Мы сделаем это вдвоём (СИ)

Аннет возвращалась к родне. Мужа Мари уже несколько лет как не было в живых, а дочери вышли замуж, все три. И она сказала, что поедет со мной, куда бы меня не заслали.
Я рассчитала остававшихся слуг, и сделала всем подарки – за службу и за верность. Наняла мага – законсервировать дом. Узнала, что Эжен сейчас в столице, и послала ему записку, желая хотя бы попрощаться. Он отговорился делами принца Франсуа.
Я слышала, что у них с женой нет детей, но мало ли, вдруг ещё будут? Я хотела оставить кое-что моим возможным внукам, но… И тогда я отправила записку принцу Франсуа. Очень хотела спросить его, когда это я успела покуситься на его жизнь?
На удивление, он прибыл ко мне сам. Оторвал от сборов – я как раз паковала в самый низ сундука принадлежавший его семье артефакт. Затолкала под обложку платок со следами крови из проколотого пальца, спрятала в слоях одежды книгу и пошла беседовать.
- Радуйтесь, маркиза, что вы вообще остались в живых, - сказал он, поджав губы ровно как делал его отец. – И что я отдал приказание замолчать ваши преступления, - добавил высокопарно.
- Ваше высочество, сдаётся мне, что преступление моё состоит в том, что меня любил ваш отец, опровергните мои слова, если я не права. А всё остальное легко решается магическим допросом, которого не было. Вы думаете, я не понимаю, почему его не было? Вам бы не удалось подделать результат, ни один настоящий маг не подпишет протокол допроса, в котором содержится ложь. Скажите, так?
Он смотрел. Молчал, а потом рассмеялся.
- Так, - кивнул он. – Я предлагал Луи конфисковать всё, что есть в вашем доме, но он убоялся какого-то там посмертного проклятия, и зря, я так считаю. И согласился только продержать вас в Бастионе по вымышленному обвинению. Но теперь уже – как есть. Я уверен, что вы немало нагрели руки за то время, что отец держал вас при себе. И отправляю вас туда, где греть руки не на чем, и вообще главное – выжить, как я слышал. Впрочем, не сомневаюсь, что вам удастся выжить и там. Но рад этому не буду. Вы, маркиза, изрядно осложнили жизнь всем – и тем, кто желал оказаться на вашем месте, и тем, кто хотел, чтобы их ближние там оказались. Так что я представляю не только себя лично, но ещё и некое содружество, давно желавшее от вас избавиться. А что до меня самого – я бы проще смотрел на вас, если бы вы обладали достаточной гибкостью ума и могли внушить эту гибкость отцу. Потому что нам теперь разгребать последствия его твердолобости.
Вот так, дождались смерти короля, и избавились. И бегут разгребать последствия. Ну, поглядим.
- Ваше высочество, могу я просить вас?
- О чём же?
- Передать моё благословение маркизу дю Трамбле.
- Полагаю, он прекрасно живёт и без вашего благословения.
Вот скотина. Ладно, как скажете, ваше высочество.
- А выпить со мной рискнёте?
- А рискну. Вряд ли вы успели возобновить ваш запас ядов.
Мне не было нужды возобновлять ничего. И… зря он встал между Эженом и мной. Ничего бы с Эженом не случилось, поговорили бы. Да и всё. И имущество я бы оставила ему уже сейчас, уж наверное, он не огорчился бы и взял. Значит, будет ждать моей смерти.
Я попросила принести нам вина, принц сам открыл бутылку и разлил. И тут его вызвали к дверям – что-то там, какое-то известие. Я подумала – если выйдет, то это судьба. Он поднялся, вышел… и я воспользовалась этим тут же.
Впрочем, он вернулся быстро, я только и успела спрятать пустой флакон.
- Я не сомневаюсь в вашей изворотливости, маркиза. И не готов желать вам удачи.
- Я и не приму от вас никакого пожелания. Лучше выпьем в память вашего отца.
- Принимается, - кивнул он.
Выпил и не поморщился. Не поморщилась и я. Он маг, раскусит или нет?
Не раскусил. Молод и самоуверен. Попрощался и вышел.
А наутро мы с Мари и нашими тремя сундуками попросили моего уже почти совсем бывшего управляющего отвезти нас в Академию – путешествие в дальнюю даль должно было начаться там. И принц прав, я буду не я, если не найду способ вернуться оттуда.
Женя, настоящее время
 
На этом месте воспоминания маркизы заканчивались, но в тетради ещё оставались свободные листы. Наверное, в дороге ей было не до записей, а потом… уже ни до чего.
Я закрыла тетрадь и ревела. Мне было жаль их всех – Женевьев, её Луи, её Эжена, этого заносчивого паршивца Франсуа, и его старшего брата тоже… ну почему всё так-то? Она ж кремень, она же локомотив, с ней бы договориться – и она бы избавила их от всех возможных врагов, кого свалила бы, кого подгрызла. А теперь там что? Молодой король Луи, оставшийся без деятельного брата?
Нужно было проверить ещё одну вещь. Я поднялась с постели, распихав котов, и раскрыла сундук с придворным платьем и прочей мишурой. Покопалась, достала нужное.
Под кожаной обложкой сзади и впрямь лежал тонкий вышитый платок с бурыми пятнышками. Монограмма Женевьев, кровь Женевьев. Нужно иметь это в виду – вдруг пригодится?
Я утолкала книгу обратно на дно сундука, закрыла сундук и забралась в постель. Погасила осветительный шарик. Слёзы всё капали, а нос швыркал. И там было что-то ещё, на что нужно было обратить внимание, а я не обратила. Ладно, потом.
Муся взгромоздилась на меня сверху, а Вася пришёл и ткнулся носом в ухо. Спи, мол, глупая, утро скоро, а тебе к празднику готовиться.
  
39. Не уходи, побудь со мною
 
Три дня мы готовились. Три дня дым стоял коромыслом. Три дня всем гостям давали от ворот поворот – приходите, мол, уже на праздник.
В целом, как и дома на день рождения или новый год – спланировать, наготовить, накрыть, всех накормить, посуду помыть, упасть без сил. Праздник от слова «упахаться». Люблю, умею, практикую.
В последние годы я отчаянно стремилась всего этого избежать, потому что удовольствия уже никакого, и сил тоже не было. А здесь – словно второе дыхание открылось.
И ещё – не было времени рефлексировать и размышлять о судьбе Женевьев дю Трамбле. Я подумаю об этом потом, даже не завтра, а вообще после праздника.
Генерал сдержал обещание и прислал парней, чтоб выбрали в лесу ёлку, срубили и принесли. Установить в зале помог сосед Егор Ильич, он заглядывал каждый день, спрашивал – не помочь ли чем. Поглядывал пристально на нашу Дарёну, но, похоже, пока помалкивал. И чего ждёт, поросёнок? Сватался бы уже, что ли.
А вот его младший братец, кажется, попытался подкатить к нашей Меланье. И получил на орехи. Я застала самый конец, услышала обиженное «Зачем вы так, Меланья Никитична», и ехидный ответ «А я вообще маг, Тимофей Ильич, если вы не слышали, и кое-кого другого это вовсе не смущает». Вздохнула про себя, улыбнулась. Ничего, полезет на рожон – дадим по лбу коллективно.
Но пока мы коллективно работали. Отмыли дом – уже нужно было, пора, и вообще, праздник же. Сварили холодец, посолили круто рыбу на шубу. Сделали майонез, девушки мои дивились, но смотрели, а потом и сами тоже взбивали смесь. Пробовали с опаской, на кончик ложки, облизывали. Забегали помогать Ульяна и Дуня, Дуню мы, правда, усаживали в угол и совали в руки чашку чаю, потому что она приходила к нам от каких-нибудь простуженных пациентов. А Ульяна встревала во всё – и в майонез, и в холодец, и в салаты – ой, что это, как вы это делаете, и что будет.
Нарядили ёлку – тоже всей компанией. Напекли песочного печенья с дырочками в виде звёздочек, формочки для вырезания нам сделал Егор Ильич. Он же принёс деревянных фигурок зверей, которые мы тоже приспособили к этому благому делу. Звезду на верхушку помогла сделать Дуня – её вырезали из цельного куска льда, а она магически законсервировала. И ещё так же сделала несколько сосулек, звёздочек поменьше и снежинок. Из найденной в сундуках Женевьев атласной ленты мы навязали бантов, и тоже повесили их на ёлку. И потом ещё Меланья дополнила композицию множеством мелких разноцветных магических огней.
Что же, получилось красиво. Вполне такая себе волшебная ёлка. Навевала ощущение грядущего праздника и ожидание какого-то прямо чуда, не иначе.