Хозяин дома

— Нет, Джек. — Она замотала головой, стремясь увернуться от жаркой атаки его жадных губ.
— Да, Элла, да, — хрипло прошептал Джек.
Руки его скользили по ее телу, разжигая огонь желания с новой силой и одновременно порождая в сознании новый всплеск паники. Приподняв голову за подбородок, он заставил ее встретиться с его горящим взглядом. Она подчинилась, посмотрела в потемневшие от страсти глаза, и тело ее тут же откликнулось трепетом на молчаливый призыв.
Слабеющий голос разума напоминал, что Джек больше не принадлежит ей, но, Боже, как же хотелось уступить собственному телу, дать ему то, о чем оно так страстно молило! Ничтожество! Сдайся Джеку, и ты поведешь себя как ничтожество, не унимался голос разума. Сдаться очень легко, но она должна быть сильной, она должна оттолкнуть Джека. Но как его оттолкнуть, если она любит его почти до безумия?
— Лютик, — вдруг ни с того ни с сего бросил Джек, — вот где очень живой, яркий цвет, гораздо богаче унылого желтого, правда, Элла? А главное, от тебя самой зависит, что выбрать. Чувствуешь разницу между двадцатикаратным золотом и пучком соломы? Тебе решать, что предпочесть: все краски жизни или только их бледную имитацию…
— Иными словами, Джек, ты предлагаешь брать, брать и брать, — сердито перебила Элла. — Новый девиз Джека Кигэна? Что ж, вполне подходящий девиз для хозяина дома и обширных владений. — Элла встряхнула головой, вложив в этот жест все свое презрение, в глазах вспыхнула ненависть. — А почему нет, в конце концов? — с издевкой продолжала она. — Учитывая размеры твоего «эго», остается только удивляться, почему ты не повесил над своей парадной дверью герб с девизом: «Я существую, значит, я беру»… или как там это будет звучать по-латыни?
Лицо Джека застыло и стало казаться высеченным из гранита.
— Я существую, значит, я желаю. А то, что я желаю, я покупаю, покупаю, Элла, не беру. Понимаешь? Не забывай, я за все плачу из собственного кармана.
— А как же я, Джек? Интересно, как я вписываюсь в общую картину мира Джека Кигэна? Ты платишь, следовательно, ты берешь? — прошипела Элла, глотая слезы, слезы ненависти и гнева. — Позволь внести одно маленькое уточнение. Ты платишь мне за работу, ни больше, ни меньше. И я была бы очень признательна, если бы впредь ты оставил меня в покое.
— Оставил одну или с Толландом?
— А вот это тебя не касается. — Как ни странно, ей стало легче оттого, что Джек решил, что у нее роман со Стивеном, и она не собиралась его разубеждать. Пусть себе верит во что хочет. Пожалуй, стоит задуматься над этим всерьез. Элла Толланд. Звучит совсем по-другому, чем Элла Кигэн. Может, это всего лишь мечты, но вполне осуществимые. Однажды она уже отказала Стивену, но с тех пор слишком многое изменилось — она нашла Джека. Правда, Элла его не искала и он помолвлен с другой…
Пожалуй, это неплохой выход, подумала Элла. Вот только будет ли это справедливо по отношению к Стивену? Элла тут же отмела сомнения. Если она ответит ему согласием, то сделает все, что в ее силах, чтобы Стивен был счастлив. Вот только полюбить его она не сможет. Любовь. Губы Эллы горько скривились. Что за радость от любви? Она любила однажды, и что из этого вышло? Сначала любовь толкнула ее к Джеку, потом она же заставила оттолкнуть его, и вот в конце концов какая-то жестокая прихоть судьбы снова свела их вместе. И все потому, что она его любит.
Гнев Эллы вдруг растаял. Безопасный выход найден — если, конечно, ей хватит смелости ему последовать. Но она бы уважала себя больше, если бы смогла выбраться самостоятельно. Пусть будет одиночество, но зато — никакого риска, ни боли, ни страданий, ни любви. Только пустота и одиночество.
— Элла…
— Брось, Джек. Просто скажи, что хотел сказать, дай мне заняться делом, за которое мне платят.
Вдруг Эллу осенила ужасная мысль. Флисс нужен козел отпущения. Еще одна злая шутка судьбы: Джек решил ее уволить как раз тогда, когда она решила остаться. Еще одна обида, которую будет не так легко проглотить. Она снова прячет голову в кусты, поняла Элла, и, несмотря на напряженную атмосферу в комнате, на ее губах появилась слабая тень улыбки.
 
Заметив ее улыбку, Джек сделал собственные выводы.
— Я ошибался, правда? — спросил он бесцветным голосом.
— Да, Джек, ты был не прав по многим пунктам.
— И ты не можешь меня простить? — спросил он.
Элла заметила в глубине его глаз проблеск какого-то не поддающегося определению чувства и, смутившись, поспешно отвела взгляд. Чтобы скрыть смущение, она принялась суетиться по кухне: переставила чайник на другую горелку, потом стала резать хлеб.
— Завтракать будешь? — Элла вспомнила, что Джек только недавно приехал из больницы, он даже еще не побрился, и щетина на подбородке странным образом тронула ее.
— Я допустил слишком большую ошибку, чтобы ты меня простила? — снова спросил он, когда Элла вернулась из кладовой с миской яиц в одной руке и банкой молока в другой.
— Могу предложить яйца. Какие ты предпочитаешь: всмятку, омлет? Они с домашней фермы, поэтому экологически чистые и не заражены сальмонеллой, — не подумав, добавила она.
— Элла…
— О черт! — Учитывая болезнь Флисс, самая обычная фраза обернулась шуткой дурного тона. — Прости, Джек.
— Ты просишь прощения? — почти прокричал Джек. — Господи, женщина, да ты хоть представляешь, что я чувствую? Нет, я не хочу яиц ни в каком виде, большое спасибо. И если ты не поставишь на место эту миску, скоро они все свернутся.
Ойкнув, Элла густо покраснела. Запоздало сообразив, что прижимала яйца к груди, она поспешно поставила миску на стол.
— Я был не прав, Элла.
— Да, Джек. — Она не понимала, к чему он клонит.
— И я с тобой согласен, у меня масса недостатков, один из которых — самоуверенность. — Криво усмехнувшись, он передразнил сам себя: — «Я существую, следовательно, я прав», похоже, это еще один девиз Джека Кигэна. Иногда я забываю, что я всего лишь простой смертный.
— Только иногда — поддразнила Элла, не удержавшись.
Джек усмехнулся.
— Даже так?
Чувствуя, что атмосфера меняется, Элла опустила глаза. Может быть, поджарить бекон, раз уж Джек отказался от яиц? Или, учитывая, как он устал, просто заварить ему кофе и предложить часа два поспать? А поскольку чайник как раз засвистел…
— Нет, Элла, — возразил Джек, когда она облекла свою мысль в слова. — Черт возьми, неужели ты не понимаешь, что я пытаюсь попросить прощения?!
— За что? За то, что защищал любимую женщину? За то, что направил свой гнев на того, кто, казалось, его заслуживал? — холодно возразила Элла. — Вряд ли это такое уж страшное преступление, Джек.
— За то, что я в тебе усомнился. Мне следовало знать, что ты не можешь быть виновата в отравлении.
— Но обвинить меня было так естественно, правда, Джек?
— Да, слишком.
— Производственный риск неизбежен. Так что пока — я стучу по дереву — мне, можно сказать, повезло.
— Повезло или ты просто аккуратна? — спросил Джек с легким вызовом в голосе.
— Да, пожалуй, аккуратна, — согласилась Элла. Правильнее было бы сказать, что она просто помешана на гигиене. Но даже на самых лучших кухнях случаются иногда неприятности.
Джек подошел ближе и отставил в сторону нераспечатанную пачку кофе в зернах, таким образом лишив Эллу возможности чем-то занять руки.
— Я перефразирую свой вопрос: каков твой приговор, Элла? Прощаешь ты меня грешного или?..
— Или? — Элла запоздало осознала, что Джек загнал ее в угол. Поскольку она не могла перепрыгнуть как коза через давно не используемую, но явно неплохо послужившую поварам в свое время колоду мясника, то оказалась в ловушке.
Джек положил руки на «колоду» по обе стороны от Эллы, зажав ее как в капкане.
— Или, возможно… — медленно проговорил он, как бы раздумывая, — мадам предпочитает получить от меня компенсацию?
Мадам не предпочитала, однако, будучи женщиной своевольной, как недавно упомянул Джек, и к тому же непостоянной, она вынуждена была признать, что тот вид компенсации, который Джек явно имел в виду, не лишен определенной привлекательности.