Бремя феодала (СИ)

— Чем бой закончился? — сухо спросил его. — И сколько прошло времени?
— Дык… Прошел день всего. Эльфа вас того… Усыпила. Сказала, для укрепления организма сон здоровый нужен, — начал оправдываться он, как будто в чём-то провинился. — Истратилися вы на колдовство евоное сильно. А бой знамо как закончился — побили мы их. Вон, сеньор сотник Вольдемар прискакал, и ввалили наши всем. И стражам, и татям. Никого не щадили.
— И стражам? — нахмурился я.
— Ну, дык, а чаво они на нас-то! Мы ж не с ими драться-то приехали. Сами виноваты.
— Город что? В городе волнения? Нас не выгнали? — последовал второй закономерный вопрос. Ибо я находился в таверне, в прежнем номере, а это показатель.
— Дык, как они нас выгонят-то? Все башни воротные наши. И магистрат под охраной. Сеньор Бернардо им вчера в магистрате популярно объяснил, что они не правы. И что грабежей не будет, если горожане тихо сидеть будут. И они сказали, что посидят — кому ж за чужих татей умирать-то хочется? Ну вот и того… Они блюдут, нас не трогают, а мы — их. Получается, так.
Ну, хоть тут всё нормально. Горожане могут в набат ударить и нас поднять на вилы, но тогда погибнут многие. А если у нас дисциплина, и наши реально не грабят и никого не насилуют… Так жить можно. Своих погибших не вернёшь, но новых жмуров точно не будет. Мы — пограничники, оторвы безбашенные, лучше потерпеть. Магдалена, вон, терпела же, и ничего…
— Клавдий как? Жив? — Клавдий бился вместе с нами. А чем закончился бой — я не в курсе по объективным причинам.
— Жив, курилка! — усмехнулся Трифон. — Чего ему сделается-то? Ранен, правда. В бок. И рука на повязке. Но эльфа сказала, заживёт, как на собаке. Сейчас выживших татей допрашивает. Злой, как чёрт.
— Эльфа как сама, не пострадала? — Я не сомневался, что эта вёрткая выдра выживет. Но степень её потрёпанности стоит выяснить.
— А чаво ей будет-то? — Тришка скривил нос. — Пока вы бились с первым татем, она исчезла, и каким-то образом на крыше оказалася. А там ей сам чёрт не брат.
Хмм… Значит не показалось, эльфийские стрелы ложились сверху. Снайперша хренова! И продуманная какая! Нет, Рыси — точно диверсанты, спецназ Леса. Интересно, в Лесу все такие, или Рыси — лучшие из лучших?
— Потери? — Я нахмурился, самый болезненный для меня вопрос.
— Дык, четверо, вашсиятельство. — Трифон скис, но не сильно. Мы на войне, а он дитя этого мира. Потери? Да, потери. Жизнь такая, без них никуда. Но надо жить дальше. — Трое сразу, два наших и один герцогский. И один позже, сегодня утром преставился. Тоже герцогский. Эльфа пыталась его спасти, но, говорит, она не волшебница, а просто лекарка. Не всё в еёновой власти. Так наш человеческий бог решил, и если он что-то решил — не ей его воле перечить.
Это она правильно сказала. Сами эльфы поклоняются, как понял, собственным богам, называемым Духами Леса. Что за овощи — не разузнал, упущение. Но к нашей религии длинноухие относятся с пониманием, признают её, хотя перекрещивать их бесполезно, как при этом они и нас в свою агитировать не пытаются. И всех это устраивает. И призыв к религиозности наших солдат — это способ уйти от обвинений в том, что, дескать, плохо лечила, собака эльфийская. А так наши понимают, что да, глупо с высшими силами спорить, а эльфа… Да просто эльфийская тёлка с даром врачевания, не более. Решает всё равно наш людской бог.
— Татей и стражи сколько побили? — Следующий вопрос, самый важный после вопроса «кто победил». Особенно про стражу. Мы на территории Картагены, и всего с двумя сотнями, если что, от герцога не уйдём даже с нашей скоростью хода. Голуби летают быстрее. Придётся разговаривать и держать ответ перед местным владетелем, как ни крути.
— Татей десятка два, — опять нахмурился Трифон. — Остальные в подвале магистрата, у Клавдия. И стражи побили где-то столько же. Битых стражей наша эльфа тоже приходует, а городские лекари ей помогают. Низ одной из таверн на площади перед магистратом под госпиталь заняли. И магистратские жаловались вчера, что за день весь городской запас хлебного вина извели. Но пока вроде лекари говорят, кто выжил — жить будет. Уж больно хорошо у нелюди лечить получается.
 
Ну да, если спиртом раны промывать, а не слюной лизать и грязной ветошью промакивать, сразу выживаемость в два-три раза повышается. Кажется, Пирогов первым спирт как антисептик использовал, при обороне Севастополя. И получил поразительные результаты. И только после у нас его стали массово применять. Да и то не прямо сразу. Эльфы сильно продвинутая цивилизация, пусть и на мечах дерутся.
Наконец, после анализа всех полученных горячих известий, вздохнул спокойно.
— Ладно, давай ко мне позови кого. Бернардо или Вольдемара — кто ближе. Эльфа пусть врачует — всё равно придёт на перевязку.
— Сделаю! Сей же час, вашсиятельство! — Детинушка довольно побежал на выход.
Как только закрылась дверь, я улыбнулся. Трифон, несмотря на имеющиеся скилы, котирующиеся в местном мире рыцарей так себе, имеет качества, за которые я его никому не отдам. Ибо он был первым, кто выполнил приказ, без раздумий и прений, начав потасовку.
— Это Пуэбло, сукин сын! Собственной персоной! И он всё знает! — закричал Себастьян, который главпёс. Звучит как: «главпёс»! Пипец, да?
Бандитос мгновенно перестроились и организовали линию обороны. Тело «Ганса» ещё земли не коснулось, а они уже пришли в движение, и через несколько моментов на меня смотрел ряд щитов. Сзади за мной наши также выстраивались в похожую линию.
— Занять круговую оборону! — заорал Берни. — Круговую, мать вашу! Встали в круг!..
Логично, ибо в этот момент из трёх улиц, выходящих на площадь, за исключением той, откуда пришли мы, строевым шагом вышло с пять десятков алебардистов в лёгкой броне городского магистрата. Бриги, кольчуги, пехотные шлемы с бармицами, поверх брони — накидки с гербом Картагены и города. И все эти хорошие люди сейчас начнут неспешно брать нас в кольцо.
— Стражей не убивать! — заорал я. — Стараться стражей не убивать! Только вырубать!
Угу, это бой. Не получится так при всём желании. За моей спиной народ несильно заусмехался.
— Пуэбло, зачем ты здесь? — Главпёс вышел из-за линии щитов, в сопровождении двоих амбалов. Глаза сощуренные, но забрало пока откинуто. Пронзил меня взглядом, видимо, просвечивая насчёт договориться.
Он знал, что мы едем, — понял я. Две наши сотни. Вновь предупредили. И его парни были готовы к встрече. Во всяком случае, морально. И я сейчас молился только об одном — чтобы к этому не были готовы городские стражники. Ибо ехали мы по местным меркам нереально быстро, а к службе они должны были относиться всё ещё спустя рукава. И на самом деле наши сотни им не угрожают — деревянный частокол это всё равно крепкая ограда, конь через неё не перелезет, а пешим строем нас не сильно-то и много для большого города. Ворота же снаружи захватить… Да практически невозможно! И в крепости своих ворот они уверены были — я сам видел. А ещё у меня была надежда, что наши пробьются, так как пять стянутых сюда десятков — это даже больше, чем дежурная ночная смена. На воротах вряд ли много народу оставили. И подчеркну, они не знали наверняка, что мы — это не баронеты с Севера, так как рыцари очень щепетильны в вопросах чести, а мы заехали в город под двумя полноценными неизвестными здесь прапорами. Настоящему владетелю или наследнику западло отказываться от чести, маскируясь под флагом другого владетеля, это я такой Лунтик, которому срать с колокольни.
— Пуэбло, зачем ты здесь? — повторился главбандит. — Мы — служим герцогу Картагены. И твоя неприязнь к нашему отряду непонятна.
Хорошо их проинформировали. Ну да, мы десять дней в Каменной Переправе пьянствовали — время было.
— Вы грабили народ на моей территории, а также на территории Бетиса, — спокойно усмехнулся я, прокачивая ситуацию. Пока выходило плохо — их около сорока против двух десятков нас. И ещё пять десятков алебардистов. — Вы — разбойники, и должны ответить.