Ах, уехал мой любимый (СИ)

Сейчас эта же девица пряталась за «тётей лошадью», называя её мамой, и удерживала в руках совсем ещё крохотного младенца, глядя на меня так, словно я вот-вот его отберу, угрожая пистолетом.
А я уже второй раз за последние полчаса пожелала, чтобы под моей рукой было хоть что-нибудь, с чем можно пойти в бой. Напольный торшер, например…
Молчание затянулось. Две пары глаз смотрели на меня не моргая, а я понимала, что мне хочется смеяться. Громко, в голос, согнувшись пополам, упереться ладонями в колени и просто смеяться как умалишенная. Секундная агрессия в адрес девицы растворилась так же быстро как появилась. Осталось только понимание комичности сложившейся ситуации, приправленное выражением их лиц.
Если в глазах девицы читалась паника и даже страх, словно она тоже только что словила флешбек с гостиницы, то в глазах «тёти лошади» и, как теперь стало известно, ее матери, читалось высокомерие с задранным к потолку острым носом и даже угроза.
- Раз уж мы все здесь собрались, - начала заведующая, остановив мою внутреннюю истерику с диким смехом. – То я хотела бы поговорить с вами наедине, Анна Витальевна.
- О чем? – повела я бровью, неконтролируемо издав смешок. – Мне с вами разговаривать не о чем. Разве что, вам есть что сказать по поводу моего сына, которого я, похоже, больше сюда не приведу?
- Разговор пойдёт о вашем муже, - ей бы судьёй работать с такими интонациями, а не в детском садике.
- У меня нет мужа. Ваша дочь вам разве не рассказывала? – иронично вскинула я брови.
- В том-то и дело, что даже после развода вы его не отпускаете, - пискнула из-за материнской спины нимфетка с ребенком на руках.
Теперь мои брови вполне естественно поползли на лоб.
- Что, простите? – выдавила я относительно сдержанно.
- Да, - снова пришла очередь «тёти лошади» устраивать судьбу дочери. – Мы знаем, что вы названиваете ему вечерами, зовёте обратно в семью, давите на жалость, шантажируя сыном и алиментов, назначенных судом, вам тоже мало…
- Стоп! – подняла руку и как дирижер заткнула её лживый фонтан. Желание опуститься до уровня истерички и повыдирать обеим их редкие волосы, чтобы затем воткнуть их же острыми носами в стену, буквально застилало здравый смысл. Если диалог продолжится в том же духе, то, скорее всего, детский сад станет свидетелем первой в мире драки между одной из мамочек с заведующей и ее дочкой. – Во-первых, меня не касается и никаким образом не интересует личная жизнь моего бывшего мужа, - проговорила я на удивление спокойно и хладнокровно, глядя обеим поочередно в глаза. – Во-вторых, если вы не можете уследить за своим мужчиной и не можете отличить ложь от правды, то это исключительно ваши проблемы, которые, повторюсь, меня не касаются и не интересуют. Разбирайте в отношениях со своим мужчиной и зятем сами, меня к разборкам чужой семьи приплетать не нужно. В-третьих, на этой омерзительной ноте пребывание моего сына в вашем, с позволения сказать, заведении я считаю оконченным. Завтра утром я приеду за документами, которые, вы подготовите, и рассчитаюсь за не проплаченные дни. Всего доброго.
Подарив фальшивую улыбку их вытянутым лицам, крутанулась на каблуках и вошла в игровой зал, где сразу взглядом нашла Ваню и облегченно выдохнула. Мой сын улыбался, о чем-то увлеченно рассказывая воспитательнице.
- О, мама, привет! – увидев меня, Ваня забыл про свой же разговор и подбежал ко мне. – Уже пора домой?
- Пора, Ванюш, - привычно взлохматила его челку и зачесала ногтями на один бок.
- На маршрутке поедем, да? – его настроение заметно поползло вниз.
- А вот сейчас выйдем из садика и узнаешь.
- Матвей приехал? – синие глаза увеличились до размера планеты.
- Это секрет. Пойдём скорее, - качнул головой в сторону выхода. Оставаться здесь еще хоть на минуту казалось чем-то тошнотворным.
- Сейчас я быстро переоденусь, - маленький кипиш поспешил к своему ящичку.
- Сегодня можно не переодеваться. На улице тепло, можно прямо так идти. Только кепку накинь на голову, а то солнышко сильно ярко светит.
 
- Можно прямо в этих сандаликах идти? – спросил Ваня так, словно уточнял, насколько я уверена в своем решении.
- Можно, Вань, - кивнула я, улыбнувшись. – Давай, соберем твои вещи в пакет и пойдём на улицу. Нас там ждут.
В счастливом предвкушении Ваня помог мне скидать свои вещи из ящика в пакет, накинул на плечи лямки своего рюкзака, прихватил трактор и вперед меня направился к выходу из садика.
Чувствуя на себе взгляд «тёти лошади», вышла вслед за сыном с гордо поднятой головой. Не хватало ещё быть отчитанной сухой старухой, которая, плюс ко всему, является матерью любовницы моего бывшего. Такой сюр в моей жизни мне точно не нужен.
Ваня по-джентльменски открыл для меня дверь и терпели дождался, когда я выйду, щурившись от яркого весеннего воздуха. Легкие наполнились свежим воздухом и вытеснили кажущуюся затхлость недавнего помещения. Запах цветущей черемухи пощекотал нос и опутал тяжелые мысли приятной лёгкостью.
- Привет, Матвей! - с кулачком вперед Ваня подбежал к ждущему нас у капота своей машины Козырскому. – А я знал, что ты приедешь.
- Привет, старичок! – бодро ответил ему мужчина. – А откуда ты знал, что я приеду?
- А ты маму мою боишься, - деловито завил сыночек, заставив меня удивленно выпучить глаза.
- Ну, я твою маму не только боюсь, старичок, - многозначительно протянул Матвей, с лукавой улыбкой на меня взглянув.
- А что ещё? – спросил Ваня.
- А об этом я тебе потом скажу по секрету.
- Чтобы мама не услышала, да? – легендарный шёпот пятилетки, который можно услышать на другом конце улицы.
- Мама об этом узнает попозже.
- Я чувствую зачатки заговора против себя, - выгнула я бровь и подошла поближе к заговорщикам.
- Любой наш заговор может быть только ради тебя, - щурившись от солнца, Матвей смотрел мне прямо в глаза: тепло, открыто и так, словно насмотреться не мог.
Глава 42
- Так, нет, стоп, подожди! У меня сейчас башка лопнет!
Полчаса назад Алёнка позвонила мне с целью «поболтать между делом» и вот она уже сидит в моей кухне, обхватив руками голову и выпучив глаза так, что они грозили вывалиться в кружку с давно остывшим чаем.
- Да ладно тебе, - усмехнулась я, зажевав печеньку. – У меня же не лопнула, хотя я была активным участником всех этих процессов.
- То есть… подожди! – опёрлась Алёнка локтями о стол и придвинулась ближе. Чуть сощурив глаза, стала активно жестикулировать, что свидетельствовало о крайней степени эмоционального накала. – То есть ты хочешь сказать, что этот кобелина у тебя в воскресенье синий в ноль, наговорил тонну мерзости, приставал, а потом в понедельник выяснилось, что он обрюхатил дочку заведующий садиком, в который ходит Ванька? Я всё правильно поняла? Мне ничего не послышалось? Факты в моей башке не смешались?
- Всё именно так, - кивнула я утвердительно, снова откусив печеньку.
- Значит так, - выхватила она из кармана джинсов телефон. – Сейчас я позвоню своему Петрушке, узнаю, где лежат ключи от танка и перееду эту гниду вдоль и поперек, пока на асфальте от него не останется даже пыли.
- Ну, и зачем? – выгнула я брови. – Ты хочешь сесть за убийство этого бесхребетного туловища?
- Я хочу его уничтожить. Последствия, на данный момент, меня вообще не волнуют, - секунду поразмыслив, она, всё же, отложила телефон на стол и снова продолжила свою активную, сверхэмоциональную жестикуляцию. – И, всё-таки, я в лютом шоке! То есть, сначала он к тебе подкатывает, потом требует уменьшить алименты, потом, вообще, пристает, а потом выясняется, что он всё это время пёр дочку заведующей и она от него родила? А где её мозг был год назад? Или она думала, что он прикола ради приходит в садик, чтобы забрать себе домой первого попавшегося пацана? Она с башкой дружит, нет?
- Честно говоря, не знаю. Но раньше я пыталась её даже оправдать, думая, что девчонка могла быть просто не в курсе, что он женат и стала, по большому счёту, такой же обманутой, как и я. Я даже торшером ее тогда в номере била вполсилы, а оно вот как оказалось.