Снежный плен (ЛП)

— Привет, Сноу, — сказала тень, совершенно не обеспокоенная моей вспышкой. У его голоса был грубый тембр, как будто он был непривычным. Для моих ушей он звучал грубовато.
Мои легкие расширились и ударились о грудную клетку. Страх прошелся по позвоночнику, и я медленно попятилась назад.
— ДЖОРДЖ!
Мужчина покачал головой.
— Он не сможет тебя услышать. Комната звуконепроницаема.
— Я…
ЧТО?
Я судорожно оглядела комнату, пытаясь найти оружие. Он был незваным гостем? Кто-то, кто здесь работал? Если так, то это было нехорошо!
— Убирайся, — зашипела я.
Он усмехнулся.
— Это мой дом, Сноу.
— Если ты думаешь, что можешь… — Я сделала паузу, когда его слова наконец-то дошли до моего заторможенного мозга. — Подожди, что?
Он отдернул одну из штор, впустив в комнату свет. Тень больше не была тенью. Мужчина появился в поле зрения, сначала его тело… а затем лицо.
Первое, что я заметила, это то, что… он был огромным. Он был в два раза выше меня, моего роста и веса. У него были широкие плечи, черные джинсы, в которые он был одет, обтягивали толстые бедра, а материал черной рубашки обтягивал его мышцы, как вторая кожа.
С тех пор как я поступила в школу-интернат для девочек, у меня не было ни одного контакта с мужчинами. Мужчины вообще оставались для меня загадкой. А этот? Он был совсем не таким, каким я представляла себе мужчину.
Мой взгляд метнулся к его лицу. По моей шее и щекам разлился жар. Его лицо было… скульптурным. Только так я могла его описать. У него была небольшая бородка, из-за которой он выглядел старше.
В этом незваном госте было что-то знакомое.
И когда меня, наконец, осенило, немного запоздало… меня охватило негодование.
— Дункан? — Мой отчим?
На его лице мелькнуло нечитаемое выражение, которое исчезло так же быстро, как и появилось, и я так и не успела об этом подумать. Его губы дрогнули, и он медленно усмехнулся.
— Мистер Кинг. Мы еще не на интимном уровне, чтобы быть на «ты», Сноу.
— Или я могу называть тебя отчимом, — усмехнулась я.
Дункан подошел ближе, встав рядом с кроватью, и посмотрел на меня сверху вниз.
— Так, так… тебе не кажется, что нам стоит сначала узнать друг друга получше, прежде чем превращаться из незнакомца в… отчима?
Что-то было в его темных глазах. Что-то странное. Что-то опасное. Что-то злобное. Этот человек не был джентльменом — что напомнило мне…
— Ты зашел, даже не постучав. Хуже всего то, что ты был в моей комнате, пока я спала. Это крайне неуместно, мистер Кинг.
Его кривая ухмылка снова вернулась.
— Наше определение неуместности сильно отличается, Снежинка.
Что, простите?
У директрисы случился бы удар, если бы она услышала, что Дункан так со мной разговаривает.
Дункан Кинг был странным и поразительно неподобающим.
— Где моя мама? — Я сползла с кровати и встала с противоположной стороны. Держась на безопасном расстоянии от Дункана, я чувствовала себя немного спокойнее. Слава богу, я все еще была одета, когда заснула. Иначе все было бы еще более неловко… и тревожно.
И уж тем более неуместно. В ушах зазвучал голос директрисы.
— Похоже, ее еще нет дома. Твоя мать очень…
— Безрассудная? Оживленная? Нет, может, беспечная? Дикая? Поспешная? Безответственная? Да, она вся такая.
Брови Дункана поднялись.
— Я вижу, ты злишься, что ее не было дома, когда ты приехала сюда.
Нет, я была в ярости от того, что она бросила меня, когда мне было тринадцать, чтобы жить бездетной и беззаботной жизнью.
— У твоей жены были дела поважнее. Чаепитие. Но это прекрасно, это дало мне время поспать, чему ты помешал, мистер Кинг.
— Я ничего такого не делал; я молчал несколько часов. Ты сама проснулась.
Я скрестила руки на груди. Но это лишь привлекло его внимание к моей груди. Его взгляд устремился туда, и Дункан Кинг невозмутимо уставился на меня.
Я была меньше и ниже ростом, чем большинство девочек в школе-интернате. Но Сесилия, моя подруга, всегда говорила, что я одарена большой грудью. Она выросла у меня раньше, чем у других моих одноклассниц.
 
Это всегда привлекало ко мне внимание. Однажды директриса вызвала меня в свой кабинет и объяснила, что я должна связать свою грудь, старым добрым способом. Бюстгальтера было недостаточно, а другие девочки чувствовали себя слишком стесненно и неловко.
Сесилия сказала, что они были ханжами и завидовали мне. Сначала я думала, что моя грудь красивая, но постепенно я начала ее ненавидеть.
А теперь…
Никогда еще мужчина не смотрел на меня с таким… интересом. Наверное, потому, что последние пять лет я не общалась ни с одним мужчиной. Дункан был настолько нагл, что даже не скрывал, что смотрит на меня.
В этих откровенных лесных глазах было что-то такое, что заставляло меня трепетать. Может быть, это был благодарный взгляд… или то, что он смотрел так неторопливо, медленно и целенаправленно, словно не торопясь, чтобы насладиться моим видом.
По коже побежали мурашки, а соски напряглись. Бюстгальтер и рубашка отлично скрывали напрягшиеся соски, но я задавалась вопросом, знает ли об этом Дункан.
Господи, это было неправильно.
Я уронила руки, чувствуя себя не в своей тарелке. Я не знала, как реагировать, что говорить, что думать. Я облизала губы, сглотнула и снова обрела голос.
— Может, ты уже уйдешь? Я бы хотела побыть одна.
Глаза Дункана наконец-то остановились на моем лице. Его челюсть сжалась, как будто он, наконец, осознал, что делал. Его глаза потемнели, и он кивнул.
Я наблюдала, как он молча вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.
Мои колени подкосились, и я обмякла на кровати, потеряв все силы в ногах.
Дункан Кинг был плох. Нет, он был отвратителен.
И моя реакция на него была ужасающей.
Такой неправильной.
Такой неуместной.
  
ГЛАВА 3
 
Cноу
Я приняла ванну и долго сидела в ней. Закрыв глаза, я откинула голову на край. В темноте появился Дункан Кинг. Его злодейское лицо и злобная ухмылка. Я задыхалась, забираясь в ванну. Вода переливалась через край, а сердце тяжело стучало в груди.
Кожа затрепетала от осознания того, что я одна в этой величественной ванной комнате. Вода была теплой, но я снова покрылась мурашками. Я чувствовала, что за мной наблюдают, но знала, что ошибаюсь. Здесь не было никого, кроме меня.
Этот человек — Дункан Кинг — кем он себя возомнил? Пришел в мою комнату без моего разрешения, так пялится на меня — как будто имеет полное право любоваться мной с таким неприкрытым интересом.
И почему я ничего ему не сказала? Почему я позволила ему пялиться?
Моя грудь стала тяжелой и тугой. Я обхватила их ладонями и большими пальцами провела по затвердевшим соскам. У меня перехватило дыхание: никогда раньше они не были такими чувствительными. Я снова погладила розовые бутоны большими пальцами, чувствуя, как соски набухают под моими мягкими прикосновениями.
Это было… странно, но приятно. Мне нравилось это ощущение. Я закрыла глаза, наслаждаясь новыми ощущениями.
В животе разлилось тепло, а в центре, между ног, появилась настойчивая пульсация. Я сжала бедра вместе. Медленно рука опустилась вниз, к месту, где у меня болело.
— Ты никогда не должна прикасаться к себе там, где у тебя между ног течет кровь. Это запрещено.
Мои глаза распахнулись, я задохнулась и отдернула руку, прежде чем успела дотронуться до себя.
Голос директрисы эхом отдавался в моих ушах.
— Тебе будет больно. У тебя будет искушение. Но искушение — это зло.
Мне было больно.
Я испытывала искушение.
Но это было запрещено.
Меня учили противостоять искушениям, и я не посмела бы забыть все уроки за один день.