Тренер: молодежка (СИ)

— Смотрю тебе лучше? — спросил доктор, опершись плечом о дверной косяк и засунув руки в карманы брюк.
— Иду на поправку, — подтвердил я.
— Ну вот и славненько, потому что велено переводить тебя в палату к остальным.
У меня даже бровь приподнялась — вот как.
— Почему, стесняюсь спросить?
— Ну, — доктор вытащил руки из карманов, всплеснул ими. — Велено. Так что готовься, после обхода пойдёшь в седьмую палату полежишь, а через недельку мы швы снимем и тебя выпишем.
И с этими словами вышел. Я смекнул в чем дело — клуб не заплатил за «хоромы» и отдельное размещение. Все просто — зачем клубу инвестиции, которые не принесут дивиденды? То-то же и оно, что незачем. А я из талантливого игрока в одиночку решившего судьбу кубкового финала, разом превратился в неликвид. Когда же «акции» начинают тянуть на дно, от такого актива избавляются. Вот и решили, что пора футболиста Иванова в утиль списать — если ещё на прошлой недели о реабилитации в Германии разговоры велись, о спецборте, а администратор команды у палаты спал, то теперь меня в общую палату переводят.
Помогло, что я уже жизнь прожил и в жизни всякое случалось, поэтому расстраиваться не стал. Велено в общую палату — вопросов нет. Помоложе был бы, так обиду наверняка затаил, но на обиженных как известно воду возят.
Как и сказал доктор, перевели сразу после обеда. Пришёл крупный санитар, помог перебраться.
— Ты Иванов? — буркнул он, притащив с собой каталку для лежачих больных.
Пожитков у меня никаких не оказалось, переезжали налегке.
В общей палате стало веселее — народ здесь лежал разный, по большей части общительный. А у Арсена, который как выяснилось работал на стройке рядом с больницей (и уронил себе на ногу бетонный блок), даже магнитофон в наличии. Слушали музыку, играли в нарды. Нарды притащил Валентин Никифорович, преподаватель истории из местной школы. Над ним школьники решили подшутить, намылив пол на входе в кабинет. Неудачно вышло — теперь старик лечил перелом шейки бедра. Ещё один «сокамерник» — Володька «Стакан», трудился на местном оборонном заводе и по-пьяни руку в точило сунул, пальцы переломал в труху. А Филипп, молодой мальчишка, которого вчера привезли на скорой, по большей части спал — его автобус сбил.
Шестое место пустовало. Старика дядь Никиту в урологическое перевели, там у него какие-то свои беды с костями имелись, какие именно я так и не понял правда.
Меня в палате узнали сразу — звезда едрит мадрид!
— С детства за красно-белых, — сразу заверил Арсен, в очередной раз проиграв мне в нарды.
Из динамика магнитофона играл супер хит Михаила Муромова
 
 
'Яблоки на снегу — так беззащитно мерзнут
 
Словно белые весны, что в памяти берегу
 
Яблоки на снегу…'
 
 
— Слушай, Вань, а ты мне автограф Б*скова можешь достать? Я мужикам на стройке покажу, так обзавидуются!
— Не вопрос, как Б*скова увижу, так сразу для тебя автограф попрошу, — подтвердил я.
— И когда в игру вернёшься, соколик?
На такой вопрос, тоже звучавший по несколько раз на день, я предпочитал либо отмалчиваться, либо отшучиваться.
— Когда рак на горе свиснет, Валентин Никифорович. Арсен, сделай погромче!
 
 
'Позабудь об этом дне, спор не нужен никому.
 
Не читай нотаций мне, — мама, это ни к чему'.
 
 
— Тебе что эта сучка крашеная Овсиенко нравится? — бурчал Валентин Никифорович, который был самым обычным стариком вечно чём-то недовольным. — Под фонограмму поёт…
— Вы откуда знаете, свечку держали?
— У меня музыкальное образование, класс баян!
Вот так и прошло ещё несколько дней. Я потихоньку расходился, пусть и прихрамывая. Много и часто делал себе массажи, гимнастику проводил. И каждый раз спрашивал, когда меня из больницы выпишут.
 
За эти дни освоился. Понял, что эта реальность несколько отличается от того 1989 года, в котором я сам когда-то жил, но и как может быть иначе. О том, что происходило узнавал в новостях, которые вечерами Валентин Никифорович слушал и комментировал, сидя на краю койки и покачиваясь взад-вперёд.
— Во творят! Куда партия смотрит!
Из новостей подчерпывал по ситуации, чтобы в обстановке лучше ориентироваться.
Так вспомнил, что именно в это время получил развитие конфликт по Нагорному Карабаху между Арменией и Азербайджаном. Вспомнил, что по дурости советские войска начали выводить из ГДР и Монголии. Знали бы в Кремле чем это по итогу обернётся, эх… Ну и в это же время посыпались республики, грезящие о своей независимости от Москвы. Как собственно сыпался сам Союз, некогда казавшийся нерушимым и вечным — советские люди выходили на многотысячные митинги, появилась первая оппозиционная партия. В Казахстане пришёл к власти Назарбаев…
Но и хорошее было — Горбачёв впервые за несколько десятилетий посетил Китай, растопив лёд между двумя странами. В Союз писателей вернули Солженицына.
— Ты слышал Ванька, ты теперь тоже можешь во всякие Англии и Франции ехать играть, — прокомментировал Валентин Никифорович новость о том, что хоккеист Могильный сбежал в США.
— А мне и без Англий и Франций хорошо, на родине, — ответил я.
А сам улыбнулся кончиками губ — знал бы Валентин Никифорович, что всего через 5 лет в российский чемпионат поедут первые иностранные легионеры из дальнего зарубежья. А поедут ведь. Были конечно и до этого легионеры, вот прямо сейчас за «Крылья Советов» болгарин Теньо Минчев бегал, но то другое совсем — Минчева из Стара-загора пригласили в Братский Куйбышев дружеские связи укреплять. А вот через какие-то пять лет в «Жемчужину» играть Ассаф-аль-Халифа приедет, за деньги. Ну а дальше в Нижнем Новгороде появятся Жуниор и Да Силва, которые откроют дорогу плеяде талантливых бразильцев типа спартаковца Робсона.
Ну и о самом себе чуточку больше удалось узнать. К Арсену заглядывали коллеги и помимо сигарет однажды принесли еженедельник «Футбол», в котором как раз вышла большая статья об 11 номере «Спартака» Иване Иванова с броским названием: «Конец карьеры чемпиона».
Выяснилось, что родился прошлый обладатель этого тела в Краснодаре, дебютировал за ростовский «СКА», где рвал и метал в первой лиге в 1983 году, когда его заметил сам Б*сков. Переходу воспрепятствовал призыв в армию и отправка согласно директиве на службу на Дальний Восток, где целый сезон прежнему Иванову пришлось отбегать в команде второго дивизиона. Но Б*сков оказался настойчив и дождавшись окончания службы, пригласил Иванова в «Спартак», где вытеснил из основного состава другую восходящую звезду Андрея Рудакова, и в марте 1985 года в первом же туре оформил хет-трик в ворота ростовского «СКА», а затем отметился голами в ворота воронежского «Факела» и действующего чемпиона ленинградского «Зенита». Несмотря на феноменальную игру вызов в сборную Иванов так и не получил — Лобановский, возглавивший сборную в 1986 звал туда киевлян, которые, по его мнению, лучше подходили под игру команды.
Потом был золотой 1987 год, когда «Спартак» оставался на первом месте турнирной таблице с первого до последнего тура. А вот сезон 1988 стал личным провалом Б*скова, всего три игрока того состава получили приглашение Лобановского на Евро 1988, где костяк серебрянных призеров составляли как раз футболисты «Динамо» Киев.
Но если в оригинальной истории следующий 1989 год «Спартак» уже выводил на поле будущий «Золотой мальчик» Романцев, то в этой реальности Б*сков ещё держался, хотя и барахтался в середине таблицы после трети чемпионата. По сути своим дублем в ворота «Динамо» Иванов спас тренера и сохранил доверие руководства команды. Тем более странно, что при таких вот вводных Константин Иваныч не счёл возможным навестить свой 11 номер в больнице. Но опять же, это был Б*сков, ничего общего с оригинальным Бесковым не имеющий.