Мы сделаем это вдвоём (СИ)
- Именно, - кивнула я и села, не дожидаясь приглашения. – Мне кажется, вы мой должник.
- Что? – он рассмеялся мне в лицо. – Вы, по слухам, самая могущественная женщина королевства. Чем вы недовольны? Ваш отец обратился ко мне за услугой, и получил сполна.
- Ваши дела с мои отцом меня не касаются. Ни что он хотел, ни что он получил. Но его величество до сих пор не знает, кто лишил меня магической силы. Но не прочь узнать. А вы, кажется, как все дворяне, приносили ему присягу. Как у вас с магическими клятвами, граф? Исполняете?
- Исполняю, - с достоинством кивнул он. – Иначе давно бы уже отправился к праотцам.
- Вот и подумайте, что там вас дальше ждёт за то, что вы сделали со мной. Знать не знаю, чем граф де Рьен расплатился с вами, очевидно – хорошо расплатился. Сейчас вопрос о вас – и обо мне.
- Чем вас не устраивает ваше положение? Вы думаете, что добились бы такого, останься вы магом? Да вас бы на пушечный выстрел к королю не подпустили, и ваш отец это понимал!
Что, мой отец сразу же имел в виду такой исход? Ну-ну. Он ошибся, серьёзно ошибся.
- Боюсь, решал бы король, а вовсе не те, кто вознамерился подпустить, или не подпустить. И если это всё, что вы желаете мне сказать – я услышала. И отбываю.
Я поднялась, расправила платье и двинулась к выходу.
- Стойте, маркиза, - услышала я уже на пороге.
Я обернулась – граф смотрел печально, его седые волосы висели жалкими прядками, и все его годы, сколько их было, резко проступили на его лице.
- Что вы хотите?
Я вернулась в комнату и в кресло.
- Мне нужно зелье, лишающее жизни постепенно и неотвратимо. И чтобы концов не нашли, конечно же. Я думаю, вам по силам решить такую задачу.
- Хорошо, маркиза, будь по-вашему, - вздохнул граф. – Но помните о том, что такие вещи не проходят безнаказанными. И то, о чём не узнают людские власти, никак не укроется от высшего суда. И если вы кого-то отправите на тот свет исподтишка, то не удивляйтесь, если и с вами случится так же.
- Не удивлюсь, - кивнула я.
- Тогда приезжайте через неделю, я приготовлю то, что вам нужно, - сказал граф.
- Что вы хотите взамен?
- Будем считать, что вы предъявили мне счёт, и я оплатил его.
Меня всё устроило, и через неделю я держала в руках три крошечных флакончика.
- То, что в них налито, не имеет вкуса и запаха. Но лучше добавить в еду или питьё. Один флакон – один человек, делить бесполезно.
Значит, в моих руках три жизни.
- Я поняла, благодарю вас, граф.
Я ушла из дома на площади Карла Святого, и больше никогда не встречала графа де Реньяна.
И теперь я чувствовала себя вооруженной – против любых врагов.
33. Праздник на горе
И какой дьявол надоумил Асканио устраивать этот праздник, думал Анри, спускаясь из своей комнаты вниз, в общую залу. Третий день крепость стояла на ушах – скребли, чистили, мыли, а повар Марсо бурчал, что он ни разу не был в королевском дворце и понятия не имеет, как там принимают гостей. Анри сначала не понял, к чему там дворец, но потом вытряс-таки из Марсо, что это его озадачил Асканио – мол, господин генерал должен показать себя и крепость в лучшем виде, ничуть не хуже, чем если бы он принимал гостей у себя дома.
Правда, Анри про себя только посмеялся – у себя дома это, простите, где?
Конечно, выделенным ему отцом, королём Луи, владением был Монтадор – небольшой замок на скалке и раскинувшаяся вокруг него провинция. Анри никогда не был приличным сеньором своей провинции – он и в замке-то том бывал хорошо если раз в год. Пока был женат – жили в столичном доме, потому что супруга совсем не желала жить где-то в глуши. Когда жены не стало – дети-то всё равно оставались в столице, даже если его самого там и не было. За детьми присматривала престарелая тётушка Анриетта, сестра отца, этого было достаточно. Потом Анри вырос и отправился служить, Максимилиан вырос и отправился служить, Шарлотта выросла и вышла замуж…
Конечно, был ещё дворец, где вырос сам Анри, и замок Лимей. Но это – собственность старшего в роду. Поэтому – воспоминания детства, куда без них, да и всё.
А сейчас его дом – это груда камней в горах, затерянная в снегу, на берегу покрытого льдом огромного озера. Впрочем, деревенские утверждали, что лёд ещё тонок, и выбираться далеко пока не следует. Вот после Рождества уже дело верное, можно будет и на тот берег, и на юг, и на север, и куда угодно. А Рождество – оно близко уже, на следующей неделе.
Пока же – чтобы чистотой сияли не только те три комнаты, которые ему отделала маркиза дю Трамбле, но – и всё остальное тоже.
Маркиза продолжала удивлять. Она день за днём с невероятным проворством носилась по лестнице вверх и вниз, лихо командовала умельцами из деревни и солдатами – тут доски, там гвозди, тут ошкурить, там зашлифовать, здесь прибить – Анри только успевал диву даваться. А потом ведь ещё и другие дамы снизу тоже пришли и принялись что-то делать – мыть, шить, обустраивать.
Что тут раньше-то было? Почему никто не додумался подружиться с деревенскими? Уж точно зимовали был лучше и с большими удобствами!
Старейший из здешних жителей, капрал Жервез, которому на днях сравнялось полных семь десятков, только плечами пожал. Вроде бы, раньше чаще открывался портал. Раз в месяц. И больше всего из того портала отправляли, хватало всем. Вина, сыра, масла мяса. Сидра или что там ещё бывало. Поэтому зимой в основном пили и спали, и не слишком-то задумывались о том, что нужно как-то иначе. Конечно, если командующий был построже, то требовал чуть побольше, чтоб убирали за собой, например. Если же нет – то к весне зарастали по уши понятно чем.
Анри очень не хотел, чтобы к весне заросли по уши понятно чем. Поэтому – вперёд.
- А нас пригласят на праздник в деревню? – спросил Северин.
- А тебе хочется? – поинтересовался с усмешкой Анри.
- Конечно! Госпожа маркиза непременно придумает что-нибудь этакое, чего у нас здесь не бывает, - сообщил юный паршивец.
Придумывать госпожа маркиза мастерица, это точно. Но пока что-то придумывал главным образом Жак Трюшон – в крепости имелись две гитары, две флейты, скрипка и барабан, и при этом – умельцы-музыканты, из этого разнообразия он состроил оркестрик и принялся обучать тот оркестрик каким-то танцевальным мелодиям. Сказал – чем ещё ночью-то заниматься, раз спать до рассвета нельзя?
Анри, правда, всё равно не верил, что удастся танцевать до рассвета, больно уж длинная ночь. И не очень-то верил рассказам Асканио о шныряющих меж людьми тёмных тварях, потому что такую тварь невозможно не заметить, как все они убедились совсем недавно. Но друг говорил о том, что эта ночь – особая, что в такие ночи, а их немного, тёмные твари отлично маскируются под людей, а если уснёшь – то уже и не проснёшься.
Может быть, это всё верно для краёв далёких и благословенных? А здесь все тёмные твари давным-давно вымерзли?
Когда Асканио в деревне передавал приглашение тамошнему святому отцу, тот выслушал со вниманием, ответил, что будет рад прибыть с домочадцами, но добавил, что у них строгий пост, поэтому далеко не все разносолы для них сгодятся. Анри переглянулся с Жаком – посты чаще соблюдали, чем нет, и главным образом потому, что еда на столе оказывалась самая что ни на есть постная. Но сообщил Марсо, чтоб тот имел в виду.
Про возможное нашествие тёмных тварей тоже сказали, но святой отец, кажется, не поверил. Ну и ладно, Анри тоже не верил.
Гости потянулись наверх в сумерках. За обитателями дома маркизы отправился Северин, и отправился заранее – хоть Жак и смеялся, что дамам нужно дать время начистить пёрышки. Сам Северин очень даже начистил – без понуканий вымылся с ног до головы и надел парадное – серый камзол с серебряной вышивкой, и такую же жилетку, и кружевное жабо с серебряной брошью. И хвост лентой перевязал. И провалился в тени.
Прочие же гости прибыли на трёх телегах. Святой отец с женой и матерью, господин Лосев с ближним человеком из Косого распадка и с госпожой целительницей, госпожа Пелагея с сыном и невесткой, господин Васильчиков с сестрой и с прилипшим к ним поручиком Ильиным, и соседи маркизы – непревзойдённый мастер господин Зайцев с братом, и кто-то ещё, кого Анри не знал по именам. Все принаряженные и важные. Принесли гору подарков, все съедобные – сладкие и несладкие пироги, квашеную капусту, солёные огурцы да рыбу – копчёную и солёную, и не просто солёную, а свежашйшую, только днём сегодняшним выловленную.