Ах, уехал мой любимый (СИ)
- Упыря отсюда я, как раз-таки, год назад выставила.
- Всё еще не остыла? Ревнуешь? – нахальная улыбка мелькнула в уголках его губ. – Признайся, Ань.
- Еще слово и остынешь ты. Прямо на холодном полу в подъезде, - с усилием подавила в себе желание съездить по его гладко выбритой роже тапком.
- И ещё, - оборвал меня Лёша, пряча руки в карманы брюк. Деловой тон мгновенно резанул по нервам. – Раз у тебя появился левый мужик и ты водишь его в нашу квартиру…
- Свою. И мои отношения с кем-либо тебя не касаются.
- Касаются. Пока этот кто-то трется рядом с моим сыном, да еще и без футболки, меня касаются любые твои отношения.
- Может, тебе еще предоставить его биографию и справку о прививках? – выпалила нервно. – А к своим шалашовкам ты тоже будешь справки прилагать? Ну, знаешь, мало ли, что ты от них можешь принести…
- По крайней мере, со своими, как ты выразилась, шалашовками я встречаюсь не на глазах у сына. И ни одну из них он ни разу не видел.
- И на том спасибо. Ещё что-то?
- Да. Ты меня перебила, я не договорил, - прочистил горло и снова напустил на себя вид сурового дядьки. – Раз у тебя появился мужик и настолько тесно трется рядом, что полураздетый гуляет по… твоей квартире, я хочу уменьшить сумму алиментов.
- Подожди-ка, подожди-ка, - вскинула руку и опустила взгляд, старательно выискивая что-то под ногами. Повертелась на месте, поподнимала ноги, но не находила искомого.
- Что ты там ищешь? – непонимающе спросил Лёша, откровенно теряя терпение.
- Да, вот… - вздохнула горестно. – Ищу куда твоя планка упала. А ты ею, похоже, только что пробил дно, Игнатьев.
- Смешно, - закивал он активно. – Вот только я не шучу, Литвинова, - выплюнул брезгливо мою фамилию, словно припоминая, что я так и не взяла когда-то его фамилию. – И кормить какого-то отморозка помимо сына я не собираюсь.
- Мне позвать этого, как ты говоришь, отморозка. Чтобы ты повторил ему это в глаза? А- то как-то некрасиво выходит.
- Зови кого хочешь, но над алиментами советую подумать.
- Это я тебе советую подумать и включить совесть, Игнатьев! – резко толкнула его в грудь и почти вжала в дверь. – Ты платишь алименты с официальной зарплаты. С официальной, Игнатьев. Напомнить тебе во сколько раз официальная зарплата ниже неофициальной? – шипела змеей, хотя хотелось кричать и царапать его надменную рожу. – И даешь ты эти деньги ни мне, ни кому-то еще, а своему сыну. Сыну, Игнатьев! Ты думаешь, отдаешь дохрена великую сумму? Да, чтобы купить Ване железную дорогу, о которой мы с тобой договаривались, я добавила в полтора раза больше, чем ты платишь ежемесячно. И ты считаешь, что на эти деньги можно содержать еще и моих любовников?
- Не дави на жалость и не выдумывай чушь, - полоснул по мне безразличным взглядом. – Тех денег, что я даю, вполне достаточно для содержания ребенка. Ребенка, Аня.
- Тебе показать чек от железной дороги и чеки на продукты, купленные только за сегодня, чтобы ты в полной мере осознал, какую чушь несешь ты?
- Я знаю, какие в магазине цены. Не пытайся давить на жалость, - выронил он небрежно.
- По-моему, ты знаешь только цены на презервативы, потому что сам тот еще гон…
- Мама, папа! – звонкий голос сына за спиной, заставил отпрянуть от Игнатьева и натянуть фальшивую улыбку на лицо. – Чайник выключился. Пойдёмте пить чай.
- Идём, сынок, - неожиданно забасил Игнатьев, когда из кухни следом за Ваней вышел Матвей.
Потрепав сына по макушке, бывший муж зашел с ним в кухню, о чем-то едва слышно переговариваясь.
- Всё в порядке? – участливо спросил Матвей, вероятно, заметив, как я пыхтела от злости.
- Не лезь, - ответила излишне нервно и тоже направилась в кухню. – Идём пить чай.
Глава 17
За столом три взрослых человека и один ребенок. Из разговоров только… шумное проглатывание горячего чая. Из жестов – разворачивание конфет и быстрые взгляды друг на друга, в ожидании того, кто первый слетит с петель.
- Когда я ем, я глух и нем, да, мама? – не выдержал, наконец, Ваня.
- Правильно, сынок, - согласно кивнула и улыбнулась своему чаду, сидящему между моим бывшим мужем и, с позволения сказать, бывшим парнем.
- А долго надо неметь? – не намеревался отступать Ваня.
- Пока не наешься.
- А я наелся. Теперь можно разговаривать?
- Можно, Вань.
- Папа, - повернулся он к Лёше и коснулся его руки. – А ты поиграешь со мной в железную дорогу?
- Конечно, сынок. Её ещё, наверное, собрать нужно?
- Матвей мне всё вчера собрал. А ещё мы играли с Лосинычем и спасали принцессу от поезда. Его пираты угнали, представляешь? – широко распахнутыми глазами Ваня смотрел на отца так, словно пересказывал самый настоящий вестерн, а не обычную игру на полу детской.
- Какой Матвей молодец, - с издевкой пропел Лёша, бросив на Козырского взгляд полный отвращения. – Везде успевает. Глаз да глаз нужен…
- Ну, если тебе нужен глаз да еще один глаз, советую не совать их, куда не следует, - обманчиво доброжелательным тоном проговорил Матвей. Залпом осушил кружку и встал из-за стола. Взглянул на меня и с благодарностью сказал. – Спасибо. Было вкусно.
Ну, да. Чай, конфеты – изысканное блюдо высокой кухни.
- На здоровье, - выдавила я с легкой улыбкой, и все собравшиеся молча пронаблюдали за тем, как Матвей помыл за собой кружку и оставил ее на сушилке.
- Я пойду закончу в ванной, - проговорил он, неторопливо обирая руки полотенцем. – Если нужна будет помощь, зовите, - судя по многозначительному взгляду и тону речь была обращена исключительно ко мне.
- Хорошо, Матвей, - улыбнулась уголками губ. – Спасибо.
Едва заметно кивнув и полоснув напоследок взглядом по Лёше, Козырский покинул кухню и неспеша прошагал до ванной комнаты.
- Пап, а мы играть пойдём уже?
- Пойдём, Вань. Пойдём, - ответил Игнатьев, словно в прострации. – Ты иди, пока, начинай, а я сейчас подойду.
- Ладно. Только ты быстро приходи, – сынишка спрыгнул со стула и вприпрыжку поспешил в свою комнату.
- А я смотрю, он шустрый, - подался вперед и проговорил Лёша, едва дверь в комнате Вани захлопнулась.
- Наш сын всегда был шустрым, - безразлично посмотрела в его лицо и пригубила уже остывший чай. – Видел чаще, знал бы больше.
- Я не про сына. А про этого… Матвея.
Не смогла скрыть едкую усмешку. Отодвинула почти опустевшую кружку в сторону и оперлась локтем о стол, подперев ладонью подбородок. Заглянула в синие глаза бывшего, выискивая там хоть одну дельную мысль.
- Лёш, если ты хочешь посплетничать о мужчинах, то давай ты будешь делать это со своими подружками. Хорошо?
- В смысле? – опешил он, чуть нахмурившись. – Какие еще сплетни, Ань?! Кто он, вообще, такой?
- Иди и спроси у него, - ответила я с нажимом, указывая рукой в сторону выхода из кухни. – От меня-то ты что хочешь услышать? Он здесь, ты здесь, иди и поговори. Возьми у него интервью с такими же выпученными глазами срущей собачки. От меня только отстань, ладно? Я не собираюсь отчитываться перед тобой о своей личной жизни. Тебя она давно не касается.
- Я тебя услышал, - изрёк он излишне пафосно и вышел из-за стола, задвинув стул.
- А понял хоть что-нибудь? – спросила, глядя перед собой на пустое место, где он сидел мгновение назад.
- Я пошёл играть со своим… - акцентировал он внимание на принадлежности. - …сыном.
- Смотри, сознание не потеряй с непривычки, - буркнула себе под нос, не надеясь, что он услышит.
- Стерва, - рыкнул Лёша обиженно и, наконец, соизволил покинуть кухню и унести с собой тяжелый запах туалетной воды.
Странно, раньше она мне нравилась, а сейчас хочется открыть окно пошире и как можно скорее проветрить помещение.
Прикрыла глаза, сосчитала до пяти, чтобы успокоиться и принялась за приготовление обеда. В доме три мужика разной степени мужественности, но всех их нужно чем-то кормить.