещё угоститься хочешь? – Протянула ей кусочек хлеба.
Белка схватила его лапками:
– Спасибо. Нежадная, сразу мне понравилась.
– А ты волшебная? Впервые вижу говорящего зверька.
– Меня Цветана подобрала совсем крохой, выходила. Мы, когда рядом с волшебником растём, часть его силы перенимаем.
– Почему раньше со мной не заговорила?
– Напугать боялась, – белка доела хлеб и теперь стряхивала крошки с шикарной рыжей шёрстки.
Да уж, даже если со мной пенёк разговаривать начнёт или кочка болотная, ничему не удивлюсь. Насмотрелась, как говорится, несите следующего.
– Волшебница ваша всегда такая гостеприимная? Даже воды с дороги не предложила, – я снова поудобнее устроилась на крылечке.
– Вам надо от мирской суеты отдохнуть. Так полагается. А в полночь посвящение начнётся.
– Это ещё что?
Белка искоса взглянула на меня, потом прыгнула на колено:
– Не положено рассказывать. Да ладно. Сила ваша спит до восемнадцати лет. Её разбудить надобно.
– А почему именно до восемнадцати лет? – Меня это удивило, когда ещё Кикимора сказала. Женятся здесь рано. Каждая уважающая себя девица к такому возрасту детьми обзаводится. Несуразица какая-то выходит.
Белка хихикнула:
– Бестолковая какая. Вам, колдунам, время не страшно. Ты и в восемьдесят красоткой останешься. А тело окрепнуть должно, иначе волшебство не вынести.
Я вспомнила о своей изменённой внешности и опустила голову на руки. Почему же найденный в городище амулет-снежинка мне не помог? Не прикрыл в минуту опасности от страшной ворожбы Стужайло? Скорее всего, задача у него другая, не для моей защиты направленная. А жаль…
– Что с тобой? – Белка опёрлась о моё плечо, заглядывая в лицо.
– Красоткой меня даже с натяжкой не назовёшь.