Хозяин дома

— Во всяком случае, не я.
— Да уж, но в старые добрые времена у тебя было все в порядке с чувством юмора.
— Скорее, старые ужасные времена.
— Если ты так считаешь… — промурлыкал Джек, принимаясь разливать кофе. — Тебе крепкий, с молоком и сахаром? — вежливо поинтересовался он, протягивая ей чашку. — Или ты изменилась?
— Ну конечно же я изменилась! Прошло восемь лет! — вспылила Элла.
Восемь долгих лет одиночества. Она даже не пошевелилась, чтобы взять чашку или хотя бы сесть, куда предлагал Джек.
— Это случайно не намек, чтобы я сказал, что ты нисколько не постарела?
— Нет, Джек.
— Неужели? Но так оно и есть. — В ответ Элла презрительно фыркнула, и Джек добавил: — Да, конечно, ты изменилась, тут ты права, но изменилась явно к лучшему, можешь поверить мне на слово.
Проницательные голубые глаза медленно заскользили взглядом по ее стройной фигуре, задержались на выпуклости груди, быстро вздымающейся и опадающей под белоснежной хлопчатобумажной блузкой. Взгляд опустился ниже, к изящному изгибу талии, потом еще ниже — оценивая, почти ощутимо лаская. У Эллы перехватило дыхание. Нет никаких сомнений, что ее желание этого мужчины так и не угасло и не угаснет никогда. Взгляд Джека вернулся к ее лицу, отмечая пылающие щеки и испуганно расширенные глаза.
— Ах, Элла, — выдохнул Джек. Теперь его глаза пристально смотрели прямо в ее глаза, казалось, взгляд их проникал в самую душу. — Все-таки ты удивительная женщина!
— А ты помолвлен с другой, не забыл?
— Ревнуешь, Элла?
— Нет!
— Откуда же тогда такой интерес?
— Джек, это всего лишь вопрос верности.
— Верности Флисс, ты имеешь в виду? — В глазах Джека мелькнул насмешливый огонек. — Странно, я не знал, что вы с ней подружились.
— Ты прекрасно знаешь, что мы не друзья.
— Да, пожалуй. По-видимому, вы просто полноправные члены одного и того же клуба. Женщины. Феминистки, — поддел он. — Члены сестринского братства. Мне продолжить список?
Эллу его слова скорее позабавили, чем обидели. Она насмешливо заметила:
— Уж ты продолжишь, не сомневаюсь. В чем дело, Джек, чувствуешь, что над тобой нависла угроза, причем в собственном доме?
— Нет, просто пытаюсь разобраться в извилистых лабиринтах сознания типичной женщины, — признался он.
— Поскольку типичная женщина так же, как и типичный мужчина, не существует в реальности, ты понапрасну тратишь время, — подчеркнуто вежливо сказала Элла.
— Ах, Элла, когда дело касается женщин, неважно, типичных или нет, не бывает напрасной траты времени. Все, что хоть немного помогает проникнуть в тайну их сознания, уже не напрасно.
— Ай-ай, Джек, все-таки ты испытываешь неуверенность, — поддразнила его Элла. — В чем дело? Ощущаешь недостаток обожания? Чувствуешь себя покинутым? Или твоему самолюбию мало всего одной женщины?
— Возможно, это зависит от женщины.
— Безусловно, — согласилась Элла, — что снова возвращает нас к началу разговора. Пусть твоей невесты сейчас нет рядом, но ее присутствие почти ощущается.
— Насколько я понимаю, ты не дашь мне об этом забыть?
— Джек, если бы ты был хотя бы наполовину джентльменом, тебе бы не требовались напоминания.
Казалось, ее осуждение нимало не задело Джека.
— Джентльменом? В твоем понимании или в моем?
— Зачем тратить время, обмениваясь оскорблениями, когда точное определение можно без труда найти в словаре?
— И лишиться половины наслаждения? Наслаждения, — повторил Джек. — Это слово может очень существенно изменить жизнь. Но если ты и впрямь забыла, что оно означает, — насмешливо продолжал он, складывая руки на груди, — то почему бы тебе заодно не посмотреть в словаре и это слово? Ты найдешь его под буквой «Н». Наслаждение.
— А как насчет другого слова на ту же букву? Я имею в виду слово «невеста», — не растерялась Элла.
Джек ошеломленно замолчал, потом тихо признал:
— Туше. Полагаю, я должен был сам догадаться, что последует дальше.
Элла широко улыбнулась.
— Вот именно, — согласилась она. — Но не будь к себе слишком суров, — добавила она медоточивым голоском, потом наклонилась над столом и похлопала Джека по руке. — В конце концов, ты всего лишь мужчина.
 
— Ты снова излагаешь точку зрения феминисток?
— Тогда, может быть, нам стоит посмотреть на букву «Ф», «феминизм»? Или другое слово на туже букву, «Фелисити»?
— А что, если бы Фелисити не существовало?
Если. Какое короткое слово, и какое емкое. Джек снова играет в свои опасные игры, испытывает ее, прощупывает ее оборону. А как же иначе? В конце концов, Джек — мужчина, он наедине с женщиной, и не просто с какой-то абстрактной женщиной, но с бывшей женой, которая бросила его, нанесла удар по самому больному месту — по мужскому самолюбию. Элла сложила руки и взглянула на Джека с вызовом.
— Вопрос неуместен, Джек, поскольку она существует.
— Да. — Джек снова улыбнулся той мимолетной улыбкой, которая всегда так сильно действовала на Эллу. — И посему, дорогая, можешь считать себя в безопасности. Садись, кофе стынет.
Как мое сердце, подумала Элла, осторожно присаживаясь на краешек стула. Можно не сомневаться, Джек сознает, что она буквально цепенеет в его присутствии. В безопасности! Испытывать ревность — да, и вряд ли стоит этому удивляться, ведь она любит этого мужчину, но чувствовать себя в безопасности? Элла поняла, что снова вернулась к тому же вопросу: пора подавать заявление об уходе. Но поскольку Джек один, он все поймет и не преминет воспользоваться своим открытием, чтобы лишний раз помучить ее.
Элла облизнула пересохшие губы. Вдруг ее осенило, и она даже улыбнулась мысленно: есть удобный выход из положения, пусть трусливый — она первая готова была это признать, — но безопасный! Нужно просто-напросто оставить Джеку записку. Только не сегодня вечером, сегодня она слишком устала для серьезных шагов, все-таки не смыкала глаз почти сутки. Нужно улучить момент, когда Джека не будет дома. Она упакует вещи, все подготовит к отъезду и, как только Джек куда-нибудь уйдет, уедет и попытается найти другую работу.
Правда, тогда придется на время расстаться с Грэмпсом, но она что-нибудь придумает. Бедный Грэмпс. Элла почувствовала укол совести. Старик так радовался, когда узнал, что внучка пошла по его стопам и работает в том самом доме, где он прослужил почти всю жизнь, с самого детства. Но сейчас она ничего не может изменить, и нечего терзаться. Она не виновата, что обстоятельства сложились не в ее пользу.
При мысли о Грэмпсе ее черты смягчились. Какая ирония судьбы: Джек купил дом, с которым у Грэмпса связана вся жизнь. У них так много общего: и происхождение, и она сама, Элла. Только Джек в конце концов добился своего, преуспел в жизни. И если дедушка, само существование которого стало для Эллы величайшим сюрпризом, так гордился, что Элла здесь работает, можно себе представить, как он был бы счастлив увидеть ее в качестве хозяйки этого дома! Миссис Джек Кигэн из Шербрука…
— Наверное, ты его любила. — Тихий голос Джека вывел ее из раздумья. Элла с удивлением отметила, что в нем слышится боль.
— Кого? — настороженно спросила она, поднося ко рту чашку с давно остывшим кофе.
— Мужчину, о котором ты сейчас думала. — Оставалось только изумляться поразительной проницательности Джека. И опять Элла заметила боль — на этот раз в глубине голубых глаз. — Ведь ты думала о мужчине, правда, Элла?
Отрицать не имело смысла.
— Да. И я не только его любила, я люблю его и буду любить, — добавила она не задумываясь. В памяти всплыло обветренное морщинистое лицо Грэмпса. Как много лет ей нужно было наверстать и как мало их осталось! Несправедливо. Впрочем, как почти все в ее жизни.
— Расскажи мне о нем.
Элла насторожилась. Нужно было срочно восстанавливать защитные преграды, отгородиться от Джека, она и так уже открыла ему гораздо больше, чем намеревалась. Джек застал ее врасплох.
— Зачем?
— Считай это праздным любопытством, — почти небрежно предложил он. — Или привилегией первого мужа.