Мы сделаем это вдвоём (СИ)

- Нужно вытрясти из Асканио его записки и прочитать уже.
- Хорошее дело, - я попутно вспомнила о других записках, которые лежали закопанные в моём ящике.
Не нужно ли господину генералу знать что-то из тех записок? Это бы обдумать хорошенько. Или не думать, а прямо спросить?
- Не думаете ли вы, друг мой Эжени, тоже учить чему-нибудь каких-нибудь здешних детей? – о нет, он не хмурится, он улыбается.
- Я пока не очень-то понимаю, чему могу их научить. Наверное, чему-то могу, я дома работала в школе, пока муж с бизнесом не развернулся.
- Что? В школе? Работала? – он смотрел с недоверием.
- У нас все работают, или почти все. Очень мало таких, кто просто так дома сидит. И мне нравилось работать… почти всегда. Довольно долго, пока совсем не устала. Ваша Женевьев, как я понимаю, тоже имела придворные обязанности, за исполнение которых её кормили и обслуживали во дворце, и не только её саму, но и её сына.
- Отчего же она моя? – не понял генерал.
- Это так, в общем. Я понимаю, что не ваша лично, а скорее - вашего брата. И у вас, полагаю, тоже с раннего возраста были какие-то обязанности.
- Верно, меня в пятнадцать лет отправили из дома служить. И даже если я не имел тогда сразу высокого чина, по титулу был старше всех, и должен был об этом постоянно помнить. И отвечать за всех, кто вокруг, и за всё, что они делали.
- Вот. Значит, просто продолжаем, и всё. Я не против быть уважаемой местной жительницей, как бы меня не звали. Когда мне кажется, что я устала и больше ничего не могу и не хочу, я напоминаю себе, что в иных обстоятельствах похоронили бы не Женевьев, а меня. И раз мне дали второй шанс, то нужно его использовать. И не тормозить.
- Постойте, если всё так, как вы говорите, то – откуда вы знаете какие-то подробности о жизни маркизы дю Трамбле?
Резонный вопрос, да. И некоторым образом момент истины.
- Я прочитала её записки.
- Что? Существуют записки маркизы дю Трамбле? И где же они?
- Вон в том сундуке, закопаны в одежду, - я пожала плечами как можно более равнодушно. – Хотите прочитать?
Он смотрел на меня, смотрел… потом сказал:
- Да, Эжени. Хочу.
- Хорошо. Завтра?
- Да, отправлюсь к себе наверх, и там буду читать.
- Договорились, - кивнула я. – Утром дам вам с собой.
Я неудачно шевельнулась, задела ногой Васю, он спрыгнул с кровати и тихо мявкнул, глядя то на меня, то на дверь.
Я криво усмехнулась, слезла с постели, выпустила кота. Потом надела чулки и набросила толстый плащ Анри поверх рубахи. Достала из сундука тетрадочку Женевьев и дала ему в руки – на, мол, знакомься.
- Сейчас вернусь.
Вышла на кухню, глотнула воды. Поделилась водой с котом, он не отказался, был рад. А потом завернулась поплотнее, надвинула капюшон на голову, и вышла на заднее крыльцо. Просто подышать, да ещё посмотреть на звёзды – любила я это дело, звёзды здесь таковы, что я за всю прежнюю жизнь, наверное, никогда не видела. Отходить от двери не буду, замёрзнуть не успею.
Впрочем, наверное, буду. Я вернулась в кухню, надела оставленные у печи валенки – наверное, Дарёнины, запахнулась плотнее, подхватила оладьев, оставшихся с ужина, и пошла за ограду. Алёнушка плавно скользила над дорогой, её темные волосы в лунном свете отливали серебром. Мы не виделись уже довольно давно, после рождественских праздников – точно.
- Приветствую тебя, Алёна Дмитриевна, - поклонилась я и протянула ей подношение. – Как бываешь-можешь?
- Да понемногу, - поклонилась в ответ та. – И тебе здравствовать, Евгения Ивановна. Хорошо выглядишь, довольна и счастлива. Неужто сладилось с приезжим магом-то с горы?
- Сладилось, - кивнула я, и улыбка поползла на лицо всё равно что сама собой.
- Он по тебе, да и ты по нему, - кивнула Алёна.
- Увидим, - не стала спорить я. – А вот скажи, слышала ли ты что-нибудь о человеке государевом, что добирается к нам из губернского города Сибирска? А то Ульяна наша узнать – узнала, но без особых деталей.
- Деталей и я не знаю, - покачала головой Алёнушка. – Но ездить – ездят, сани так и шуруют, как лёд встал. Послушаю. Тебе как – чтоб поскорее добирался, али наоборот?
 
- Так вот я бы знала. Не зная о том, с чем пожаловал, я и не знаю, чинить ему препятствия – или помогать изо всех наших сил.
- Если очень нужно – то доедет, наверное. А я послушаю, третьего дня приду рассказать.
- Чудесно. Благодарю тебя, - поклонилась я снова.
- Не за что пока, - усмехнулась она. – Ну, бывай.
- И ты бывай, Алёна Дмитриевна.
Я бросилась к двери, будто за мной гнались – потому что замёрзла. И в кухне попала в руки господину генералу.
- С ума сошла? – он смотрел встревожено. – Зачем раздетая на мороз пошла?
- Ох, Анри, - вздохнула я и обхватила его холодными руками. – Ты видел, с кем я разговаривала?
А видеть-то он мог, потому что магически заговорённые окна не замёрзли, как все прочие окна в деревне. Даже большие в зале, и те не замёрзли.
- Догадался. Кого другого бы в дом позвала, а эта особа к тебе не ходит.
- Она говорит – не может преодолеть здешнюю защиту.
- Вот и хорошо. Зачем она к тебе ходит?
- Общается, - усмехнулась я. – Я попросила её узнать про незваных гостей.
- Она так может?
- Увидим. А вдруг? Пойдём греться, что ли.
В комнате я сбросила плащ и чулки, и обхватила его. Вот так, хорошо – никаких вам «госпожа маркиза» и «вы». Беспокоился, да?
- Анри, нужно тебе ещё кое-что сказать. Точнее, попросить. Дуня сказала, ты должен уметь заговаривать вино, чтобы мне не беременеть. Я не уверена, что могу, потому что… потому что возраст, вот. Но… здесь холодно и мало ресурсов. И…
Я уже собралась вывалить на него все прочие свои аргументы, но ему, кажется, они были не нужны.
- Я не готов подвергать тебя такой опасности здесь, в этом вечном холоде и вечной тьме, - покачал он головой, и я вспомнила, что его жена умерла как раз в родах, причём в таком месте, которое здесь почитается за цивилизацию.
И уж конечно, у принцессы были все целители, какие только там у них возможны, надо полагать. Так что…
Он и впрямь вытащил из угла недопитую нами бутылку вина, вылил в стоящую на сундуке чашку, приложил туда толику силы, а потом мы пили по глотку – я, он, потом снова я и снова он. Чёрная тетрадка лежала на сундуке, но – под чарами, я видела только потому, что вообще сейчас видела такие вещи.
- Ты открыл?
- Только полистал. Завтра, всё завтра.
Завтра он поднимется с рассветом и пойдёт на гору, а я… а я буду делать всё, как всегда.
Что же, он ушел и впрямь с рассветом, поцеловал меня и сказал, что или сам придёт, или меня позовёт в гости. В гости – тоже хорошее дело, потому что у него там теперь тоже тепло и в целом неплохо. День я пробегала по делам, а к вечеру пришёл Северин и очень вежливо передал мне приглашение генерала – мол, ждёт. Раз ждет, соберёмся и пойдём.
Я предупредила своих, что, скорее всего, не вернусь до завтра, и подала Северину руку. И шагнула вперёд.
На горе меня ждал ужин – с господином Асканио, полковником и отцом Реми. Ну да, все они ж тоже что-то думают на тему того, что господин генерал связался с маркизой дю Трамбле. Вот и послушаем.
Генерал не сказал им ни слова, но мне показалось, что после ужина сомнений не осталось ни у кого. Потому что и сидели мы плотненько, прижавшись ногами, и руками касались то и дело, и взглядами обменивались – теми самыми, какие нужны, и не было разницы, кто тут за столом, девы мои, парни и забредший к ужину Демьян Васильич, или вот господин маг, господин полковник и отец Реми.
Священник после ужина откланялся и ушёл вниз, мы остались вчетвером.
- Вы, конечно, удивили, оба, - усмехнулся Трюшон. – Кому рассказать – обхохочутся. Анри де Роган примирился с маркизой дю Трамбле, да так, что не разлей вода. Вот что ссылка с людьми делает!
- А я думаю, ссылка не при чём, - покачал головой господин Асканио. – Всё совсем не так, дорогой Жак. И мне очень интересно, вступил ли Анри с открытыми глазами в ловушку или… тут что-то иное. И я очень хочу знать, кто вы госпожа, и почему называете себя этим именем.