Мы сделаем это вдвоём (СИ)

Пока суп для больного грелся, а Меланья с Марьюшкой носили еду на стол, я пошла привести комнату в порядок. Постель пришлось перестелить, и простыни бы покипятить, что ли. Есть большой котёл, потом займёмся. Магическая чистка магической чисткой, но тут бы и просто высокую температуру, чтобы продезинфицировать с гарантией. Ещё я открыла форточку, точнее – форточки в обеих рамах. С улицы тут же потянуло холодом, и хорошо, тоже пусть выдувает всю заразу. Даже если это не зараза, а простуда, всё равно пусть выдувает.
За обедом все ели борщ и просили добавки, а генерал ел свой суп с куриной грудкой. Он добавки не просил, а в ответ на мой прямой вопрос – отказался. И после чая предпринял ещё одну попытку сбежать.
- Госпожа маркиза, я не смею вас больше обременять, - начал он.
- Господин генерал, когда вы начнёте обременять меня, я вам об этом непременно скажу, сию же минуту, - не спустила я. – Меня обременяют морозы, ограниченность наших припасов и отсутствие некоторых привычных мне удобств, и всё. Вас в этом перечне нет, - произнесла я твёрдо, поглаживая забравшегося на колени Васю. – Пейте ещё чай.
- Боюсь, не способен больше, - усмехнулся он. – Благодарю вас за заботу, госпожа маркиза.
- Не за что, - отмахнулась я. – Ступайте спать, я сейчас принесу вам брусничного морса и Дунин отвар. Северин, сбегай в комнату, закрой форточку, потом уже идите туда с господином генералом. Алексей Кириллыч, займите пока с Венедиктом Дуню. Я справлюсь.
- Кто бы сомневался-то, что справитесь, - усмехнулся старец.
Выход в люди дался генералу плоховато – обратно в комнату он возвращался, вися на Северине. Тот честно дотащил начальство до комнаты и помог разоблачиться из приличной одежды. Когда я пришла с крынкой морса, генерал вытянулся поверх одеяла с закрытыми глазами – температура и слабость, ясное дело.
- Давайте-ка под одеяло, хорошо? – я проверила форточку, закрыла её от греха на крючок, и помогла болящему забраться под одеяло.
Обратила внимание на растрескавшиеся в паре мест пальцы – нужно чем-нибудь намазать, чтоб заживало. Это, наверное, от скудноватой в целом еды и холода – с витаминами-то у нас не очень. Хотя лук, чеснок и сушёные травки есть, и ещё вот малина, брусника и клюква. Всё польза.
- Сами уснёте или Мусю позвать?
- Да я и так всё время сплю, - вздохнул генерал с лёгкой улыбкой.
- А что ещё делать-то? Радуйтесь, что можете спать, и что не нужно в таком вот виде делать ничего важного.
Это в прошлой жизни у меня то и дело возникала надобность тащиться на работу простуженной или вовсе больной – потому что там вечно что-то горело, что никак нельзя было пустить на самотёк. И вообще Женя с неудовольствием комментировал каждый взятый сотрудником больничный. Сам он был достаточно крепким, и болел редко, но метко, что называется. И то поначалу пытался ползти в офис, пока не валился с ног – иногда в буквальном смысле. А потом уже вздыхал, лежал и лечился.
Генерал пока почти не бунтовал – наверное, не имел сил. Вот и славно.
Мусю я, всё же, нашла на кухне и отправила сторожить больного. А сама двинула в зал.
Наш пост охраны доблестно дремал в дальнем углу на лавках, Меланья куда-то делась, равно как и Северин, а в другом углу тихонько беседовали Алексей Кириллыч и Дуня.
- Давайте, я вам чаю свежего налью, что ли.
- Садитесь, маркиза, не мельтешите, - глянул на меня старец. – И скажите, что вы можете сделать, если вдруг сюда нагрянет кто-нибудь по душу нашей Дунюшки.
- А пусть попробует, я с ним – как с нежитью, - и усмехнулась ещё. – А с нежитью я теперь умею. Косточек потом не соберут.
- Видишь? – глянул Лосев на Дуню. – Не дадут тебя в обиду. И до Рождества, а то и до Крещения ни один корабль сюда не придёт и отсюда не выйдет, ни один конь и ни одни сани. И люди тоже далеко не уйдут, чтобы не оказаться, как наш уважаемый гость. А потом попросим кого-нибудь разумного, вроде Васильчикова, как отправится в большой мир – послушать, что там в воздухе носится да какие новости в губернском городе Сибирске.
 
Губернский город Сибирск вроде бы занимал здесь место Иркутска. И если кто-то приезжает в здешние края, в губернском городе Сибирске о том, скорее всего, знают. Например, может знать юный чиновник из канцелярии, Павел Григорьевич, попросту – Павлуша. Интересно, можно ли как-нибудь дотянуться до него магической связью? Ладно, подумаем ещё.
Когда старец с Венедиктом отбыли к себе, Дуня тоже немного успокоилась.
- Видишь – жизнь продолжается. Здешние люди помнят добро и не дадут тебя в обиду.
Дуня, кажется, ещё не отринула все сомнения до конца, но – глядела повеселее. Правда, всё ещё молчала.
Однако, финальный акт драмы ли, комедии разыгрался уже в сумерках, перед ужином. Северин привёл господина великого мага.
Тот расчесал свой рыжий хвост, приоделся в зелёное с золотом, и камней каких-то на себя нацепил, стал ещё важнее, чем был до того. Правда, смотрел несколько нерешительно, чего раньше за ним не водилось. Когда он явился, мы с Дуней на кухне варили порцию травяного отвара для генерала на ночь – я предлагала ей отправиться спать домой, а я как-нибудь справлюсь, не маленькая. Но мне нужны её отвары и инструкции. И вот как раз когда мы перелили из котелка в бутыль травяной отвар, который нужно было выпаивать по ложечке каждый раз, когда больной просыпался – Северин и притащил господина мага.
Тот вежливо раскланялся и столь же вежливо спросил о самочувствии генерала. Ему было предложено сходить и самому убедиться, что всё в порядке. Генерал как раз бодрствовал, и они даже о чём-то поговорили. Наверное, о чём-то, не слишком приятном для господина великого мага, потому что он вышел из моей комнаты вовсе не таким уверенным, как ходил обычно.
- Госпожа маркиза, примите мои извинения. Я побывал наверху и согласен с вами – для больного там слишком холодно. Пусть хотя бы жар спадёт.
Вот, то-то же.
- Принимаю. Вы сказали о своих выводах господину генералу?
- Да, и он согласен остаться здесь столько, сколько понадобится, пока вы не скажете, что ему уже можно наверх.
- Пока Евдокия Филипповна не скажет, - отчеканила я.
Асканио вздохнул, молчал, поглядывал на нас. Видимо, долго решался, и решился-таки.
- Госпожа Евдокия, я приношу вам свои извинения, - в отличие от генерала, он выпевал имя Дуни вполне сносно. – Я не должен был поступать так, как поступил. Я готов исправить то, что ещё можно, и вы можете располагать мною и моими силами, как сочтёте нужным.
Ого, а наш маг-то не совсем пропащий, оказывается. Или это животворное таскание за хвост помогло? Наверное, добрый Алексей Кириллыч ещё и палкой добавил? Не удивлюсь, если так, за Дуню-то.
Дуня же глянула на него и только молча кивнула. Слышала, мол, видела. И всё.
- Давайте тогда ужинать, что ли, - сказала я.
Ужинали без гостей, если не считать таковыми Рогатьена и полковника Трюшона – он пришёл навестить генерала, ну и не отпускать же человека голодным. А так я послала Меланью сказать, что нынче не принимаю, никак не выходит. Вот полегчает господину генералу, там и посмотрим.
И после ужина мы вновь уложили генерала, потом господин маг вызвался проводить Дуню домой, вместе с Северином, она только вздохнула и ничего ему не сказала. А мы все разбрелись.
Правда, я набросила платок и шубу и выбралась во двор. Ночь стояла ясная и морозная, и в тишине я не услышала подошедшую Алёнушку – та ходила бесшумно.
С наступлением зимы она появлялась реже, да и народец наш по ночам шастал значительно меньше – все сидели по тёплым домам.
- Рада видеть, Алёна Дмитриевна, - поклонилась я.
- Неужто? – усмехнулась та. – Впрочем, и я рада. Как вы тут поживаете?
- Да поживаем. Даже толком постряпать времени нет, давай-ка, я тебе хоть хлебца свежего вынесу, - я метнулась в кухню и принесла оттуда хлеб с мёдом.
Подношение было принято с благодарностью.
- Добрая ты, и с уважением относишься, - произнесла Алёнушка.