Серебряный путь (СИ)

— Из известных тебе назову два: мир теней или Бездна, и мир богов.
— Так и… Этот твой неприятель, он из мира богов или из мира теней?
— Из мира теней. Это долгая история… Когда-то он не получил то, что хотел — мои жизненные силы и способности. Я был молод и неопытен, и всё же осмелился противостоять ему во время Испытания, устроенного конклавом магов.
— Испытание — это что-то вроде экзамена в те времена?
— Нет. Это вовсе не экзамен и не проверка магических знаний! Хотя его можно сравнить с высшим посвящением белой или черной магии и с получением диплома, который даёт право на звание мага-профессионала. В мое время Испытание было тем, что открывает магу правду о себе — показывает, на светлой он стороне или на темной. Суть в том, что Конклав магов создаёт иллюзию, которую проходящий Испытание принимает за реальность. И в этой мнимой реальности маг должен сделать ряд выборов, которые покажут, стремится ли его сердце к Тьме или к Свету.
— Наверное, я слишком любопытен… Но всё-таки, — Мак сделал небольшую паузу на случай, если тема запретная… но Люциан его не остановил. — Как выбор мага может показать, лежит у него сердце к Свету или к Тьме?
— На самом деле ты знаешь это, — Люциан лишь на секунду скользнул по нему взглядом из-под полуприкрытых ресниц, и Мак содрогнулся от ощущения, что смотрит он не на лицо и глаза, а на что-то внутри него. — Каждый раз ты делаешь именно тот выбор, который говорит, что твое сердце предназначено Свету. И никаких Испытаний не нужно, чтобы в тебе это прочитать.
Люциан тепло улыбнулся в ответ на потрясенный взгляд Мака, и продолжил:
— Возможно, дело в том, что тебе никогда не доводилось облекать этот принцип в слова. Я мог бы просто назвать его, но лучше расскажу свою историю, а ты догадливый, сам всё поймешь. — Он помолчал, будто собираясь с мыслями. — Наверное, у меня было самое обычное по тем временам детство: родители, два брата, две сестры. Обычная учёба в магической школе… Только, может быть, чуть больше интереса к магическим наукам и чуть больше способностей, чем у обычных учеников. Всё самое необычное началось в момент, когда я пришёл на Испытание в Башню Высшего Волшебства, куда и явился Тенебрис Блэйн.
— Кто-кто?..
— В мои времена это имя наводило ужас на магов с любым цветом мантий! И не только на тех, кто уже состоялся, как маг. Знали о нём даже новички, лишь мечтающие прийти на Испытание.
— Чем же он так прославился?
— Это маг-ренегат, который не имел равных во владении темной магией. Впрочем, уже тогда он потерял свое тело и от него осталась лишь тень.
— Ренегат — значит, и не светлый, и не темный?
— Да. Тот, кто отказался следовать правилам и светлой, и темной магии. Тогда можно было быть ещё серым магом — магом равновесия, но и таким он отказался быть. Ибо для него существовало лишь одно правило — служить самому себе.
— Как же он потерял тело?
— О, это очень занимательная история! И, кстати, частично она тебе уже знакома… разве что с другими действующими лицами, — Люциан усмехнулся. — Впрочем, и его самого ты уже знаешь. Но позволь, я расскажу сначала об Испытании, а потом буду надеяться, что всё и так сложится у тебя в голове.
Мак задумчиво кивнул. Его сильно озадачили слова о том, что он частично уже знает историю потери тела магом Тенебрисом, но ещё больше он напрягся после заявления Люциана, что с этим магом-ренегатом он уже знаком.
Впрочем, тот, кто это заявил, сейчас опять улыбался и смотрел на него самым благожелательным взглядом, какой только можно себе представить. Мак чувствовал, как медленно погружается в едва заметный серебряный свет этих светло-серых глаз и совсем не хочет препятствовать погружению.
Не разрывая зрительный контакт, Люциан продолжил:
— Никто из новичков не знал о том, что Тенебрис придёт на него… а мне посчастливилось узнать это перед самым началом. — Он невесело усмехнулся. — Если это можно назвать счастьем… Позже я понял, что тот разговор уже был началом моего Испытания, потому что пришлось делать непростой выбор… но сначала воспринял это, как проявление симпатии и желание помочь.
 
Один из самых могущественных магов конклава, темный эльф Ремир отозвал меня в сторону, сделав вид, что хочет напомнить условия для новичков… Его внимание льстило самолюбию — сам ученик легендарного Тенебриса решил уделить мне время! Ученик, который всё-таки не стал ренегатом и занимал сейчас почетное место в конклаве. Сначала он сказал то, что я и так знал: сегодня особый день, все три луны, белая, черная и серая будут в зените, и поэтому маг, который выбрал Свет, может попросить помощи у белой луны, маг равновесия — у серой луны равновесия, а маг, выбравший Тьму, без сомнения, получит поддержку от луны Тьмы. Я высказал благодарность за то, что он мне это напомнил, и за то, что маги конклава так позаботились о нас, новичках — Испытания всегда проводятся как раз в такие дни, когда все три луны в зените, чтобы каждый, выбирая цвет мантий, мог получить ещё и поддержку.
А дальше начало твориться нечто, что разрушило все мои представления о благородных и заботливых магах конклава.
Люциан не делал никаких движений, как не делал и пауз в своём рассказе. Но с этого момента Мак слышал его голос будто бы издалека, а порой вообще не слышал… и видел всё происходящее словно находясь внутри истории, глазами самого Люциана.
Он увидел себя стоящим в каком-то круглом зале, в который через высокие окна лился мягкий дневной свет. Очевидно, это и была одна из комнат или даже один из этажей Башни Высшего волшебства, где проходили такие испытания. Вокруг группами или по одному стояли молодые маги, одетые в древние мантии, наподобие той, что носил Гефер.
Рядом, почти вплотную к нему, стоял высокий мужчина в черной мантии с тонкими чертами лица и черными длинными волосами. Не только тонкие черты, но и острые уши выдавали его происхождение. Мак понял, что это ученик Тенебриса — эльф Ремир. Лицо эльфа выглядело каким-то осунувшимся, под глазами были темные круги.
Мак чувствовал, что всё ещё улыбается ему — видимо, они только что говорили о том, что рассказал Люциан: он благодарил конклав магов за заботу о магах-новичках.
Неожиданно тонкая рука эльфа дёрнула его е себе и они оба оказались за толстой колонной — там, откуда, к большому сожалению Мака-Люциана, не было видно круглый стол и сидящих за ним представительных магов.
— Ещё раз спасибо за внимание и заботу, но… куда Вы меня тащите?!
Эльф быстро склонился к его уху и холодным голосом произнёс:
— Люциан, не делай этого!
— О чем Вы? — Мак отчетливо почувствовал сначала его удивление, а затем смущение, когда Люциан понял, к чему клонит эльф. — Нет, я не могу так поступить!
— Не ходи на Испытание. Возвращайся домой. Будь доволен тем, что имеешь!
— Нет! — возмущенно вскричал Люциан. — Вы думаете, я буду счастлив использовать магию лишь для бытовых целей — чистить одежду, расщеплять и трансформировать мусор… или развлекать гостей фокусами на праздниках? Нет, я хочу большего!
— За огромное честолюбие приходится платить огромную цену! Это уже доказал мой учитель.
— И награды тоже огромны! — горячо возразил Люциан. — Я принял решение.
— Мальчик, — Маку сделалось немного странно от этого слова, потому что говоривший сам имел юношеское лицо с тонкими чертами, хотя по сведениям из памяти Люциана эльфу сейчас было около двухсот лет. — Ты способнее и умнее всех, кто пришёл сегодня определиться с цветом мантий. Хоть и моложе… Как думаешь, для чего маги конклава проводят Испытание именно в такие дни — когда все три луны восходят в ночной небосвод в полной своей силе?
— Это сделано, как Вы мне сказали, для того, чтобы каждый маг мог получить поддержку своей магии от луны нужного цвета.
— Вот именно — каждый маг! Каждый, а не только новичок! Наверняка тебе известно, что мой бывший учитель Тенебрис хоть и остался без тела, но не оставил своих намерений. Оставшись без тела, он пребывает в иных планах бытия, но ему необходимо воплотиться в этом мире, чтобы продолжить начатое. И Испытания конклава магов — это отличная возможность для него выбрать себе юное тело, способное и приученное к магии. А выйти из иных планов бытия как раз и поможет его луна — луна Мрака, у которой он будет просить поддержки.