Охота за наследством Роузвудов
– От нее веет печалью, не находишь? – говорит Лео справа.
От неожиданности я чуть было не подпрыгиваю, но делаю над собой усилие и все-таки остаюсь стоять неподвижно.
– Это можно сказать о большинстве прекрасных вещей, – отвечаю я, говоря тихо и стоя лицом к картине, чтобы не привлекать внимания немногочисленных посетителей. Я чувствую, как слева от меня, точно призрак, появляется Куинн. – Калеб готов.
– А мы? – спрашивает Куинн.
Я оглядываюсь на остальных посетителей в зале. Если они увидят, как мы заглядываем за картину, это будет так же рискованно, как и активирование лазеров. Я устремляю на Лео многозначительный взгляд.
– Что? – спрашивает он.
– Нам надо очистить зал от свидетелей.
Он обводит взглядом остальных посетителей.
– На меня уже вылили полбутылки воды. Теперь ваша очередь.
Куинн, сдвинув брови, смотрит в телефон.
– Калеб сообщил, что нам необходимо сделать это сейчас, пока его не выкинули из системы.
– Черт, я забыл дать ему кодовое имя, – говорит Лео.
Я прикусываю губу, оглядываясь по сторонам. Мне приходит в голову мысль, и я поворачиваюсь к Куинн:
– Дай Калебу отмашку по моему сигналу.
– А что собой представляет этот сигнал? – спрашивает она, но я уже тащу Лео в противоположный конец зала.
– Прислонись к стене, – говорю я.
– Как бы нечаянно?
– Просто прислонись.
Он прислоняется к стене и выглядит при этом чертовски привлекательно, что застает меня врасплох. Он стоит в окружении бесценных произведений искусства, его темные волнистые волосы красиво обрамляют глаза, один локоть опирается на лепнину.
– Я знаю, что хорошо выгляжу, – ухмыляется он, заметив, что я пялюсь на него.
Это разрушает сковавшие меня на мгновение чары.
– Это из-за окружающей обстановки. – Я придвигаюсь к нему, беру левой рукой его правую и прижимаю их к стене. Он сглатывает, его сердце начинает бешено биться. А может быть, не его, а мое.
– Что ты собираешься делать? – спрашивает он. Он так близко, что я ощущаю его дыхание.
– Вот это.
Я бросаю на Куинн многозначительный взгляд, затем делаю еще шаг и прижимаюсь к Лео, стараясь выглядеть игриво. Он издает тихий сдавленный звук, как будто я причинила ему боль или что-то в этом роде. Это едва не отвлекает меня от плана, но я все же придерживаюсь его, используя наши тела, чтобы прикрывать руки. Я двигаю их по стене вниз, они врезаются в выключатель и вырубают его.
И мы погружаемся в темноту.
Глава 11
СРЕДА, 26 ИЮНЯ, 10:55Несколько человек потрясенно визжат, затем слышится смех. Слабый свет просачивается из других залов, но мои глаза еще не успели к нему приноровиться. Телефон гудит.
«Обратный отсчет начался. Поспешите».
Мой план приносит желаемый результат – посетители выходят из зала, гадая, не произошло ли аварийное отключение электроэнергии. Один человек спрашивает, нет ли здесь привидений. Такие глупости типичны для туристов.
Я отпускаю руку Лео и толкаю его к двери у лестницы. Из-за угла доносятся голоса – сюда поднимаются новые посетители.
– Задержи их, – приказываю я.
– Но…
– Давай, задержи их, – настойчиво повторяю я.
Я бросаюсь к Куинн, которая перешагивает через бархатный канат. Мой пульс как с цепи сорвался, кровь переполняет адреналин. На ее телефоне идет обратный отсчет, и она включила фонарик, чтобы нам было лучше видно. У нас осталось пятьдесят секунд. Сорок девять…
– Проверь сзади, – шепчу я, засунув палец в щель между рамой и стеной. Но нащупываю только шершавое дерево. Куинн обыскивает раму с другой стороны. – У тебя что-нибудь есть?
– Нет, – отвечает она.
Я веду пальцем вверх, но результат тот же – ничего.
– Может, нам снять ее со стены?
– У нас нет на это времени, – отвечает она. – И вряд ли мы смогли бы это сделать.
– Проверьте наверху, – громко шепчет Лео с другого конца зала.
– Заткнись! – одновременно отвечаем мы с Куинн.
Я беспомощно смотрю на верх картины. Мне до него не дотянуться.
– Давай, – говорит Куинн, наклонившись, положив телефон на пол и сцепив руки. – Я тебя подсажу.
– Я же выше тебя, – замечаю я.
– Зато я сильнее.
Я хмыкаю и становлюсь на ее сложенные ладони. Эта подставка ужасно неустойчива, но она все же помогает мне приподняться, так что я могу провести пальцами по верху рамы.
– Осталось двадцать секунд, – предупреждает Лео. Затем намного громче добавляет: – Извините, но этот зал сейчас закрыт. Проблемы с электропроводкой.
– Мне надо опустить тебя, – с натугой пыхтит Куинн.
Я уже почти дотянулась до чего-то…
– Подожди! – говорю я, но она уже уронила меня. Я хватаюсь за веревку и едва не опрокидываю картину. – Я что-то нащупала! Нам надо попробовать еще раз!
– Не вертись так, – бормочет она и снова сцепляет руки, на сей раз выше. Я дотягиваюсь до того места, где, как мне показалось, что-то нащупала. И действительно, эта штука мягче, чем шершавое дерево рамы. Бумага.
– Время вышло! – кричит Лео, бросаясь к нам. Я отрываю бумагу от рамы, зажимаю ее в кулаке, и мы с Куинн валимся на пол. Я ничего не вижу, но готова поклясться, что чувствую момент, когда лазеры опять включаются, будто перед глазами проносится ветер. Бархатный канат со стуком падает на пол вместе с нами.
– Вечно ты при мне падаешь, – говорит мне Лео, вытянув обе руки, чтобы нам с Куинн было за что схватиться.
Она игнорирует его руку, а я хватаюсь, и он поднимает меня на ноги.
– Ты специально там задержался, – не удержавшись, подкалываю я, разгладив юбку и показав кивком на выключатель, который включила Куинн.
Я зажмуриваюсь от яркого света, но гул голосов, доносящийся с лестницы, заставляет нас молниеносно броситься к другому концу зала и выйти в следующий. Похоже, никто ничего не заподозрил. Отлично.
– Я предпочитаю знать о тайных планах заранее, до того, как они будут осуществлены, – шепчет он, когда мы идем дальше, опустив головы и не ускоряя шага, чтобы не вызвать подозрений. – Чтобы не пропустить веселье.
– Обещаю, что в следующий раз, когда буду планировать что-нибудь тайное, я тебе сообщу. – Я закатываю глаза.
Куинн сердито оглядывается на нас через плечо, как бы говоря: «Заткнитесь». Мы продолжаем идти по залам, пока не обходим их все и не оказываемся на лестничной площадке. Мне хочется остановиться и посмотреть на бумагу в кулаке, но я понимаю, что еще не время.
Я позволяю себе расслабиться только тогда, когда мы сходим с последней ступеньки. Вот вестибюль, а за ним виднеется дверь. Еще несколько шагов…
– О, Лили! – произносит знакомый голос. Мои ноги подгибаются. – Я так рада видеть тебя!
Лео ничего не слышит, а Куинн оглядывается на меня. Должно быть, она читает панику в моих глазах, потому что сразу же протягивает руку.
Я колеблюсь долю секунды, затем касаюсь ее руки и незаметно передаю бумагу. Она направляется к дверям, следуя за Лео, до которого только теперь дошло, что мы отстали. Я смотрю, как они выходят из музея, и меня охватывают недоверие и страх, что они возьмут эту подсказку и смоются.
Но выбора нет: мне надо дать им уйти, ибо, повернувшись, я вижу Анджелину Мэрфи, глядящую с сочувственной улыбкой. Она берет меня за руку, как я и ожидала, и сжимает ее. Слава богу, что Куинн забрала бумагу.
– Как ты, дорогая? Я уверена, что все это стало для тебя ужасным ударом.
Я придаю лицу выражение, которое за эти дни стало для меня уже привычным – что-то вроде маски благодарности, что кому-то не все равно. Как будто ей действительно не все равно, как будто она просто-напросто не пытается выведать какие-то подробности, как тогда, когда попыталась отвезти меня из кулинарии домой, после того как стало известно, что бабушка умерла.
– Да, это тяжело, – отвечаю я, лихорадочно пытаясь придумать, что бы еще сказать. Теперь я ясно вижу сходство между ней и Калебом. В основном в высоких скулах и субтильном телосложении. Но, в отличие от Калеба, Анджелина предпочитает яркие броские цвета. – Я решила сходить в музей. Бабушка всегда любила искусство, и мне захотелось ощутить близость к ней.