Рожденная землей

Наконец, я добралась до последнего письма в пачке. Мое внимание привлек рисунок фейри [8] на обратной стороне конверта – это было златовласое существо, чьи крылья казались влажными и сморщенными. Я взглянула внимательнее на изображение и провела по нему подушечками пальцев – оно было сделано от руки, вероятно, карандашами, и притом очень хорошо. Личико маленького фейри было сонным и удивительно реалистичным, нисколько не мультяшным. Любопытно. Фейт не лишена художественного вкуса и навыков.
  
К этому моменту я усвоила, что Джашер предпочитал жизнь отшельника, однако оказалось, что по мере взросления он обрел яркую индивидуальность. Юноша увлекся садоводством, ландшафтным дизайном и плотничеством – не зря же он так любил бывать на свежем воздухе. В строках последнего письма звучала неподдельная материнская гордость. Также в нем обнаружилась еще одна фотография, вложенная между страниц. Она упала на пол изображением вниз. На оборотной стороне аккуратным почерком Фейт было выведено: «Джашер Шихан, лето 2013». Значит, он носит фамилию Шихан. В 2013 году ему должно было быть шестнадцать. Я подняла фотку и перевернула.
Хочется думать, я разглядела нечто большее, чем просто красивое лицо, потому что, признаюсь, непроизвольно воскликнула «о божечки». Фейт и Джашер позировали на фоне деревянной беседки, одной рукой он обнимал ее за плечи. Впервые я заметила на его лице улыбку. Парень на фотографии вообще радикально отличался от того мальчика из предыдущих писем. Он возмужал и стал выше Фейт. На нем была простая белая футболка, плотно облегавшая крепкое тело, и потертые джинсы, из-под которых торчали босые ноги. Свободной рукой Джашер облокотился на перила беседки, обхватив один из столбиков загорелыми квадратными пальцами с обрезанными под корень ногтями. Развернутая козырьком назад бейсболка лежала на густых каштановых кудрях. Обратившись лицом к свету, он слегка прикрыл свои темные глаза. Улыбка и белые зубы резко выделялись на загорелом лице. Очертания темной бороды также добавляли выразительности его облику. Джашер выглядел на все двадцать пять, никак не на шестнадцать. И скорее походил на модель с рекламы зубной пасты, чем на отшельника. Это был бодрый здоровяк с фермы, а не затворник.
И вот с этим парнем мне предстоит провести лето? Я сглотнула. Не отыщется слов, чтобы описать его совершенство.
Этому снимку три года. Каков же он сейчас? Отложив последнюю фотографию Джашера и Фейт, я сложила письма в стопку в том же порядке и перевязала новой резинкой. Бросив их обратно в ящик стола Лиз, я вернулась в свою комнату. Прикрепив фотографию в углу пробковой доски, задумчиво вгляделась в нее. Меня охватило желание узнать этих людей и, быть может, понять, отчего моя мама так сильно дистанцировалась от своей семьи.
Насколько я знаю Лиз, Фейт едва ли получила хоть один ответ на все свои многочисленные письма. Возможно, на парочку ранних, но точно ни одного с тех пор, как Лиз вошла в партнерство. Ну, разве что Фейт посчастливилось получить однажды цифровую открытку на Рождество, но не более того.
Джашер, разумеется, был в курсе моего существования, но вряд ли он знал что-либо обо мне. Как ему понравится факт приезда кузины на целое лето? По-прежнему ли он так болезненно застенчив, как описывала его Фейт в юные годы? Сумеем ли мы поладить?
Я вернулась к сбору вещей. В куче под кодовым названием «нет» лежало красивое летнее платье цвета морской волны, показавшееся мне поначалу более подходящим для тропиков. В раздумьях я взяла его в руки. Вообще-то оно отлично смотрится на мне, пожалуй, даже сексуально. И я отправила его в стопку «да».
 
Глава 3
 
И вот я выхожу из поезда на разогретую солнцем каменную платформу станции Анакаллоу. Воздух влажен и насыщен ароматами зелени. Я поскорее выкатила свой багаж в открывшуюся раздвижную дверь, чтобы никому не помешать, но тут заметила, что фактически являюсь единственным сошедшим здесь пассажиром.
Лучи солнца скользили между поездом и кровлей платформы. Я вытащила из сумочки солнечные очки и закрепила их на голове. Очевидно, они мне понадобятся. Солнце в Ирландии, кто бы мог подумать? Я сложила болтавшийся на руке дождевик и сунула его в передний карман чемодана.
Станция Анакаллоу представляла собой довольно милое, но старомодное местечко, с чугунными лакированными скамейками и соответствующей железной оградой, увитой плющом. За исключением небольшой крыши, защищавшей платформу от вероятного дождя, станция располагалась под открытым небом. Душистый ветерок, принесший запах свежескошенной травы, нежно тронул мою челку.
Я огляделась в поисках Фейт. Заприметила на скамейке мужчину, спрятавшего лицо за газетой. Сотрудник станции сметал пыль, пожухлые листья и фантики от жвачки в переносной мусорный бак. Тети нигде не было. Глубоко вздохнув, я размяла затекшие ноги.
Вспомнив о данном Тарге, Сэксони и Акико обещании, я достала мобильный телефон, чтобы написать в наш чат. Сэксони уже в Италии, у нее там на час раньше. Акико на пути в Киото, а Тарга – в Польше, и у нее тот же часовой пояс, что у Сэксони. В общем, я настрочила свое сообщение в группу: «В глуши. Ирландская деревня. Население – я, развалины, буйная растительность и кучка странно разговаривающих старых пердунов».
Тарга ответила незамедлительно: «Рада, что ты добралась живой, а теперь прекращай ныть и наслаждайся!»
Через несколько минут пришел ответ от Сэксони: «Ой, гляди-ка, кто тут у нас. Пришли мне фотку своего кузена или своей тетушки».
Я: «Нареченного кузена, он мне не родной».
Сэксони: «Неважно. Мне, пожалуйста, фоточку, где он чистит бассейн. Спасибо, на этом все. А теперь кыш. Ты хоть представляешь, какая здесь сейчас рань?»
Я: «Разве у вас сейчас не время ланча?»
Сэксони: «Именно. Так что кыш!»
Я: «Лол. Ладно, ушла».
Я закрыла и убрала телефон в сумочку.
– Джорджейна?
Мягкий голос с ирландским акцентом неожиданно напугал меня.
Подпрыгнув, я схватилась за сердце одной рукой, а другой поймала солнечные очки, соскользнувшие у меня с головы.
– Милая крошка Джейн!
Моя тетя была такой же, какой я её запомнила. Широкая улыбка между мягкими щечками, а на голове косынка, из-под которой выглядывают светлые вьющиеся волосы. Она приблизилась, чтобы обнять меня, и я почувствовала аромат чего-то травяного и приятного.
– Я не хотела испугать тебя, – произнесла Фейт. Её ирландский говор был словно музыка для моих ушей. – Боже, какая ты…
– Высокая?
– Я хотела сказать хорошенькая, но да, и высокая тоже. Как ты доехала?
– Хорошо, спасибо.
Завершив необходимый ритуал приветствия, мы направились к ее гибридному автомобилю. По пути я разглядывала густую листву, в которой утопала станция. Уже и забыла, какая пышная зелень в Ирландии. В детстве такие вещи не замечаешь. Устроившись на пассажирском сиденье (мои колени практически уперлись в бардачок), я закрыла дверь, открыла окно и сделала глубокий вдох.
– Ты не против, если по дороге домой мы заскочим на рынок? Мне кое-что нужно, – спросила Фейт, заведя машину. Двигатель работал настолько бесшумно, что я даже засомневалась, правда ли она его включила.
– Нисколечко.
– Хочу сразу предупредить тебя, – добавила тетя, – в конце июля я уеду на двухнедельные курсы в Абердин. К этому времени вы с Джашером неплохо узнаете друг друга. Как думаешь, справишься сама? Я уже сообщила твоей матери, она сказала, что ты привыкла быть самостоятельной.
  
Ее рот остался чуть приоткрыт.
– Да, привыкла. Не волнуйся, тетушка. Уверена, мы справимся. О чем курс?
– По рефлексологии. Я изучала ее лет десять назад, мне нужно освежить знания.
– Когда я была здесь в прошлый раз, ты работала медсестрой, верно?
– Да, верно.
– А чем ты занимаешься теперь?
– О, я все еще практикую врачебное дело, но уже не как медсестра. Теперь я занимаюсь комплексной терапией. Гербология [9], отчасти работа с меридианами, но преимущественно рефлексология. Полагаю, мама тебе не рассказывала об этом.