Месть Альфы (СИ)

Сзади раздался особо жуткий хрюк, забилось тело и все стихло.
— Вот как, — разочарованно сказала она. — Вышел из чата.
Она выключила запись.Будет теперь не особо сговорчивых клиентов пугать.
Я обернулся. Окровавленное тело хакера обмякло на кресле. Но это было еще ничего. А вот смотреть на голову и пах не рекомендовалось. Лами отрезала ему все, что было снаружи, начиная с ушей и выколола глаза. У меня аж комок к горлу подступил, не люблю я излишнюю жестокость.
  
— Хоть немного подпиталась, — сказала перепачканная кровью Лами. — Ладно, я в душ, я это надо убрать.
— Никуда ты не пойдешь! — сказал я. — Поигралась — убери за собой.
— Папочка злой, — прокомментировала она.
— Выпороть бы тебя!
— Это семейное насилие! — возмутилась она.
— Кто бы про насилие говорил! — осклабился я, кивнув на результаты работы. — Короче, давай все убирать, а потом ты тихо и спокойно займешься вскрытием… Планшета, сразу уточняю! А то с тебя станется…
— Поклеп! — сказала Лами, отложила нож и стянула с себя заляпанное кровью платье. — Давай, что ли…
  
Глава 23
 
Санкт-Петербург, берлога хакера
— А что, я склонна оставить эту берлогу за собой, — сказала Лами, восседая на старом колченогом стуле.
В этой бендежке из мебели были только старый диван, на котором валялось тряпье типа «покрывало» и «одеяло», такой же старый стол и стул. Не считая, конечно, кресла, которое пришло в негодность вместе с хозяином.
— Захотелось пожить на помойке? — хмыкнул я, сидя на катушке с кабелем. — Дауншифтинг?
Края катушки немилосердно давили на задницу.
— Не больше, чем тебе, — она внимательно следила, как на автомате ломался планшет ведьм. — Но бросать такое оборудование и возможности автономной работы — грех. Будем считать его трофейным. Вполне себе такое логово, про которое никто не знает, можно прихватизировать.
— А еще тут мыши, — заметил я. — Вон побежала…
Я пожалел о своей шутке. Раздался такой визг, что Витас с его воплем из «Склеп мой построен» отдыхает, я испугался, что лампочки полопаются. Лами мигом оказалась на стуле, поджав руки как цирковая собачка и судорожно дыша.
— Где? — сказала она с дрожью в голосе.
— Уже ушла. Получила по нежным ушкам акустический удар и смылась, — успокоил ее я. — Можешь спускаться.
— Фууух! — перевела дух она и спустилась со стула.
Ну-ну, ухмыльнулся я. Высший боевой демон, не мигнув рвущий глотки любому противнику и боится мышей!
— Нечего улыбаться! — отрезала она, глядя на довольного меня. — Так была мышь или ты все придумал?
Я ухмыльнулся еще шире.
— Так придумал? — у Лами в глазах проскочил адский огонек, что-то в последнее время нервы у нее ни к черту. — Ах ты…
Меня спас вопль бешеного поросенка, поставленного ею на окончание процесса расшифровки. Она цапнула планшет и, не отключая кабеля полезла внутрь.
— Давай сюда, — сказал я.
— Ага, щас, — Лами проигнорировала мою просьбу.
— Ну?
— Сказать тебе, что гну? Ладно, давай вместе посмотрим, — смилостивилась она и села на диван. — Прыгай рядом.
Я плюхнулся на диван и сразу же пожалел об этом. Пружина впилась прямо в пятую точку.
— Давай смотреть. Обычно в планшете возят то, что надо срочно уничтожить.
— Но это не значит, что у курьера в нем будет что-то ценное. Он же подай-привези, чаще всего с одним-двумя документами.
— Так, папки, документы… ага, нашла! Вот первый, — она вывела на экран документ. — Финансовый отчет.
— И чего там?
— Читай, я вижу ровно то же, что и ты. Какое-то предприятие…
— Научно-исследовательская лаборатория «Формула крови»…
— Ага, — сказала Лами и провела пальцем по отчету. — Самое интересное — внизу.
— … мать! — вырвалось у меня.
— Вот именно, вдовствующую императрицу, или в переводе королеву-мать.
Внизу, где стояли поля для подписей, были две — царственной вдовушки и столь хорошо мне знакомая вычурная банковская подпись Канаверова. Обычные, графические, не электронные. Как все запущено… Или наоборот, чтобы нигде не фигурировало.
— И это получается…
— Что императрица-мать ведет дела с Канаверовым, владея на пару с ним исследовательским институтом. Старая кошелка, похоже, собралась жить вечно и исследует возможность такого рода продления своего бренного существования.
— Чего уж проще, — скривился я. — Подставить дряблую шейку тому же Канаверову, и адью, мон дью…
— Не все так просто, — заметила Лами. — Во-первых, кошелка уже старая и в своем теле ей некомфортно. То есть будет искать секрет омоложения.
— Которого нет, — сказал я. — Старение останавливается в момент превращения, но вернуть молодость невозможно. По крайней мере, я такого способа не знаю.
— Да есть такой способ, — медленно сказала Лами. — Но это надо душу продать моему дядюшке. Сам понимаешь, божественные сущности могут все. Но на короткое время и потом быть у него в рабстве… Бр-р.
Ее аж передернуло. Видимо, родственные отношения у них в семье сложные.
— А во-вторых, — продолжила она, — стать вампиром, будучи императрицей, хоть вдовствующей, хоть какой — не комильфо. Обязательно пойдут слухи, шепотки, компромат в виде фоток и выпитых тел… Так можно и голову потерять в прямом смысле. Свеженькие же хорошо рояльной струной давятся, регенерации такой еще нет…
— Значит, Канаверов наплел ей с три короба, а может и не наплел, но они с ней вроде как деловые партнеры.
— Что, увы, ставит нас в неловкое положение. Я по поводу этой самой лаборатории.
— Придется ее не трогать, — вздохнул я. — И не только потому, что тут интересы правящей семьи, а еще и слишком много людей. Взорвать лабораторию вместе с учеными, пусть они и работают на моего врага, я не готов.
— Вот только они этого не знают и это можно использовать для шантажа.
— Оставим на будущее, — сказал я. — Что там еще?
— Долговая расписка на пятьсот тысяч рублей золотом от той же самой императрицы. Тоже без электронной подписи, бумажный скан. Нахрена ей столько, ума не приложу. Вроде как не бедная тетка…
Я присвистнул. Полмиллиона рублей, да еще и золотом — нихрена себе сумма.
— Даже представить не могу. Но это много, очень много!
— Тут может быть замешана и императорская семья. Кто-то кому-то проигрался, кто-то кого-то обрюхатил на стороне или еще похлеще, — ухмыльнулась Лами. — Короче то, что никак иначе не пропустишь через бюджет без скандала.
— Жаль, самих денег нет, они бы пригодились, — вздохнул я. — Что еще?
— Еще? Очень интересная бумага, — хмыкнула она и открыла файл. — Тебе не понравится.
— Да похоже и тебе, — бегло пробежал я начало.
— Вот ведь сука! — с чувством сказала она.
Ага, точно. Проект указа об объявлении врагом государства и Императора. И меня, и Лами.
— Пока не подписан, — успокоила меня она. — Видимо, творчество Канаверова, переданное, точнее, не переданное ведьмам.
— А у него губа не дура — конфискация, полное поражение в правах и так далее вплоть до государственной измены.
— Ты думаешь, это бы прокатило? — хмыкнула Лами.
— Скорее всего да. Если бы Император дал этому ход. Теперь любое наше неосторожное действие пойдут на пользу только Канаверову, подкрепляя эту писульку фактами.
— И что теперь, застрелиться и не жить, что ли? — сварливо сказала Лами. — Ходить по струночке, ожидая, когда в дверь мусора постучатся? Или охотники?
— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Если тебя в чем-то огульно обвиняют, надо оправдать свою дурную славу.
— Ага, — сказала она. — Точно. Лучше быть, чем слыть. Поехали мстить ведьмам!
— Давай пока сначала здесь приберемся.
  
— Ладно, уболтал.
И мы принялись за уборку.
Намеченный нами объект для мести был опять же живописно расположен за городом. И выбран он был не случайно.
— Сколько ты хочешь замочить ведьм? — спросил я.