Как повываешь? (ЛП)

Я не могу удержаться и опускаю взгляд на твердую длину, натягивающую его брюки, и мое тело мгновенно реагирует. Влажность разливается внутри, как только мозг осознает его слова.
Мурашки пробегают по телу от низкого рыка, и мое сердце снова начинает колотиться с нечеловеческой скоростью. Он не может говорить серьезно, правда? Эмоции переполняют, и я понятия не имею, как на это реагировать.
Чем ближе он подходит, тем сильнее запах наполняет мои ноздри — цитрус с нотками сандалового дерева. Это сводит с ума и заставляет девичьи прелести пылать, даже несмотря на усталость, которая разливается по костям после нескольких часов бега. Я совершенно истощена и не могу сменить форму.
Я все еще так зла, но перед глазами проносятся образы погони, и все внутри ликует. Боже. Найдите мне красную шапочку, и я с радостью выясню, насколько большой у мистера Злого Волка язык.
— Выбирай, — требует он, его глаза вспыхивают желтым. — Говорим или трахаемся?
Он делает еще шаг, и я бросаюсь наутек.
Позади раздается рык Коннора — глубокий, многослойный и совершенно нечеловеческий.
Дрожь пробегает по спине прямо к клитору. Черт, далеко я не убегу, если он может вытворять такое только своим ревом. Мое тело уже хочет поддаться.
Я бегу так быстро, как только могу. Ветви хлещут по оголенным рукам, обжигая кожу, пока я несусь вперед. Холодный воздух заливает легкие, лесные запахи окутывают меня, волосы бешено развеваются за спиной.
Я изо всех сил стараюсь убежать дальше в лес, когда воет волк — этот вой явно предназначен, чтобы напугать меня. Волосы на затылке встают дыбом.
Я слышу, как он приближается, играя со мной.
Я рвусь вперед, продираясь через деревья и надеясь добежать до следующей линии леса, скрывшись из виду. Грубое рычание раздается позади, и каждый волосок на моем теле поднимается. Боже, он прямо за мной.
Моя киска сжимается, и новый рык пронзает ночь. Он знает, что я возбуждена.
Я слышу, как его дыхание становится тяжелее и горячее, когда он прорывается сквозь ветви, ломая их, а не огибая, как это делаю я. Я чувствую, что он уже у меня за спиной, и кусаю губы, чтобы подавить любой жалобный стон.
Восторг захлестывает меня, когда мир переворачивается, и Коннор ловит меня на покрытые мехом руки, аккуратно смягчая падение. Мы валимся на землю, и мои бедра сами тянутся к нему, когда я чувствую твердый член сзади.
Он переворачивает меня на спину, и я замираю, глядя на него снизу вверх. Он — получеловек-полуволк, прекрасный массив меха и мускулов, но он также пугающе огромен.
— Не двигайся, — приказывает Коннор, его голос звучит многослойно и низко, когда он прижимает меня к земле, не оставляя шанса сбежать. — Блядь. Не могу поверить, что ты действительно побежала. Похотливая девчонка.
Большая волчья голова утыкается носом в мое плечо, и я обвиваю руками его пушистую шею. Его уши прижаты, когда он облизывает мою кожу, вызывая мурашки.
Я чувствую, как он дрожит, прижимаясь ко мне, потираясь членом.
Он срывает с меня одежду, одним взмахом когтя разрывая леггинсы и трусики, оголяя влажную плоть. Я замираю, боясь дышать, ожидая порезов на теле, но поражаюсь его точностью.
Одним движением он рвет лифчик и футболку. Прощай, мистер Фрейзер — здравствуй, мистер Волк!
Лицо падает в грязь, когда меня переворачивают на живот, а затем, подняв на колени за бедра, обрывают остатки рубашки с шеи. Воздух застревает в легких, когда его массивная морда обдает теплым воздухом заднюю поверхность моих бедер.
Он раздвигает мои ноги, чтобы обнажить скользкие складочки, а затем глубоко вдыхает.
— О, блядь, — визжу я, когда длинный шершавый язык скользит от моего клитора к влагалищу. — О боже, что ты делаешь?
Багровый цвет окрашивает мою кожу, и он низко рычит. От этого рыка моя спина выгибается дугой. Потребность, подавляющая невероятная потребность, обрушивается на меня, и тело сжимается от пустоты.
— Нужно успокоиться, я не хочу причинить тебе боль, — его большие руки дрожат, когда обхватывают мои бедра, достаточно высоко, чтобы достать до попки, и он раздвигает меня еще больше, а затем снова лижет. — Боги, как вкусно, — говорит неестественно глубоким голосом, и от этого звука моя киска плачет от желания. — Моя пара.
  
Он держит мои бедра в заложниках, рыча на отверстие, и я инстинктивно раздвигаю ноги шире. Я задыхаюсь, когда он начинает трахать меня своим языком, и в глубине души понимаю, что он готовит меня к своему члену. Его морда — смесь острых клыков и щелкающих челюстей — злобно лижет мой центр, и я завываю. Мои ногти превращаются в когти, зарываясь в мягкую землю, когда он впивается в меня своей пастью, а я толкаюсь ему навстречу.
Стыд и желание смешиваются, когда я кручу бедрами и катаюсь по его покрытому мехом лицу, требуя большего, желая кончить.
— Срань господня, пожалуйста, — вскрикиваю я, когда он промахивается по тому месту внутри, которое отправит меня в пропасть. — Пожалуйста, Коннор.
В его груди раздается тяжелое урчание, посылающее сокрушительные волны вибраций на мой слишком чувствительный клитор, и я издаю нечто среднее между криком и всхлипом. В следующую секунду меня охватывает волна оргазма, и я вскрикиваю, пробуя на вкус землю, когда покрываю его язык своим соком.
Пульс учащается, по телу пробегает восхитительная дрожь, но рот Коннора внезапно исчезает. Мне не за что зацепиться, пока кульминация продолжается. Я хочу закричать, чтобы он трахнул меня, но голос превращается в придушенный стон, горло пересохло и болит.
Он внезапно дергает меня за волосы, чтобы поставить на четвереньки, заставляя шипеть.
— Вставай, Уитли, — его голос звучит грубо и неразборчиво, как будто он больше не в состоянии произносить полные предложения. — Мне нужно внутрь.
Мне это тоже нужно.
Мое тело содрогается, пропитывая бедра влагой, когда он урчит и удерживает мои толстые бедра когтями. Один из них немного грубо царапает, и я пищу, но это переходит в крик, когда он насаживает меня на свой большой член. Он растягивает меня, заставляя тело плавиться вокруг него, лишая всего, кроме потребности. Затем он двигается со звериной скоростью, не давая мне времени привыкнуть к огромному телу между моими открытыми бедрами, а я чувствую себя такой маленькой в сравнении с ним.
Я кричу на весь лес, не заботясь о том, что кто-то услышит, когда его бедра ударяются о мою задницу. Его член кажется другим, больше и тверже, как будто обтянут гребаной сталью.
— Блядь, — рычит он и откидывает мои волосы назад, заставляя посмотреть на звезды.
Он жестко трахает мою киску, вбиваясь, рыча и огрызаясь, как зверь. Если он будет двигаться еще сильнее или быстрее, он разорвет меня на две части, и я хочу, чтобы он это сделал. Я хочу, чтобы он уничтожил мою киску.

Жесткие, грубые удары сотрясают мое тело, толкая меня вперед, и он дико хрипит. Он отпускает мои волосы, чтобы зафиксировать бедра сильной хваткой, и я нетерпеливо оглядываюсь на то, как он трахает меня. Большие уши прижаты к голове, пасть приоткрыта, а клыки обнажены. Он великолепен.
Мое тело дрожит, болит и горит. Мне нужно больше — я должна кончить. Мне нужно, чтобы он кончил.
— Дай мне свой узел, — умоляю я, и резцы болят от желания укусить его.
— Уитли, — простанывает он, и я наблюдаю, как его голова запрокидывается еще дальше. — Черт. Так приятно. Такая мягкая и влажная.
Глубокая хрипотца его голоса заставляет меня дрожать. Впервые я слышу, чтобы он звучал так возбуждающе, по-мужски, не для того, чтобы вывести меня из себя.
Бедра выгибаются под ним, ища узел, в котором я так нуждаюсь. Колени скребут по грязи и веткам, а тяжелые груди подпрыгивают от каждого толчка. Холодный воздух спереди заставляет меня плавиться от его жара сзади, затем он глубоко проникает в мою измученную киску, и мои глаза закатываются назад.