Как повываешь? (ЛП)

Я колеблюсь.
— Для чего мне нужен этот образец?
— Проблема с шеф-поваром. Я упаковал для тебя новое средство на пробу, потому что в прошлом месяце ты упоминал, что испытываешь некоторую агрессию к ее запаху.
Уитли. При одной мысли о ее имени, кажется, что аромат возвращается и преследует меня в полную силу, приторно-сладкий с оттенком специй. От этого у меня мурашки бегают по коже и волосы встают дыбом на затылке. Кажется, теперь ее запах повсюду.
Как только она переступила порог замка, я сразу же стал нервным и вспыльчивым. Я и забыл, что говорил об этом Джекилу.
Я неловко поправляю телефон на плече, чтобы освободить руку и открыть дверь в комнату.
— И какое предполагается действие?
Он прочищает горло.
— Это очень мягкое успокоительное, которое должно расслабить тебя, чтобы ее запах не так сильно влиял на рецепторы.
— Ты не звучишь уверенно, — говорю я, снимая туфли и погружая ноги в мягкий ковер спальни, когда бросаю сумку на пол.
— Я уверен, что хуже от этого не будет.
Запах спертого воздуха наполняет мои ноздри из-за того, что комната так долго была закрыта. Я обвожу взглядом пространство и кривлю губы.
С тех пор, как я уехал, ничего из мебели не двигали, массивная кровать стоит в том же виде, в котором я ее оставил. Голубое покрывало и простыни, на которых я спал, все еще не застелены. Большой деревянный шкаф у одной из стен открыт, одежда висит так, как я бросил все, а остальное закинул в сумку, прежде чем погнался за Владом. Мне придется нанять другую службу уборки для некоторых крыльев замка. Влад совсем потеряет голову, если я предложу, чтобы команда людей вошла в его апартаменты.
Я глубоко вдыхаю воздух, и мой нос дергается от ее запаха.
— Две недели, а ее запах все еще не выветрился. Я попробую это средство, все, что угодно, лишь бы не чувствовать его.
— Похоже, проблема может быть в ее парфюме. Что значит «две недели»? — спрашивает он, когда мои ключи со звоном падают на соседний комод из цельного дуба вместе с моим бумажником. — Ты покидал замок?
Я внутренне стону и скриплю зубами, расстегивая пиджак.
— Да. Я покидал замок.
— Хaх. Ну и молодец. Не могу сказать, что я не шокирован тем, что Влад не иссох без тебя, — говорит он со смешком.
Учитывая Влада, никто никогда в это не поверит.
— Ты никому не должен говорить об этом ни слова, — я пытаюсь донести до него, что нужно хранить тайну. — Никому, Джекилл.
— Кому бы я мог рассказать, кроме Хильды? Хотя она все равно не отвечает. А я пытался всеми возможными способами вовлечь ее в разговор, — он усмехается, а затем его тон становится плаксивым и раздражительным. — Я думал, сэндвич стал хорошим началом.
— Я уже не раз говорил тебе, что она разговаривает только с Владом и не ест. А что, по-твоему, должно было произойти? Что она примет тебя в свои костлявые объятия и в одночасье превратится в экстраординарного повара?
— Да ладно тебе. Она потрясающая, и любой, у кого есть глаза, может это увидеть, — говорит он, как будто действительно немыслимо, чтобы кого-то отпугнула ее внешность.
Я морщусь, бросая телефон на кровать и слушая его по громкой связи, пока раздеваюсь.
Джекилл был без ума от Хильды, даже одержим, с тех пор, как узнал о ее существовании. Только боги знают, почему она решила уйти с этим идиотом. Джекилл — эксцентричный творческий гений, но его методы, мягко говоря, неординарны. Хотя он надежный друг, я не могу представить, чтобы какая-нибудь женщина могла терпеть его сколь угодно долго, даже скелет.
— Тогда продолжай. Почему же волчонок покинул замок? — из динамика доносится чавкающий звук, и я издаю стон.
— Ты никогда не поверишь, что произошло. Влад нашел свою пару.
— Ах, да, человека. Она достаточно красива, я полагаю, его запах определенно был на ней, — говорит он, и его тон повышается на октаву. — Фрэнк был в ярости.
Я замираю на полпути к расстегиванию брюк.
— Когда ты познакомился с Обри?
Телефон замолкает.
— Черт возьми, Джекилл, — выплевываю я. — Ты помог Фрэнку украсть ее?
  
— Ну, эм, — его голос звучит болезненно. — Нет?
— Влад определенно убьет тебя, — говорю я, раздраженный тем, что Джекилл допускает возможность выйти сухим из воды — он должен понимать последствия, если встретил Обри той ночью.
— Но почему? — скулит он. — Это же не я увез ее. Я решил, что она его пара, судя по тому, как сильно от нее несло Владом, но ты же знаешь Фрэнка, он никого не слушает.
— Ты что-нибудь слышал о нем?
— Нет. Ты же знаешь, он редко с кем-то разговаривает, как и все мы.
Я подавляю свой гнев и тяжело вздыхаю, пощипывая переносицу.
— Знаешь что? Это не имеет значения. Теперь Влад охраняет ее, но это, вероятно, не спасет твою жалкую задницу, если он узнает.
— Если он узнает, — говорит Джекилл. Я почти вижу, как он приподнимает бровь, зная, что я ничего не скажу Владу. — Пара-человек. К чему катится мир, а?
Я ухмыляюсь, не заботясь о том, что Влад полюбил человека. Он может полюбить и людоеда, мне все равно, лишь бы он перестал вести себя как инвалид. Мне потребовалось целое столетие, чтобы вернуть Влада к жизни, вот только я не думаю, что это моя заслуга. Я совершенно уверен, что должен поблагодарить Обри.
— После того, как Фрэнк забрал Обри, Влад полетел в Америку, чтобы вернуть ее и⁠…
— Подожди, — он перебивает. — Влад уезжал из замка? Он покинул Румынию?
— Ну, кто-то забрал его гребаную пару, чего ты ожидал? Он уехал в ту же ночь вслед за ней.
Того, что произошло дальше, можно было бы избежать, если бы Влад нашел время выслушать меня, упрямый тупица.
— Это справедливо, я полагаю, — я слышу раскаяние в его тоне.
— Я выследил его неделю спустя и нашел в ветеринарной клинике.
У Джекила начинается приступ кашля, и он хрипит, пытаясь прийти в себя.
— Нет. Ты шутишь.
— Да, в кошачьей клетке, — на моих губах появляется усмешка, когда я вспоминаю, в какой ярости он был после того, как я спас его от рациона из жуков. Они думали, что он летучая мышь с мышиными ушами! Самый смешной момент в моей жизни, если честно.
Джекилл хрипит от смеха.
— Кошачья клетка?
— Хотел бы я сказать, что придумал этот пиздец, — говорю я, хватая пару легких спортивных брюк из комода.
— Как, черт возьми, он оказался в ветеринарной клинике?
— Его забрала служба контроля за животными, так было написано в личном деле, — я широко улыбаюсь, вспоминая, в какой ловушке его застал. Если бы этот идиот только послушался, его бы вообще не поймали. Он был серьезно ранен — очевидно, учитывая то, что его сбил грузовик. И в нем было недостаточно крови, чтобы исцелиться.

Джекилл громко смеется.
— Это потрясающе. Где он сейчас?
Телефон вибрирует, и на экране загорается уведомление, когда я возвращаюсь к кровати.
— В Греции, — бормочу я, отвлекаясь на телефон.
Феликс:
Цифры доступны.
Я быстро набираю ответ.
Я:
И?
Феликс:
Поздравляю. Ты уже удвоил свои инвестиции.
— Какого черта он делает в Греции? — спрашивает Джекилл.
— Медовый месяц, — отвечаю я, натягивая спортивные штаны и намереваясь добраться до леса как можно быстрее. — Мне нужно идти. Я перезвоню позже.
— Подожди, — выпаливает он прежде, чем я успеваю сбросить звонок. — Я также упаковал запас солнцезащитного крема для Влада.
— Сомневаюсь, что Влад прикоснется к тому, что ты приготовил, — говорю я, зная, что Влад в ближайшее время точно не забудет о случившемся.
— Было бы глупо с его стороны не сделать этого. Я изменил формулу, и если он оставит крем на коже на пятнадцать минут, эффект продлится несколько дней.
— Сколько дней?
Он перебирает бумаги.
— Разумеется, это будет испытательный период. Посмотрим, куда я засунул эту чертову штуку… Ах, вот оно. После первых пятнадцати минут он должен продержаться от четырех до семи дней, к тому же он легче и водонепроницаем, — его голос приобретает хвастливый оттенок, как будто он совершил прорыв. Если средство действительно продержится несколько дней, а я полагаю, что так оно и есть, Владу будет трудно не согласиться с этим.