Астарта. Предназначение. Книга 3 (СИ)

Я огляделся по сторонам. Судебный зал, который так шумел минуту назад, вдруг замер. Все вокруг будто застыло: люди, присяжные, даже судья. Все молчали, устремив взгляды куда-то вдаль, словно время остановилось.
— Я что, заморозил этот зал? — удивленно пробормотал я. — И что это значит?
Ответа, как оказалось, пришлось ждать довольно долго. Яков, похоже, совсем потерял связь с реальностью.
  
— Проснись! — повторял он, хлопая себя по лбу. — Проснии-ись!
Он начал бегать по залу, выкрикивая эту фразу, словно пытаясь разбудить не только себя, но и весь окружающий мир. Потом он снова подбежал ко мне и задал совершенно странный вопрос:
— Где ты был перед тем, как лечь спать?
— В городе Чоси, — ответил я, сбитый с толку.
— Что? Ой, да неважно! Какой сегодня день?
— Пятница.
— Что ты делаешь в моем сне? Уходи! Брысь! ВОН! — закричал он с такой агрессией, что я невольно шагнул назад.
— Вы с дуба рухнули? — не выдержал я и легонько стукнул его по лбу.
— Ай, это больно! — закричал Яков, хватаясь за голову, и тут же бросил на меня грозный взгляд. — Почему я всегда от тебя по голове получаю? Как мы вообще тут общаемся?! Сон, заканчивайся! — добавил он уже слезно, словно умоляя невидимого режиссера прекратить этот абсурд.
— Не знаю, к чему вы ведете, но поторопитесь, — сказал я, прищурившись. — Иначе я вас точно прихлопну.
— Давай! Я должен проснуться! — истерично крикнул он, его голос дрожал от напряжения. Затем, подняв глаза к потолку, словно обращаясь к высшим силам, он продолжил: — Почему я вообще с тобой связался? Опять втянули меня в какую-то ерунду! То ослом был, то тупым деревом в мире иллюзий Бабы Яги! Я на это не подписывался!
— Идите вы… лесом и вдоль по Питерской, а потом направо, — пробурчал я, недовольно отвернувшись.
Прошло больше трех часов, прежде чем этот "дятел" наконец сдался и сел рядом со мной.
— Сон не может длиться так долго, это невозможно, — начал он, словно рассуждая вслух. — Обычно за ночь человек видит около четырех снов, которые возникают в фазе быстрого сна. Они могут сильно различаться по сюжету и настроению в зависимости от уровня гормонов, стресса и прочих факторов.
Он сделал паузу, и я решил не перебивать, наблюдая, как он продолжает свои умозаключения.
— Что касается продолжительности, — продолжил Яков, — обычно мы видим сны от одного до двух часов, как стандартный фильм. А тут прошло уже три часа, а я все еще в первом сне и в той же локации! Это возможно только в одном случае… если я я… провалился в пустоту.
Он замолчал, глядя куда-то в пространство, а я только закатил глаза.
— В какую еще пустоту? — настороженно спросил я.
— Это пространство между реальным миром и миром грез, — начал объяснять Яков, заговорщицки понижая голос. — Оно объединяет настоящее, будущее и прошлое. Рассказывай, где ты был и что делал во всех подробностях. Мне нужно понять всю картину.
Я рассказал, как мы прибыли на летающем корабле в город Чоси, как встретили недовольного Анатолия, как сражались с местными жителями, как устроились в гостинице, и как нас всех трясло — в прямом и переносном смысле.
— Ты думал обо мне перед сном? — неожиданно спросил Яков, прерывая мой рассказ.
Я остолбенел. На мгновение не знал, как реагировать: дать ему снова в лоб или устроить «разъяснительную оплеуху».
— Что? Вы что, с ума сошли? — выпалил я, угрожающе занося руку.
Яков тут же отпрыгнул назад, как испуганный кот.
— Я не в буквальном смысле! — воскликнул он, размахивая руками. — Говорил ли ты обо мне? Упоминал?
— А-а... ну это... как его... да, — протянул я, все еще немного в замешательстве. — Я предлагал вас и Петровича подключить к этому делу. И перед сном размышлял, как убедить Дину связаться с вами.
Я задумался, вспоминая события.
— Потом в комнате появился какой-то резкий запах травы. Я решил, что на улице что-то жгут, и хотел встать, чтобы закрыть окно. Но вдруг мое тело окаменело, глаза сами собой закрылись. А когда я их открыл, то оказался здесь, на этом странном суде.
— Ну вот! Ты вспомнил, — довольно сказал Яков, его лицо сияло от удовлетворения.
— А это действительно важно? — удивленно спросил я.
— Ага. Без вмешательства шамана здесь явно не обошлось, — уверенно произнес он, прищурившись.
— Шамана? — переспросил я, все еще не понимая, к чему он клонит.
— Какой был запах? — резко спросил Яков, сдвинув брови.
— Тошнотворный, — ответил я, морщась от воспоминаний.
— Шаманы используют белый цветок дурмана в своих ритуалах, — начал Яков, глядя куда-то вдаль, словно читал лекцию. — Он обманчиво красив и смертельно опасен, но в малых дозах позволяет войти в астрал, вызвать галлюцинации, призвать демонов или, в твоем случае, переместить человека в «пустоту», заключив его в магическую ловушку.
Я замер, переваривая услышанное.
— То есть, хотите сказать, что какой-то шаман использовал на мне дурман, чтобы затянуть сюда? — спросил я, чувствуя, как у меня начинают сдавать нервы.
— Именно, — подтвердил Яков, кивнув. — Теперь вопрос в том, кто и зачем это сделал.
— Значит, вы — моя галлюцинация? Или часть моего разума, с которой я сейчас разговариваю?
— Боюсь, все сложнее, чем тебе кажется. Я не твоя галлюцинация, как и ты — не моя. Думаю это был ритуал и его цель была в том, чтобы захватить как можно больше твоих знакомых в «пустоту». Ты был один в комнате?
— Да, дети с Клавдией и Диной взяли отдельный номер-люкс.
— Тогда все сходится. Тебя выбрали, потому что ты, скажем прямо, легкая добыча. Ты поддаешься чужому влиянию. Слабовольный.
— Что?! — возмутился я.
— Не обижайся. Отвечай. Вам было страшно перед сном?
— Да, нас всех трясло без видимой причины. Дина даже вся дрожала.
— Значит, было внешнее давление или внутреннее. Может что-то в воздухе.
— Тогда почему я встретил здесь вас, а не их? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
— Произошла ошибка. В момент страха и волнения ты думал не о них, не о том, как их спасти, а о своей неудаче. О том, что тебе не удалось убедить Дину в твоем плане подключить меня и Петровича. Ты считал это своей самой большой ошибкой.
— Но сейчас мы думаем о них и обсуждаем это! И где они?
— «Печать» входа в «пустоту» формируется до того, как ты сюда попадаешь. Все, что происходит после, уже не имеет значения.
— И что теперь? — спросил я, широко раскрыв глаза.
— Будем искать Петровича, — спокойно ответил Яков.
— Упс...
Мы просидели в тишине около часа, ожидая Петровича и надеясь, что он вот-вот появится. Яков был уверен в этом, ведь я тоже думал о нем перед тем, как заснуть. Честно говоря, я мало что понимал. Вокруг нас в зале суда царила мертвая тишина. Никто больше так и не появился. Все присутствующие оставались словно замороженными, будто статуи с застывшими на лицах выражениями.
— Пошли, — вдруг сказал Яков.
Я молча поднялся и пошел за ним.
Мы подошли к двери и попытались ее открыть. Сначала аккуратно, потом изо всех сил. Но дверь оставалась неподвижной. Мы по очереди прикладывали максимум усилий, чтобы выбраться, но результат был тот же.
— Да что за чертовщина! — выругался Яков.
— Мы тут застряли навечно? В этой комнате вдвоем? И Петровича не будет? — взмолился я, глядя на потолок, словно ожидая ответа оттуда.
— Ты его боишься? — неожиданно спросил Яков, взглянув на меня исподлобья.
— Конечно! Он одним взглядом убить может, — честно признался я.
— Такс... значит, ищи что-нибудь вроде коробки или ящика, — сказал он, оглядевшись по сторонам.
Я не понял, к чему он клонит, но решил не спорить. Наверное, потом объяснит. Мы начали обыскивать комнату. Через минут пятнадцать Яков вдруг воскликнул:
  
— Я нашел его!
Я повернулся и увидел, что он указывает на небольшой черный ящик под столом. Крышка была приоткрыта. Я осторожно подошел ближе. Сначала мне показалось, что внутри просто земля. Но, приглядевшись, я заметил крошечное войско.