Опаленный 2 (СИ)

— Онии-сан, я же рассказывала в машине…
— Я ничего толком не слышал. До сих пор какая-то тугоухость, надо будет врачу показаться… — не хватало мне ещё и в этой жизни того, чтобы меня преследовал писк в ушах. Меня и в старом мире это невероятно раздражало… Так, не отвлекаться на свои мысли!
— Ммм… На нас напали не сразу же. Сперва они сделали нам предложение. Так было у меня, во всяком случае, — Хана тяжело вздохнула. Ей нелегко давался рассказ, даже во второй раз: — Мне предлагали присоединиться к ним, стать большим, чем просто человек.
— Что именно они под этим понимали? — не хватало ещё того, чтобы демонологи превратились в каких-нибудь странных тварей вроде оборотней или вампиров. И без того в рядах демонов какая-то кунсткамера — каждый из их подвидов выглядит словно жуткие химеры, одна страшнее другой. Так ещё и союзники из числа местных… мне даже представлять это не хотелось. Дворяне, что предадут человечество, могут натворить очень много нехороших дел.
— Какое-то возвышение… я не слушала, а сразу побежала к Рёто-куну и Каваками-сан. Ведь ты же говорил, что демон всегда предаст. Вот и подумала, что не стоит с ним говорить, — выглядела девушка расстроенной. Ведь я же предупреждал, я говорил — а она решила, что лучше знает, что ей делать.
— Повезло вам, что и говорить. Если бы среди вас были бы только демонологи… В общем, надо радоваться, что вы хотя бы остались живы, — я утешающе приобнял девушку, и та, вздыхая, прижалась к моей груди: — Пойдём, надо показаться Николаю Александровичу да узнать, что делать дальше.
— Угу, — разжимать свои крепкие объятия Хана не хотела, как и куда-то идти. Так мы и стояли посреди гаража, под осудительными взглядами Екатерины Николаевны и близняшек, пока сестра наконец-то не решилась меня отпустить. В глазах японки стояли едва сдерживаемые слёзы. Натерпелась она, пусть и по своей глупости и упёртости. Но всё же она никак не могла ожидать, что обычно во всём слушающийся её фамильяр выжидал несколько лет именно этого момента. И контракт с демоном — лишь уловка со стороны пришедших из глубин Преисподней, способ заставить человека довериться им.
Показав жестом Кате, что всё нормально, я взял Хану за руку и повёл её по длинным и запутанным коридорам в кабинет графа. Булычева шла впереди, демонстративно не обращая на нас внимания. Ако с Юко держались позади и молчали. Но взгляды обеих сверлили мой затылок, заставляя меня чувствовать себя слишком неуютно для того, кто недавно спас целую кучу народа. Непонятно вообще, с чего обе девушки вдруг прониклись ко мне симпатией, и почему бы им не подождать со своей показной ревностью хоть немного. Хотя бы до конца нашей войны с демонами. Хорошо ещё, что мы быстро обрались до кабинета, что уже успел превратиться в командный пункт.
— Николай Александрович, какие новости с фронта? — граф задумчиво почесал лоб, думая, как бы ответить на мой вопрос.
— Для начала, никакого фронта у нас нет. Гады лезут как тараканы изо всех щелей, еле-еле мы успеваем зачищать округу. Скоро должны подъехать две дивизии. Если они доберутся до Смоленска, конечно же, — с некоторой опаской уточнил он.
— А что, могут и не добраться?
— Ваня, ты видел, какие твари кружат над городом? Их минимум двадцатимиллиметровыми снарядами надо бить. Может ещё крупнокалиберные пулемёты как-нибудь могут навредить. Но обычное оружие их совершенно не берёт, — а, так они не знают, в чём на самом деле состоит задача горгулий. Они могут сильно потрепать колонну на марше, не без этого, но всё же направлять их в бой ни один генерал демонов не стал бы.
— Вы ведь о горгульях? Они не нападают на превосходящие силы никогда. Им поручено передавать сообщения между отдельными частями легиона. Всё-таки у демонов нет какой-то иной связи, кроме как голосовой, — Николай Александрович несколько повеселел. Не только из-за того, что новость была хорошая. Что-то ещё было у него в душе. Какое-то восхищение и даже ликование.
— Очень хорошо. Тогда я направлю все возможные силы на то, чтобы этих тварей сбивали как можно скорее. Уравняем шансы, так сказать, — несколько несдержанно всхохотнул граф.
 
— В каком смысле уравняем? — задала вопрос Хана. Булычев легко полупоклонился в её сторону, словно наконец соизволил её поприветствовать.
— В прямом. В эфире какая-то чертовщина, иначе и не скажешь. Ваня, хочешь послушать?
Пожалуй, воздержусь. Я и так едва уже стою на ногах от усталости. Что-то как-то мне… не того. Голова моя закружилась, и организм, не выдержав целого дня без сна и хорошей еды, наконец сдался. Я провалился в темноту.
  
Глава 4
 
Пробуждение было не из лёгких. Чтобы просто оторвать голову от подушки, потребовались немалые усилия. Осмотревшись, я понемногу начал понимать, что вокруг меня. И вспоминать, что было до потери сознания от переутомления. Проморгавшись как следует, увидел рядом со своей кроватью Хану. Удивлён немного, что не Катю — с её-то совершенно странным отношением ко мне было бы вполне последовательно и логично просидеть всё время рядом со мной, пока я не начну приходить в себя. Кхм, что-то меня малость понесло со сна в дебри девичьих сердец. Зря, очень зря — даже в полном сознании понять их порой невозможно.
Кряхтя, словно старый дед, кое-как я приподнялся на локтях. Во всём теле была сильная слабость. Хотя бы мушки перед глазами не мелькали — уже неплохо. Очень сильно хотелось есть. Если бы мне дали жареного кабана, я бы его уплёл в одиночку. И возможно даже, что одним бы не обошёлся. Прямо как тот всесильный галл. Хотя кто мне целую тушу даст слопать, особенно при таком вот неприятном положении?
Интересно, сколько времени прошло с того момента, как я отключился? На стенах комнаты, обклеенных простенькими обоями в полоску, с парой совершенно безвкусных натюрмортов, призванных заполнить общую пустоту помещения, часов я не нашёл. Пришлось подниматься и на слабых ногах идти к запахнутому плотными шторами окну. С неудовольствием отметив, что опять меня раздели чуть ли не догола, я слегка отодвинул золотистую ткань и выглянул на улицу.
Уже глубокая ночь. Но светло, как на концерте немецких металлистов, перебарщивающих с пиротехникой в очередной раз. Неслучайно я их вспомнил — горело снаружи… да почти всё. Огненные вихри, что тянулись с затянутого серными тучами неба, так никуда и не пропали. Значит, что демоны всё ещё прибывают в наш мир, и чем дольше я бездействую, тем тяжелее мне придётся потом. Впрочем, с этой слабостью много я не навоюю… Сам Смоленск был практически целиком охвачен огнём. Вторженцы явно старались привести окружение к привычному для себя виду. Не представляю, сколько они уже установили перевёрнутых распятий, как много человеческих тел выпотрошили ради собственного удовольствия, и какое число людей сейчас томятся в темницах их костей. Лучше бы об этом не думать.
Впрочем, люди тоже, как могли, добавляли света. Лучи прожекторов били в небо, выискивая очередную цель для зенитных расчётов. Лишь только какой демон попадал в яркий луч — тут же с земли в него плевались два-три орудия. Практически всем хватало одной секунды столь пристального внимания со стороны людей. Я слабо улыбнулся — похоже, Николай Александрович проникся идеей уничтожения демонических адъютантов, да и другим графам передал мои слова. Вроде как моё участие в происходящем минимально, но как же хорошо и приятно на душе…
Над особняком пронеслись два реактивных самолёта. Тяжёлые на вид, чем-то напоминающие наших «Грачей». Ряд коротких вспышек под их крыльями — и вторящая им серия взрывов неуправляемых ракет. До меня канонада разрывов дошла за секунды три. Значит, всего в километре от нас достаточно жарко, чтобы применять штурмовики.
 
Фудзивара, проснувшаяся от гула двигателей, подошла ко мне и встала рядом. Вдвоём мы молча смотрели за сражениями всего минуту, но сколько значила эта минута. И для неё, и для меня. Мы даже и не заметили, как прижались друг к другу плечами, приобнявшись. Хорошо, приятно и тепло. Я бы мог так вечность провести, но пустой желудок решил испортить весьма интимный и оттого важный момент безмолвного общения своим недовольным бурчанием.