Привет, сосед! (СИ)

— Мы много моделей привезли. Присаживайтесь. Скоро начнем.
Раз мы никуда не торопимся, а на кофейном столике уже разложены суши и роллы, я приступаю к обеду. Палочки даже не беру (не умею ими пользоваться), а вилок нет. Поэтому ем руками.
— Ты бы не налегала на острое, — советует Демьян, заметив, с каким аппетитом я уплетаю васаби.
— Я уже адаптировалась к острому. У меня сосед — тот еще жгучий перчик.
Он смеется, присоединяясь ко мне. Сначала распечатывает палочки и даже захватывает ими ролл. Но вдруг откладывает их и тоже начинает есть руками.
— А если бы я была царевной-лягушкой, ты бы вместе со мной комаров наяривал? — улыбаюсь, хоть и тронута его подходом к попытке подружиться со мной.
— Нет. Кузнечиков. Как мексиканец.
Ощущаю на себе взгляды девушек. Их явно смутило и мое платье не из брендовой коллекции, и мое поведение, и моя речь. Представляю, как они мысленно спрашивают, и что он в ней нашел?! Да ничего, кроме выгоды, успокойтесь, дамы. Как только получит свое, можете забирать.
Сразу после обеда я скучающе слушаю, что мне рассказывают о представленных нарядах. Попутно делаю для себя вывод, что никогда в жизни не пойду на модные показы. Три часа впустую! В итоге я выбираю домашний костюм для беременных, даже ничего не примерив.
— Ты больная? Это же почти пижама! — делает открытие Демьян. — Еще и с подсолнухом на пузе!
— Это солнышко, — улыбаюсь я, трогая мягкую ткань кофточки. — Мило же, Дем? Солнышко на беременном животике.
— Может, нам с тобой сразу застрелиться и не мучиться? В этом нельзя прийти на ужин Борзых!
— А что, там будут репортеры? Это обычный ужин среди домашних. Или вы собираетесь за столом, исключительно чтобы повыпендриваться друг перед другом? В таком случае я стану звездой вечера. — Беру костюм и направляюсь к двери. — Спасибо, девочки. Мой жених с вами рассчитается.
Я покажу этим толстосумам, в какой мере мне плевать на их мнение. Пусть знают, что меня не прогнуть и не сломать. Я ради наследства кривляться не стану. Из другого теста слеплена. Меня воспитала женщина, у которой яйца покрепче, чем у любого из мужиков. Так что папа еще почувствует себя полным кретином, когда узнает, на кого он нарвался.
— Ты почему такая настырная, а?! — Демьян врывается в комнату минут через пять.
— Я тебя не понимаю! — поражаюсь я. Гляжу на него исподлобья и размышляю, чем бы его по башке огреть? Но вместо этого поступаю более милосердно: кладу костюм на диван и скрещиваю руки, чтобы не было соблазна сжать кулаки. — Ты порываешься доказать своему папаше, что лучший сын, муж, отец и предприниматель на свете! Но продолжаешь плясать под его дудку! Самостоятельность от того так и называется, что ты сам принимаешь решения, где жить, как жить, что есть и что надевать! В вашем дворце заведено переодеваться к каждой трапезе. Окей, я согласна. Но надену я то, что мне нравится, в чем мне удобно, а не твоему папе, маме, брату, его жене или прислуге!
Демьян открывает рот возразить, но тормозит. Проводит по мне взглядом — тягучим, взбешенным, но каким-то обреченным. На секунду мне даже становится его жаль. Среда его рождения и взросления лишь со стороны кажется беззаботной, райской, счастливой. А по сути в ней вырастают эгоисты и марионетки. Сам не догоняет, насколько он ведом и зависим от своей семьи. С августа живет отдельно, а до сих пор без работы. Старые долги шкуляет и на них выживает.
— Не думай, что я подставляю нас под удар, — уже спокойнее добавляю я, посчитав, что он прислушивается. — Я не знаю твоего отца, но мне знаком такой тип людей. Он будет ставить тебе палки в колеса и наблюдать за тем, как ты выпутываешься из сложных ситуаций. Ты докажешь ему, что чего-то стоишь, не пресмыканием, а мятежным духом.
Демьян вздыхает. Сует большие пальцы рук в карманы джинсов и приподнимает подбородок.
— Мятежный дух Арса его не растрогал за те восемь лет, что тот живет с нами.
— Бунтовать можно по-разному. Ходить в рваных футболках, проигрывать деньги, материться и курить траву, как подросток. Или грамотно показать родным, что у тебя есть свой взгляд на вещи и он имеет право отличаться от их. Ты же не ребенок, Демьян. Тебе тридцать лет. Ты мужчина! Не обязательно во всем быть правым. Достаточно научиться решительно отстаивать свое. Прими к сведению. Девчонкам нравятся не только сильные и богатые. Умные, настойчивые и независимые тоже пользуются спросом. А ты у нас пока по всем параметрам отстаешь.
 
— То есть я слабый, нищий, тупой, неуверенный в себе маменькин сынок? — Его глаза забавно лезут на лоб.
— Нет, — хихикаю я. — Ты еще и наглый.
— Чтоб ты знала, до этой минуты, — зло признается он, — телок плющило от моей наглости.
— Чтоб ты знал, я не одна из твоих телок! Я обещаю застегнуть роток на все пуговки, но не заставляй меня наряжаться новогодней елкой.
Демьян ощупывает меня пронзительным взглядом своих темных глаз. Красив, подлец. Ланка бы лужицей растеклась, взгляни он так на нее. Она бы спорить не стала: выбрала бы самое дорогое платье и выпросила бы к нему новые туфли и браслетик с колечком.
— Да-а-а, — протягивает он мурчаще. — Ты не телка. Ты Колобок. Ладно, любовь моя, будь по-твоему. Надеюсь, моя антресоль на разлетится в щепки к финалу сегодняшнего дня. — Демьян подходит к шкафу, недолго выдвигает ящики встроенного комода, выбирает серую футболку и спортивное трико. — Пора собираться.
Он встает в двух шагах от меня, запрокидывает руку за плечо и, в кулаке сжав горловину футболки, стягивает ее через голову. Снова демонстрирует мне свое атлетическое телосложение. У Виталика и десятой части от этой крепости мышц не было. Да он и не стремился, открещиваясь: «Я же не тупой качок!»
— Подбери челюсть, Колобок, — посмеивается Демьян, — чуть позже уронишь, — и начинает расстегивать брючный ремень.
Покраснев до кончиков ушей, я резко отворачиваюсь.
Идиотка! Это же надо было слюни распустить! Последний раз я так на мужика таращилась, когда кое-кто похвастался мне татуировкой знака зодиака «лев» над своим достоинством. Сердце снова заходится от воспоминаний. И воздуха не хватает.
— А ты проказница, Колобок. — Демьян шуршит одеждой у меня за спиной.
— Вообще-то это ты устроил тут стриптиз.
— Но в зеркало-то ты смотришь.
Поднимаю лицо и вижу наше отражение в большом зеркале у стены. Этот говнюк стоит посреди комнаты в одних боксерах и облизывается.
Я опять разворачиваюсь, глазами натыкаюсь на него, туплюсь в пол и зажмуриваюсь.
— Я ослепителен, да?
— Не то слово, — ворчу, отворачиваясь к дивану. — Я аж чуть не убежала.
— Ты тоже не тяни резину. Переодевайся. Батя не любит, когда опаздывают.
— Что ж ты сразу не сказал? Я и так вся на нервах, как бы угодить твоему батеньке. — Беру костюм и, не глядя в сторону Демьяна, иду к двери. — Пожалуй, я переоденусь в туалете. Негоже молодым до свадьбы друг перед другом оголяться. Как бы твои родные чего позорного о нас не удумали.
— Я зайду за тобой, — смеется он мне вслед.
— Ага. Я буду ждать тебя. Там же. В туалете.
Боже… У меня щеки полыхают все те пятнадцать минут, что я переодеваюсь. Перед глазами эти проклятые «кубики» метросексуала. Вопреки всему, следить за своим внешним видом Демьян умеет. Фантик не просто красочный. Рекламная кампания — высший класс. А я, как какая-то фря, ведусь на это.
Нельзя поддаваться соблазнам! Ему без разницы, кого заарканить. Он из тех парней, кто никакой добычей не пренебрегает. И легкой рад, и за трудную готов побороться. Что ему пара месяцев до родов и пара после? В перерывах между подкатами будет развлекаться с теми, кто за банку пива даст на заднем сиденье крутой машины. А потом получит то, что сейчас недоступно, и все — переключится на новый объект. Жить-то потом мне с этим!
 
— Обо мне думаешь? — Распахнув дверь, Демьян окидывает меня взглядом и присвистывает. — А ничо так. Улетно.
Мне сложно сказать, как на мне сидит костюм. По ощущениям удобный. По виду могу оценить лишь славненько окружившее животик солнце-смайл. Может, для тех, кто жиру бесится, это и пижама, а беременные из простого люда в таких костюмах — само очарование. И практично, и стильно.