Мы сделаем это вдвоём (СИ)
И даже если я нажила тем самым врага, то пускай лучше я – вздорная чужая баба и всё такое, чем кто-то из местных мужиков. Вон, Афанасий и так сидит не жив, не мёртв, дышит тихо-тихо. Неужели за ним тоже какие-то грешки водятся?
Чиновник вздохнул, но спорить не стал. Из недр кафтана показался шёлковый кошель, а уже из него – бумага, которую он расправил перед нами на столе. Мы все сунули нос, я – с особым любопытством, потому что не видела ещё ни одной записи на здешнем языке. Что же, так и было сказано – что Ивану Астафьеву предписано отправиться в Сибирскую губернию и там исполнить всё, что ему поручено. И подписано – я этих подписей не знаю, а знают ли мои соседушки и коллеги по ссылке – о том мне неведомо. То есть – легче мне не стало. И никого, кто бы мог подтвердить его личность, среди нас, ясное дело, не было.
- Вы довольны, госпожа маркиза? – сурово спросил чиновник.
- Я увидела некий документ. И ещё подумаю о том, кто бы мог подтвердить вашу личность и как бы это сделать. А сейчас я доскажу то, что хотела. Дам всем, так сказать, пищу для размышлений. Так вот, приличные государи заботятся не только о личной своей славе и радости, но ещё и о государстве своём радеют. И если подданные того государя сил своих не жалеют, чтобы сделать обжитыми какие-нибудь совсем не пригодные для жизни места – то тех подданных нужно благодарить. Освобождать от податей и поборов. Доставлять им припасы – и съестные, и порох, и что там ещё нужно, чтобы обжиться на пустом месте. А то выходит как-то кривенько – и живи в таком месте, где большую часть года кроме льда и снега ничегошеньки нет, и ещё подати заплати. А за что платить-то? Что было сделано для этих людей? Как облегчили здесь их жизнь? Что-то пока никак. Регулярный подвоз припасов? Ну так свои купцы справляются, и спасибо им за то. Корабли летом и санный путь зимой? Тоже сами. Что сами добыли, тем и сыты. И что живы до сих пор – это заслуга исключительно их самих, и божеская ещё, и ничья больше. Какой чиновник приехал сюда и как-то устроил здешнюю жизнь? А никакой. Отец Вольдемар занимается духовным водительством, а в остальном-то каждый сам за себя. И только милосердие и человечность подсказывают, что если ты поможешь соседу, то и сосед потом не оставит тебя, когда тебе туго придётся. И тут вдруг вы с вашими требованиями. Подати вам, да – только тут и денег-то особо нет, потому что не в ходу, потому что все так спасаются.
- Мехами заплатят, - жестко сказал Астафьев.
- И ещё того, предписание бы увидеть. С кого и сколько, - я тоже умею жёстко.
Это Женя на переговорах обычно собеседника забалтывал, а я – давила. Только дома-то я кое-что знала о налогах и о том, как их уменьшить. И где какой вычет получить. И какую льготу. И что там ещё можно. О здешних законах я, к сожалению, не знаю ничего. И более того, отлично представляю себе, что всё то, о чём говорю – это изобретение будущего. А сейчас живёшь на чьей-то земле – значит, сам виноват. Не живи – и не будет тебе проблем. Никаких податей и что там есть ещё.
- И что вам сделали эти люди, раз вы так о них заботитесь? – поинтересовался чиновник.
- Приютили на первое время, помогли обустроиться и обжиться. И до сих пор не забывают, - честно ответила я. – А я тоже добро помню.
Отец Вольдемар посмотрел на меня в этом месте как-то странно, ну да я потом его ещё расспрошу.
Что ли хватит давить? Пусть рассказывает дальше сам? А я если придумаю ещё какие-то неудобные вопросы, то за мной не заржавеет их проговорить.
О, вспомнила.
- А ещё у нас тут конец света ожидается, - сообщила со всей возможной сейчас серьёзностью. – Если надумаете задержаться – сможете побывать свидетелем, а то и участником.
- Какой такой конец света? – не поверил Астафьев.
- Самый настоящий. Какой в байках бывает, не поверю, что не читали и не слушали. И мы воодушевились и ждём.
Он не проникся, ну и ладно. А я вцепилась руками в край лавки – просто чтобы ещё не наговорить чего-нибудь не того, а я ж могу. Поверх моей ладони тут же легла ладонь Анри – как в памятную праздничную ночь. Сиди, мол, всё хорошо. Не дадим в обиду наших соседей.
- Что-то наш Кириллыч запаздывает, такую речь пропустил, - сощурился Афанасий.
- Ничего, доберётся, - степенно кивнул отец Вольдемар. – А Женевьева Ивановна-то права, ты, гостюшка, списочек-то покажи. Кого ты ищешь, и что тебе от них нужно.
И смотрел тоже недобро и неласково, чем, кажется, изрядно злил господина чиновника.
- Меня предупреждали, что здесь неладно, - сказал Астафьев. – И люди пропадают, и правды не сыскать. Но то, что я тут вижу, вовсе ни в какие рамки не уместить.
- А ты и не умещай, - прозвучало за его спиной.
Что, неужели Алексей Кириллыч добрался?
И точно. Кириллыч пришёл, как привык в последнее время – Северин привёл их обоих вместе с Венедиктом. Шагнули в мою залу на глазах изумлённой публики, Северин поклонился и было уже отступил за спину Анри, а двое дедов оглядывали пришельца.
Пришелец же подскочил, будто его ужалил кто в задницу, уставился на обоих… а потом взмахнул рукой, щёлкнул пальцами, но… ничего не произошло. Потому что Северин успел раньше, и выпад пропал без толку. Астафьев грозно взглянул… и ничего не увидел, только бесстрастное лицо парня и одобрительный кивок Анри.
- Ну здравствуй, Ванюша, - произнёс Лосев из-за некромантской завесы. – Добрался, значит. Вот и свиделись.
13. О выживании на краю света
Астафьев попытался ещё раз дёрнуться на Алексей Кириллыча, но у него снова ничего не вышло. И в пылу он не заметил протянутой к нему руки Анри.
Мой прекрасный генерал легко коснулся плеча статского советника, и тот замер. Вот прямо замер, не двигаясь.
- Сядьте и не шевелитесь. И расскажите, почему я не должен вас убивать прямо здесь и сейчас, - сказал Анри.
- Не вмешивайтесь, ваше высочество, - прошептал тот еле слышно.
- Уже вмешался, - пожал тот плечами. – С господином Лосевым я знаком в течение некоторого времени, а вас сегодня увидел впервые. И вам пока не удалось вызвать у меня сочувствие.
- Господин Лосев – убийца, - сказал, как выплюнул.
- А вы в жизни не убили ни единого человека?
- Я на службе!
- Он, полагаю, тоже был на службе. И он уже сколько лет живёт здесь, никого не трогает, и имеет право на то, чтобы и его тоже не трогали. Он находится в честной, как сказала госпожа маркиза, ссылке, и не стремится вернуться, и не требует ничего – кроме того, чтобы о нём забыли все, кто знал его раньше. Считайте, что вы его не видели, например. Господин Лосев, извольте занять место на лавке.
- Наверное, я сейчас покину вас, господин генерал, - покачал тот головой. – Вы после расскажете, что хотел от вас этот человек.
И тут отец Вольдемар глянул на меня.
- Пойдём-ка, матушка, перемолвимся парой словечек.
Я глянула на Анри – мол, приглядишь, да? – набросила платок да шубу, и мы пошли в сени. Там святой отец щёлкнул пальцами – видимо, чтоб об нас все, кому не лень, уши не грели, и спросил:
- Что делать будем, матушка? Гость-то наш круто взял, с ходу прямо. Я было подумал, что он хоть сначала мягко постелет, а он сразу в бой пошёл.
- Чем он реально опасен? Я не предлагаю, боже упаси, но что будет, если он не вернётся отсюда? В самом деле, мог ведь и не добраться. При нём слуга и трое солдат, это немного по здешним меркам. Здесь такие просторы, что и отряд посерьёзнее легко затеряется.
- Ещё пришлют, и уже не трёх солдат, а посерьёзнее, - пожал плечами отец Вольдемар. – И кое-кому придётся всё бросать и уходить в ещё более глухую глушь.
- Куда уж более-то, - пожала я плечами. – Ладно, я придумала. Кажется. Давайте отселим их в домик Дарёны, я уже с ней парой слов перемолвилась, она согласна. Там места поменьше и всё поплоше, но – ни они нам глаза мозолить не будут, ни мы им. Правда, кормить, чует моё сердце, всё одно придётся.
- Разделим это бремя, - кивнул отец Вольдемар. – Будем кормить по очереди. Вам-то эти люди и вовсе никто и никаким боком, вы не обязаны о них заботиться.