Астарта. Предназначение. Книга 3 (СИ)

— Мертвые для них — это топливо, — хрипло добавил Монти, подхватывая мысль Якова. Его голос был низким, будто раскат грома перед бурей. — Они используют мертвые тела, чтобы подпитывать себя. Сначала собирают трупы, складывают их в огромные кучи, а потом сдавливают, как в какой-то адской соковыжималке. Полученная жидкость — их источник жизни.
Он замолчал на мгновение, будто это воспоминание было настолько мучительным, что ему требовалась пауза. Затем его взгляд стал еще более мрачным, и он продолжил: — У каждого из них за поясом висит огромная бутылка с этим зельем. Именно оно удерживает их на грани между жизнью и смертью. При любом ранении они тут же восстанавливаются, выпив эту мерзость.
  
Меня передернуло. Картина, которую нарисовал Яков, была настолько яркой, что я невольно представила ее: горы тел, раздавленных в чудовищной машине, и эти существа, жадно пьющие жидкость, чтобы продолжать свой жуткий полуживой, полумертвый путь. Перед глазами всплывали образы их уродливых форм, и я содрогнулась, чувствуя, как ледяной холод пробирает до самых костей. Оказаться в их лапах… Знать, что твоя плоть станет топливом для этих тварей… Это было хуже любой мыслимой смерти.
— Вы оба… что-то пережили… Вас тяжело слушать, — вдруг произнес черт, его голос звучал неестественно тихо. Он словно сам был потрясен до глубины души. — Падальщики из мира Лурапис. Их давно изгнали оттуда…
Его тело дрогнуло, и я заметила, как его плечи затряслись. Это был первый раз, когда он выглядел по-настоящему уязвимым.
— В общем, у нас было мало времени, чтобы что-то предпринять, — продолжил Яков, будто вовсе не заметил состояния Черныша и выводов. Его голос оставался ровным, но в нем сквозило напряжение. — Вы были в другой палатке, предупредить вас незаметно не представлялось возможным. А Черт… этот чертов Черт… спал так крепко, словно ничего вокруг не происходило… Я накрыл его «вуалью гнили мертвеца», — это дало ему шанс быть незамеченным, пока мы решаем, что делать дальше.
— И вдруг Черныш глаза свои распахнул и смотрит внимательно, — хмыкнул Монти.
Яков продолжил, бросив короткий взгляд на Черта:
— Я быстро объяснил ему, что делать. Закрыть их обратно и лежать, не двигаться, чтобы не случилось. А мы с Монти решили выбираться из палатки через проем внизу, выкатиться незаметно. Времени почти не оставалось — нужно было пробраться еще и к вам. Монти скрыл наши сердцебиения, чтобы твари нас не услышали. Сердцебиение Черныша под «вуалью гнили» тоже не было слышно, и страх оставался внутри.
Он помедлил, проведя рукой по волосам.
— Это и дало нам шанс.
— А потом вдруг Шелли выползла из своей палатки в облике анаконды, — перебил Монти. Его голос дрогнул, словно он снова переживал тот момент, и в нем было что-то странное — смесь удивления и тревоги. — И нос к носу столкнулась с Падальщиком.
Я почувствовала, как Шелли напряглась рядом, но ничего не сказала. Ее взгляд был прикован к Монти, словно она не хотела слышать и переживать это вновь. Ее брат продолжил:
— Я сразу понял, что вы что-то задумали и не спите. Ну а потом ты, — он повернулся к Шелли, — рванула наутек, волоча на своем хвосте Дину. Зрелище было еще то!
Я невольно улыбнулась, но улыбка быстро сошла с моего лица, когда Яков мрачно добавил:
— Монстры побежали за вами, распространяя какое-то зеленое вещество. Я не знаю, что это было, но оно разъедало все, к чему прикасалось. А потом они схватили черта и затолкали его в мешок.
— Думаю, это была магия, запутывающая следы, — предположила Шелли, мрачно оглядывая нас. Ее голос звучал уверенно, но в глазах мелькало что-то похожее на усталость. — Я не могла от них убежать. Как бы я ни сворачивала, ни кружила, все равно оказывалась в их окружении.
— Возможно, — кивнул Яков, задумчиво поглаживая подбородок. — Магия вела вас к ним, а нас, их преследователей, отводила в сторону. В итоге мы петляли очень долго и никак не могли уловить их запах. Ну, а потом Монти предложил более быструю поездку. С ее помощью мы за меньшее время могли бы исследовать каждый участок в поисках вас.
— И? — недовольно пробурчал Черт, скрестив руки на груди. Несмотря на его раздраженный тон, было очевидно, что он понимает: спасали не только нас, но и его самого. Тем не менее, он явно не был готов признать это вслух.
— Черныш, ты тута, и мы тута! — раздался довольный, с ноткой злорадства голос Якова, который, кажется, наслаждался моментом. Его улыбка была широкой, почти насмешливой.
Черт раздраженно фыркнул, всем своим видом показывая: «И что с того?» Наступила напряженная пауза, которая повисла над нами, как тяжелое одеяло. Никто не спешил ее нарушить, словно каждый ждал, что скажет другой.
— Ладно, — неожиданно произнес Черт, привлекая к себе всеобщее внимание. Его голос прозвучал низко, но на этот раз в нем не было и следа сарказма. — Отведу вас туда, где на самом деле находятся Лили и Цирон. Слишком много опасностей вокруг, и я боюсь, что больше не выдержу, пытаясь вас обмануть.
Мы переглянулись, не веря своим ушам. Его слова звучали слишком честно, чтобы быть правдой. Взгляд Якова сузился, словно он пытался прочитать скрытые мотивы Черта. Шелли, напротив, выглядела так, словно готова была броситься на него с кучей вопросов, но сдерживала себя. Даже Монти, обычно сохранявший хладнокровие, нахмурился, словно слова Черта выбили его из равновесия.
— Дина, ты ведь знаешь, что их нет в замке, так ведь? — внезапно обратился ко мне Черныш, его взгляд впился в мои глаза, как будто он пытался вытащить из меня что-то важное. Атмосфера стала еще более гнетущей, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Почему ты не остановила меня? — добавил он, и в его голосе послышалась нотка подозрения.
 Глава 13 Твой мир — это зеркальное отражение твоей сущности. Твоя реальность формируется из твоих мыслей, привычек, неверных интерпретаций и беспорядочного мышления. 
Я не отвела взгляда. Мой голос прозвучал холодно, почти равнодушно, хотя внутри все сжималось в тугой узел.
— Ты умнее, чем я думала, — ответила я, пристально разглядывая его лицо, пытаясь уловить хоть тень искренности. Ребята, стоявшие рядом, смотрели на нас с полным недоумением, явно не понимая сути нашего разговора. Это был наш с Чертом диалог, и никто не мог вмешаться.
— Я чувствую, что что-то не так, — продолжил Черныш, и в его голосе появились нотки растерянности. — Будто кто-то вмешивается в мою голову... Что ты используешь?
— Этого я тебе не скажу, — резко отрезала я, в моем голосе прозвучала сталь. Я не собиралась раскрывать свои карты перед ним. — И раз уж ты решил сыграть в честность, объясни: зачем ты перешел на сторону Голанды?
Его лицо изменилось. В уголках глаз появилась тень — страх? Вина? Или, может, что-то другое, более темное. Он отвел взгляд, но это длилось лишь миг. Затем он снова посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было прежней растерянности. Там был вызов.
— У каждого свои причины, — произнес он, его голос стал жестче, холоднее. — Голанда дала мне то, чего никто другой не мог. Хотите осуждать меня? Вперед. Но знайте одно: если бы не я, вас бы уже давно не было.
— Я не на ее стороне! — продолжал он, теперь уже возмущенный, будто оскорбленный до глубины души. — Я на своей стороне. На своей личной кроватке. Вам не спасти Лили и Цирона, поэтому я принял верное решение. Мне тут жить, а не вам.
— А как же верность? Преданность? — вмешалась Шелли. Ее голос звучал укоризненно, а взгляд пронзил Черта, словно иглой.
  
— Я черт, ты что, дура? — выпалил он, но тут же пожалел о своих словах, когда Шелли отвесила ему звонкую пощечину. Звук ее ладони о его щеке раздался настолько громко, что даже Монти невольно поморщился.
— Ладно, ладно, не дерись! — поспешно подняв руки в защитном жесте, добавил он. — Мы, черти, одиночки. У нас нет ни стаи, ни законов, как у вас. Мы живем, как хотим, и никому ничего не обязаны.